Тайна дома с агапантами. Флора и Жозефина - Сабар Кларисса - Страница 2

– Ты писала очень красивые акварели, – не сдавался он. – Продолжаешь?

– Да нет, бросила много лет назад. Не хватает времени… и таланта, чего уж там.

– У тебя был настоящий талант, я помню! У родителей дома до сих пор висит твой подарок – вид на бизоний заповедник. Тот, с оранжевым закатом на заднем плане.

Я пожала плечами.

– Очень мило с их стороны, но таланта у меня куда меньше, чем у тех, кого я выставляю, поверь. Профессионалы рассмеялись бы мне в лицо за претенциозные картинки для курортников.

– Никогда не слышал ничего глупее! – возмутился он. – Ты разучилась мечтать, Флора? Я хорошо помню, как ты клялась объехать все побережье Америки и запечатлеть его для потомков…

Меня растрогала его приверженность к моим давним картинам, но я решила свести все к шутке.

– Надо же, ты помнишь! Это была детская блажь. Я «творила» – как все, а потом выросла.

Я выпила последний глоток макиато и удивилась, что мне удается беседовать с ним и сохранять спокойствие. Джей предложил заглянуть к нему в ресторан и выпить перед отъездом кофе. Причин отказываться не было – не бежать же мне, как воровке, после нескольких дней на Санта-Каталине только потому, что накануне мы поцеловались! Я утратила контроль, но больше это не повторится. У меня нет времени на любовные приключения, я достаточно ясно дала это понять. Вот только не предвидела, что душа будет все время возвращать меня к нашему поцелую и его губам со вкусом соли и солнца, хотя рассудок требует отстраниться. Я чувствовала себя идиоткой!

Джей резко наклонился, поймал мой взгляд, и я запаниковала.

– Я задал вопрос, Флора.

Бац! Возьми себя в руки, спустись на землю!

Я спрятала смущение за солнечными очками и сказала:

– Извини, мысли заняты проблемами с наследством. Узнала недавно, что старая тетушка оставила мне дом во Франции… Досадная помеха, но это не важно. Так что ты говорил?

Я не обманывала Джея: самая младшая сестра моей бабушки действительно завещала мне часть своего дома, чем несказанно удивила. Я пока не связывалась по телефону с «сонаследницами» – кузинами, с которыми время от времени общалась в соцсетях, – но планировала продать свою долю. Я тысячу лет не была в Нормандии!

– Я предложил тебе кусок черничного пирога, – повторил Джей. – Китти испекла, чудо как хорош. Будешь?

Я покачала головой.

– Знаю-знаю, торт твоей тетки – божественное лакомство, но «Каталина Экспресс» уйдет без меня, если не потороплюсь.

Паром, два часа назад подошедший к причалу напротив ресторана, без промедления отправится в обратный путь. Я встала и, не удержавшись, бросила последний взгляд на террасу, с которой открывался потрясающий вид на бухту. Солнечные блики играли на поверхности воды, по которой скользило несколько яхт. Будь обстоятельства иными, я бы с удовольствием написала этот пейзаж, но время поджимало, и тянуть дольше было нельзя. Меня ждала реальная жизнь, надо было посмотреть ей в лицо.

– Ладно… – Джей сдался. – Могу я позвонить, когда ты вернешься?

Я опустила глаза.

– Джей… Мы уже говорили об этом вчера вечером… Мне правда жаль, я не должна была целовать тебя.

Он вздохнул, скорее опечаленный, чем удивленный, и ни в малейшей степени не подозревавший, как я ненавижу себя за причиненную ему боль.

– Ты останешься для меня вечной тайной, Флора Блейк, – наконец ответил он, его прекрасные карие глаза наполнились печалью. – Думал, на сей раз все будет иначе.

Намек на нашу былую близость привел меня в замешательство. Мы с Джеем знакомы с юности. Его родители, уроженцы Гавайев, выкупили единственный гостиничный комплекс Ту-Харборс, второй деревни Санта-Каталины, и предлагали туристам и отпускникам экскурсии, в том числе в знаменитый бизоний заповедник. Джея больше вдохновляло поварское искусство, и он во время школьных каникул подрабатывал в «Уилер’с Сифуд», заведении своего дяди в Авалоне, главном порту острова. Моя бабушка много лет отдыхала здесь летом и обожала его тартар из тунца по-гавайски. Вот так мы и встретились. Мы были практически полными ровесниками, оба всерьез увлекались роком, симпатия возникла сама собой и сделала нас неразлучными. Дикая красота острова покорила сердца, и мы с Джеем все свободное время бродили по холмам вокруг Сентер-Драйв над бухтой Авалона. Нас тянуло друг к другу, но я держалась на безопасном расстоянии, предпочитая считать его братом, моим «почти близнецом». Джей не мог в меня влюбиться, это было немыслимо! Я приходила в ужас от одной только мысли об интиме, но боялась в этом признаться, чтобы не потерять Джея. Как это ни парадоксально, столь странное поведение не побудило его сбежать от меня без оглядки. Он довольствовался дружбой. Его уважение и нежность действовали как бальзам на раны, но не могли преодолеть мою недоверчивость. Все кончилось со смертью моей бабушки от инсульта. Мое горе было неизбывно. Ей я была обязана любовью к живописи, она – не задав ни единого вопроса! – поняла, почему я отказываюсь возвращаться в Грецию, и поддержала мое желание изучать искусства, хотя у мамы были совсем иные, куда более амбициозные планы. После ухода бабушки я была не способна находиться на Санта-Каталине. В 2002-м соцсети еще не были так популярны, и я потеряла связь с Джеем. Можете представить мое изумление, когда четыре дня назад, сойдя с парома, мы столкнулись нос к носу!

Сдержанность у островитян не в ходу, и Минни Уильямс, управляющая гостиницей, где раньше останавливались мы с Жозефиной, поспешила предупредить Джея. Я воображала, что он женатый отец двоих или троих детей или возглавляет собственный отель в Сан-Франциско, но узнала, что друг моей юности никогда не покидал Санта-Каталину.

Дядя Джея решил насладиться всеми благами законной пенсии и уступил ему свое дело, которому мой друг был предан душой и телом. Внешне он практически не изменился, если не считать нескольких морщин вокруг чуть раскосых глаз. С годами он стал плотнее и крепче, но сохранил непринужденную манеру поведения, приятно отличавшуюся от стиля «с иголочки», преобладавшего на калифорнийском побережье. Встреча с Джеем стала для меня чем-то вроде возвращения в родной дом после слишком долгого отсутствия… Радость, впрочем, быстро сменилась двойственным ощущением, отодвинувшим меня в прошлое, к чувствам настолько пугающим, что я не могла их себе позволить. Зачем, ну вот зачем я его поцеловала?!

– Дело не в тебе… – Я все-таки сделала попытку оправдаться. – Просто моя жизнь сейчас сильно осложнилась, и я не хочу никого поставить в неудобное положение. Это было бы несправедливо.

Джей разочарованно хмыкнул.

– С каких пор жизнь должна что-то решать вместо тебя?

С тех пор как мне исполнилось пятнадцать лет…

Помолчав, Джей продолжил:

– Я скажу, что неправильно, Флора: ты продолжаешь отрицать то, что между нами происходит. Притворяешься. Я не мечтал о поцелуе, он мне не приснился, не был ошибкой. Не знаю, что именно происходит в твоей жизни, но страх и секреты заметил давно. Прошу, поговори со мной, я имею право знать, что…

Он был прав – разумеется, прав! – но я больше не могла об этом говорить.

– Пожалуйста, Джей, не усложняй все еще больше!

– Я даже не понимаю, зачем ты вернулась, – тоном покорности судьбе сообщил он.

– Чтобы заново открыть для себя остров.

На самом деле я нуждалась в убежище, потому что мне предстояло пережить смутный период существования, но не было ни времени, ни мужества на объяснения. Джей в любом случае очень скоро все узнает, и в его реакции я не сомневалась: он наверняка предпочтет больше со мной не общаться, учитывая бучу, которая может подняться.

Он шагнул ко мне и коснулся ладонью щеки. Нежность этого жеста пригвоздила меня к земле.

– Мне действительно пора, – пробормотала я внезапно охрипшим голосом. – Жаль, что все вышло, как вышло…

Я взялась за ручку чемодана, старательно избегая его взгляда.

– Подожди, Флора, я…

Не дав ему договорить, я пошла прочь, прибавляя шагу и зная: если обернусь, рискую остаться. Слезы застилали глаза, когда я спускалась с террасы «Уилер’с Сифуд» на обсаженную пальмами улицу с пестрыми домами, тянувшуюся вдоль порта.