Провалы (СИ) - Птицева Ольга - Страница 13

— Мне тоже так начинает казаться. — Мама фыркнула. — Очень в ее стиле, конечно, взять и исчезнуть, никого толком не предупредив. Помнишь, как она в девятом классе сбежала к этому своему Толику? Три дня ее искали, а она потом объявилась как ни в чем не бывало. Сказала, что отдыхала от семьи. От семьи!

Соня молчала. Она помнила ту историю смутно — ей самой тогда было лет пять или шесть, и Ольга казалась ей абсолютно взрослой и недосягаемой. Мама плакала на кухне и даже нашла контакты первого мужа — подумала, вдруг та решила спрятаться у биологического отца. Но он только разорался в трубку, что сам найдет дочку, выпорет и заберет жить к себе, чтобы не шлюха из нее выросла, а приличный человек.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Я что, многого от нее просила? — продолжала мама, поднялась, направилась к шкафу и сунула коробку на дальнюю полку. — Одно сообщение бы написала матери родной, это что, очень сложно, что ли?..

— Мам, — перебила Соня. — Если она правда уехала, то почему следователь дело не закроет? Почему он тебя гоняет за документами?

Мама пожала плечами:

— Откуда мне знать? Может, он просто бумажки собирает. Или проверяет что-то. Я завтра поеду к нему, спрошу про эту выписку… А пока давай-ка тут приберемся как следует, да?

— Мам, может, не стоит в чужих вещах копаться, как думаешь? — осторожно начала Соня, которую воротило от одной только мысли.

Мама нахмурилась:

— А если мы найдем еще какую зацепочку? Номер ее иностранный или чек подозрительный. Следователь так и сказал, что обычно все улики дома обнаруживаются…

Она говорила что-то еще, устало понижая голос почти до неразличимого, и Соня вся онемела от маминой деятельной тревоги. В ней, как в вакуумном пакете, застывали вещи Ольги, следы Ольги, ее откинутая под диван тапочка и коробка, переполненная открытками от незнакомцев со всего света.

Терпеть это было невозможно, Соня вышла в коридор с потускневшими обоями, из него — в комнату Ольги. Здесь мама еще не успела навести порядок: на столе громоздились стопки книг, со стула свесилась вязаная кофта, на полу скомкался цветастый коврик. Соня огляделась, не зная, что искать. Ей просто нужно было найти хоть что-то. Записку. Посадочный талон. Или саму Ольгу в клоунском колпаке, спрятавшуюся под кровать. Соня наклонилась, под кроватью не оказалось ничего, кроме комков пыли и стопки коробок.

Соня потянулась и вытащила их. Села на коврик, повозилась, устраиваясь удобнее, и разложила вокруг себя — пазлы. Пять штук самых разных — от детских на три сотни элементов до монструозных на три тысячи. И коробки с конструкторами: деревянный домик, механический глобус, какая-то сложная модель парусника. Все было аккуратно упакованное, но точно не новое. Соня оглядела книжные полки — на верхней стоял этот самый парусник.

— Мам, — позвала Соня. — Иди сюда.

Мама появилась в дверях, вытирая руки о полосатое полотенце:

— Что?

— Смотри. — Соня кивнула на коробки. — Ольга что, пазлы собирала?

Мама нахмурилась, подошла ближе, взяла одну из коробок, покрутила в руках.

— Пазлы? — переспросила она недоуменно. — Откуда это?

— Не знаю. Может, она увлеклась?

Мама фыркнула:

— Да ну. Ольга? Она же терпеть не могла ничего такого. Помнишь, как я вам лего купила, так она разоралась, что это лишний пластик, природу загрязняющий? За что ее ни усади, через пять минут все бросала и убегала на улицу к подружайкам своим. Нет, это точно не ее.

Соня посмотрела на коробки. Их было слишком много, чтобы списать на импульсивную покупку.

— Может, для кого-то покупала, — предположила мама. — Или нашла. Ты знаешь ее — могла подобрать на помойке, думала, что продаст потом.

Соня приподняла бровь: звучало дико, даже для Ольги с ее любовью к неожиданным жизненным решениям. Когда-то она прошла курсы вязания в местном доме культуры, стоило всем отстать от нее с рекомендациями по организации досуга. Мама пожала плечами:

— Ну тогда не знаю. Слушай, Сонь, отнеси это все куда-нибудь, ладно? Мне некогда возиться. Пусть хоть кому-то пригодится.

Она снова вздохнула и вышла из спальни. Соня осталась одна, глядя на коробки. В голове крутился голос тетки из дежурной части:

пазлы, может, любила собирать?

Может, и любила.

Соня сгребла коробки в охапку — они были неожиданно тяжелыми, углы впивались в предплечья — и вышла из квартиры, не попрощавшись с мамой. Та все равно не заметила бы: она уже снова сидела на полу, уткнувшись в очередную коробку, стащенную с антресолей, и, как роутер — вай-фай, раздавала по квартире выхолощенный белый шум. Соня поежилась и захлопнула за собой дверь в надежде, что резкий звук выдернет маму из оцепенения.

Пункт приема вещей находился через три дома, в подвальчике с выцветшей вывеской «Второй шанс». Соня спустилась по узким ступенькам, толкнула дверь плечом. Внутри пахло дешевым стиральным порошком. Тусклый свет только подчеркивал незавидную участь вещей, оказавшихся ненужными своим владельцам. За прилавком сидела девушка лет двадцати в футболке с фотографией Леонардо Ди Каприо времен «Титаника». Она заметила гостью, стащила с головы накладные наушники — ее короткие выбеленные волосы казались почти зелеными в лучах настольной лампы.

— Привет, — сказала она, широко улыбнувшись. — Ты сдать что-то хочешь или выбрать?

— Сдать. — Соня водрузила коробки на прилавок. — Вот. Пазлы и конструкторы.

Девушка придвинула к себе первую коробку, но тут же вздрогнула и отдернула ладони, будто обожглась. Лицо ее исказилось, она зажала уши руками и начала раскачиваться на стуле

— Вам плохо?.. — начала Соня, но девушка отчаянно замотала головой.

Пространство вокруг нее сжалось: Соня чувствовала, как стремительно опускается на нее потолок — и на саму Соню тоже; начало давить в висках, по спине потек холодный пот. Она почувствовала себя в тесном лифте, который застрял между этажами и повис на хлипком тросике. Наконец девушка медленно разжала руки, опустила их на колени. Дышала она часто и неровно.

— Простите, — пробормотала она, не глядя на Соню. — Не могу принять.

— Что? — Соня нахмурилась. — Почему? Что с вами вообще такое?

— Просто не могу. — Девушка встала, попятилась к двери для персонала. — Заберите это, пожалуйста. И уходите.

— Подождите. — Соня обогнула прилавок, шагнула к ней. — Что случилось? С коробками что-то не так?

Девушка отвернулась; качнулись три сережки в ее ухе. На бейдже, прикрепленном к воротнику футболки, было написано «Ника».

— Ника, — позвала Соня. — Вы что-то почувствовали?

— Ничего. Я ничего не почувствовала. Мне просто нехорошо. Голова болит.

Она говорила это слишком быстро, слова налезали друг на друга. Соня шагнула ближе. Ника дернулась, будто ее ударило током. Попятилась еще немного, зашарила рукой под одной из полок. Наверное, тревожная кнопка, — подумала Соня. Вот и отлично: давно уже пора было поболтать с местным следователем, ее как раз отвезут в отделение, там она и устроит скандал.

— Вы же не просто так уши заткнули, — все-таки сказала Соня. — Что вы услышали?

— Не ваше дело, — отрезала Ника, метнулась к двери в подсобку и скрылась за ней.

Соня осталась стоять посреди «Второго шанса», но, кажется, ей этот шанс не светил. За закрытой дверью что-то подозрительно шмыгало, оттуда тянуло сквозняком страха. Не ломиться же силой? И так довела милую девушку Нику до слез, молодчина, Соня, так держать. Скоро весь район объединится, чтобы запретить тебе въезд на их территорию.

Соня вернулась к коробкам, взяла ту, которую трогала Ника, — с изображением вечернего города. Подержала в руках. Ничего. Никаких ощущений. Просто картонная коробка с пазлом внутри. Соня засунула коробку в свой шопер, обошла прилавок и толкнула дверь в подсобку. Та оказалась не заперта. Ника умывалась над раковиной. Обернулась, увидела Соню — тушь растеклась по лицу, оставляя на щеках темные ручейки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вы что, не понимаете? Я сказала — уходите! — прошипела Ника.

— Нет. — Соня шагнула в подсобку. — Не уйду, пока вы не объясните.