Соседка сверху - Копс Елена - Страница 13

— Да как вы смеете! — Лидия задохнулась от возмущения. — Я никого не убивала! Сегодня ночью я спала! Я ничего не слышала! У вас идеальная звукоизоляция в этом чертовом доме!

— Не идеальная. Вы же сами сказали, что слышали их ссору позавчера. Значит, и сегодня должны были слышать. Но вы молчали. Почему, Лидия? Что вас связывало с Викторией Беляевой? Только конфликт на лестнице?

Лидия прикусила губу так сильно, что почувствовала солоноватый вкус крови. «Валерия». Запись на диктофоне. Рассказ о финансовых махинациях и отмывании денег. Если она сейчас скажет Максиму, что Виктория была ее клиенткой, если отдаст записи — она нарушит все мыслимые законы этики и подставит себя под удар. Вдруг Роман Беляев узнает, что психолог передала следствию компромат на его империю? Она сама не доживет до утра.

— Нас не связывало ничего. Мы просто соседи, — выдавила из себя Лидия, отводя глаза.

Максим шумно выдохнул. Он подошел к ней почти вплотную. От него пахло дождем и напряжением.

— Вы мне лжете, Лидия. Лжете так неумело, что мне становится за вас страшно.

Он наклонился к ней. Их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Лидия почувствовала тепло его дыхания на своей коже, и, вопреки всему ужасу ситуации, по ее телу пробежала предательская дрожь.

— Я не хочу вас подозревать, — тихо, почти шепотом сказал Максим. В его голосе прозвучала неожиданная, пугающая искренность. — Вы мне нравитесь. И вы не похожи на хладнокровную убийцу. Но факты говорят против вас. У вас нет алиби на эту ночь. У вас был публичный конфликт с жертвой. И вы единственная, кто был дома и мог легко проникнуть на крышу. Я обязан оформить вас как главную подозреваемую, Лидия.

Лидия закрыла глаза. Капкан захлопнулся. Ее попытка начать жизнь с чистого листа в новой квартире обернулась катастрофой. В ее доме все носили маски. Виктория сняла свою и умерла. А теперь ей самой предстояло вступить в эту смертельную игру, где на кону стояла ее собственная свобода и жизнь.

— Оформляйте, — так же тихо ответила она, открывая глаза и встречаясь с его стальным взглядом. — Но я ее не убивала. И вам придется это доказать, майор. Или мне самой придется найти настоящего убийцу.

Максим долго смотрел на нее, затем медленно отстранился. В этот момент его рация на поясе ожила, зашипев помехами.

— Орлов, ответь. Это Соколов, — раздался из рации голос напарника.

— На связи, — Максим нажал кнопку.

— Макс, мы тут сумочку потерпевшей распотрошили. Ту, с которой она, видимо, вчера на улицу выходила. Тут в потайном кармашке визитка завалялась. Интересная такая.

Максим нахмурился, чувствуя, как Лидия вдруг вся напряглась и побледнела еще сильнее.

— Что за визитка?

— «Лидия Морозова. Кризисный и семейный психолог». Макс, это же соседка наша, с четырнадцатого. Так что, тащить ее наверх? Похоже, у них были дела поинтереснее, чем просто соседские терки.

В комнате воцарилась звенящая, мертвая тишина. Рация замолчала.

Максим медленно поднял глаза на Лидию. Вся его мужская симпатия, всё его нежелание верить в ее виновность разбились вдребезги о железобетонный факт. Визитка. В сумке убитой.

— Ничего нас не связывало, говорите? — голос Максима стал ровным и мертвым, как лед. Он достал из кармана телефон. — Соколов. Не надо наверх. Я уже у нее. Вызывай наряд. Морозова едет в отдел. На официальный допрос.

Лидия молча опустилась на коробку с неразобранными книгами. Первый шок дома еще только начинал расходиться кругами по воде идеальной «Панорамы», а Лидия уже тонула в самом центре этой воронки. Их отношения с Максимом, не успев толком начаться с искры интереса в стеклянном лифте, рухнули в пропасть полицейского протокола. Они оказались по разные стороны баррикад. И эта ночь, которая унесла жизнь Виктории, навсегда перечеркнула их собственное, спокойное завтра.

ГЛАВА 6

Спуск на первый этаж в стеклянном лифте «Панорамы» показался Лидии бесконечным, растянутым во времени, как дурной сон, из которого невозможно вырваться. Еще вчера она стояла в этой же хромированной кабине, чувствовала на себе оценивающий, ироничный взгляд Максима Орлова, вдыхала запах его табака и ощущала легкое, будоражащее покалывание от взаимного интереса. Сегодня она спускалась в компании того же мужчины и его напарника, но между ними выросла непробиваемая стена процессуального отчуждения.

Максим молчал. Он стоял чуть впереди, заложив руки за спину, его широкие плечи напряглись, а профиль казался высеченным из серого гранита. Молодой оперативник Дима Соколов, напротив, нервно переминался с ноги на ногу, то и дело бросая на Лидию косые, подозрительные взгляды.

Когда двери разъехались на первом этаже, Лидия инстинктивно вжала голову в плечи. Холл «Панорамы» был полон суеты. Возле стойки ресепшен перешептывались какие-то жильцы, которых она видела мельком. Геннадий Палыч, бледный и потный, давал показания дежурному сержанту. Увидев Лидию в сопровождении оперов, консьерж осекся на полуслове. Его рот приоткрылся, а маленькие глазки алчно блеснули — вот она, главная сплетня месяца, готовая сорваться с языка. Элитный дом, гордившийся своей стерильностью, жадно впитывал кровь и скандал.

Они вышли под холодный, колючий московский дождь. Служебный «Форд Фокус» ждал их прямо у парадного входа, нагло перегородив выезд сияющему «Майбаху» кого-то из соседей.

— Садитесь назад, Лидия Сергеевна, — сухо бросил Максим, открывая перед ней заднюю дверцу.

Его голос прозвучал как щелчок затвора. Лидия, путаясь в полах своего кашемирового пальто, неловко забралась на заднее сиденье. В машине пахло застарелым табаком, мокрой шерстью и дешевым пластиком — запах системы, перемалывающей людские судьбы. Дима сел за руль, Максим опустился на переднее пассажирское кресло. Всю дорогу до районного управления внутренних дел они ехали в гнетущем, свинцовом молчании, нарушаемом лишь ритмичным скрипом дворников, размазывающих по лобовому стеклу серые слезы столичного неба.

Здание отдела полиции встретило ее обшарпанными коридорами, выкрашенными в казенный зеленый цвет, тусклым светом люминесцентных ламп и какофонией звуков: звонки телефонов, чья-то ругань за закрытыми дверями, лязг железных решеток. После тишины и роскоши «Панорамы» этот мир казался грубым, грязным и пугающе реальным. Здесь не было места полутонам и изысканным неврозам. Здесь пахло страхом и немытыми телами.

Максим провел ее по лабиринту коридоров в кабинет на третьем этаже. Это была классическая допросная — или, по крайней мере, рабочий кабинет оперов, который использовался для этих целей. Стол из ДСП с облупившейся кромкой, два жестких стула напротив, решетка на окне, выходящем на глухую кирпичную стену соседнего здания. В углу гудел старый системный блок компьютера, а воздух был густым, спертым, пропитанным тысячами выкуренных сигарет и чужим отчаянием.

— Присаживайтесь, — Максим указал на стул для посетителей. Сам он не сел, а отошел к окну, заложив руки в карманы джинсов и глядя на Лидию сверху вниз. Дима Соколов устроился за компьютером, с хрустом размяв пальцы над клавиатурой, готовый вести протокол.

Лидия опустилась на жесткое сиденье. Она была психологом, она знала все приемы подавления личности, которые использует следствие. Физическое возвышение следователя над допрашиваемым, жесткий свет, лишение человека контроля над пространством — она читала об этом лекции. Но знать теорию и оказаться по ту сторону стола — это были две совершенно разные вещи. Ее тело било мелкой, предательской дрожью, а ладони стали влажными и ледяными.

Официальный допрос начался.

— Итак, Морозова Лидия Сергеевна, — голос Максима был лишен каких-либо эмоций. Это был голос государственной машины. — Тридцать четыре года. Место работы — частная психологическая практика, центр «Опора». Место жительства — ЖК «Панорама», квартира сто двенадцать. Всё верно?

— Да, — Лидия сглотнула, голос прозвучал хрипло и жалко. Она откашлялась и повторила громче: — Да. Всё верно.