Прачка на краю реки (ЛП) - Шейд Меган - Страница 93

— Нет, — бросает он, и в этом слове сквозит чистый яд. — Ты не будешь стирать его одежду.

Он погружает руки в воду, и к моему удивлению, хватка проклятия ослабевает. Бреннен берет вещи и низким голосом запевает мою песню, елозя тканью о речное дно.

— Пусть Судья судит тебя по всей строгости и сочтет достойным лишь мучений, — произносит Бреннен, заталкивая одежду обратно в стремительный поток. — Уж я-то в этом позабочусь.

Моя грудная клетка сжимается. Для Бреннена произнести такие слова — огромный шаг. Больше не взглянув на одежду, он подхватывает меня на руки, прижимая к груди. Твердыми руками он вытаскивает кинжал из ножен на бедре, но мне не страшно. Даже когда он подносит острие ножа к моей груди. Он приподнимает пропитанное кровью платье, выравнивая край оружия по центру моего выреза, а затем одним быстрым движением распарывает ткань вниз, обнажая всю грудь и живот.

— Дьявол! — Его глаза вспыхивают чистой, неразбавленной яростью, когда он видит множественные колотые раны, из каждой из которых сочится кровь.

— Смерти было мало для этого ублюдка, — шипит он, прижимая к моим ранам свернутую ткань, но та слишком быстро пропитывается насквозь, не давая крови свернуться. — Я должен был быть здесь, чтобы остановить его.

Я не отвечаю. Не могу. Боль слишком сильна, а кровопотеря слишком стремительна. Я не умру окончательно, но буду спать, пока тело не исцелится. Это все, на что я могу надеяться — раствориться в темноте и сбежать от этой агонии. Лицо Бреннена расплывается, когда он тянется вперед, чтобы чашечкой охватить мое лицо.

— Ты не можешь… — пытаюсь сказать я, но получается лишь слабый стон.

— Держись, — шепчет он, не отрывая от меня глаз, пока дрожащими пальцами закатывает рукав. — Ты скоро будешь в порядке, моя пташка. — Прежде чем я успеваю сообразить, что он делает, он прижимает свой дан исцеления прямо к моим ранам.

У меня нет времени возразить. Сказать ему, чтобы сберег свою магию. Его кожа касается моей, но ничего не происходит.

Глаза Бреннена расширяются от ужаса, и он давит сильнее.

— Что? Нет! — говорит он, отрывая руку и снова опуская ее на мои раны. — Почему это не работает? — спрашивает он. Я качаю головой, не в силах ответить. Река вздымается внезапной волной, пришедшей сверху по течению, перехлестывает через берега и окатывает мои ноги холодной судорожной рябью.

Я судорожно втягиваю воздух, когда мое тело внезапно вспыхивает изнутри — сила дана Бреннена вливается в мою кожу, но как только вода отступает, это ощущение обрывается. Бреннен замирает, сводя брови к переносице.

— Это река даровала нам наши даны, — шепчет он про себя, переводя взгляд на воду. — Прости, Беа. Сейчас будет больно, — говорит он, поднимая меня. Стоит ему оторвать меня от земли, как новая волна боли пронзает мои раны, и я кричу.

— Тссс. Скоро всё пройдет, — шепчет он, опускаясь на колени и погружая меня в реку, пока моя голова покоится на берегу. Звезды роятся перед глазами, когда он снова прижимает свое предплечье к моему животу. Ощущение того, как магия вплавляется в мою кожу, возвращается с новой силой — это обжигающая боль, которую невозможно вынести.

Я пытаюсь отстраниться, но Бреннен крепко прижимает вторую руку к моей груди, лишая возможности двигаться.

— Не шевелись, — приказывает он, и я замираю по его команде. Не потому, что хочу этого, а потому, что всё мое тело объято пламенем. Столько магии бурлит в крови, что становится трудно дышать. Я встречаюсь взглядом с Бренненом, хватаюсь за его предплечья, сжимая их изо всех сил в борьбе с болью, но все без толку. Магия становится острее, ощущения — невыносимыми.

Я не могу дышать. Едва могу думать. Где-то на задворках сознания проносится мысль: а вдруг сочетание ножевых ранений и переливания магии сделает невозможное и все-таки убьет меня?

Бреннен гладит меня по волосам, и я поворачиваю к нему голову.

Но там, где мгновение назад суровые черты его лица были изрезаны тревогой и яростью, теперь читается лишь облегчение. Он бережно касается моей щеки.

— Скоро всё закончится, — обещает он.

И тут, словно по его слову, боль начинает отступать. Я прослеживаю за его взглядом — раны на моем теле уже затягиваются. Поток крови замедляется, а затем и вовсе останавливается.

— Сработало. Ты исцелена, — выдыхает Бреннен, отстраняясь, чтобы осмотреть место на правом предплечье, где раньше жил его дан. Он переворачивает мою руку, аккуратно очерчивая пальцем новые тонкие линии.

— Откуда ты знал, что нужно опустить меня в воду? — спрашиваю я осипшим голосом.

Бреннен качает головой.

— Мне об этом говорил Гаррик, но я понял суть только сейчас. Каждый раз, когда ты забирала мой дан, ты была в воде. Даже когда я коснулся тебя в видении, твое тело находилось здесь, ожидая одежду Гарольда.

— Ты хочешь сказать, что именно река наделила меня твоей магией?

— Да, — тихо отвечает он.

— А я ведь говорила, что ничего не крала, — пытаюсь пошутить я, но голос звучит плоско. В нем сквозит тревога. — Ты не должен был отдавать мне свой дан, Бреннен. Что, если он тебе понадобится? Что, если тебя ранят в бою, или Каллех…

— Мне всё равно, — бросает он жестче любого кинжала Хеймиша.

Я откидываю голову назад, слишком истощенная, чтобы держать ее на весу.

— Я бы и сама исцелилась.

— Это заняло бы слишком много времени. — Бреннен подается вперед, убирая прядь волос с моих глаз. Его голос падает до хриплого шепота. — Как ты не понимаешь? Я не могу смотреть, как ты мучаешься. — Он крепко зажмуривается.

— Но как ты понял, что нужно спешить ко мне? — спрашиваю я. Опоздай он всего на пару минут — и Хеймиш добился бы своего. Либо Бреннен обнаружил бы здесь лишь мое бездыханное, окровавленное тело.

— Я услышал твой зов костями. Не знаю, как это объяснить. Я должен был быть слишком далеко, но я будто почувствовал твою боль и… — Он не может закончить фразу, но в этом и нет необходимости. Я и так понимаю его смысл: сама Верховная богиня не смогла бы удержать его от того, чтобы примчаться ко мне. Он качает головой, и та броня невозмутимости, которую он всегда носит на себе, в этот момент рассыпается в прах.

Он прижимается лбом к моему лбу, и магия снова давит на кожу, пытаясь пустить корни. Руку начинает жечь, но я борюсь с этим изо всех оставшихся сил. Я отвергаю ее. Вообразив вокруг своего тела щит, я отталкиваю это тепло.

Остается лишь его прикосновение к коже, и больше ничего.

Никакой магии. Никакой силы.

Я больше ничего не возьму у этого человека, который и так отдал мне слишком многое.

— Когда я увидел тебя, лежащую в крови… — Его слова срываются на хрип. — Сам не понимаю, откуда у меня хватило самообладания заставить его извиниться перед тем, как перерезать глотку. Зачем ты его дразнила?

— Он застал меня врасплох. Я не могла позволить ему произнести слова, которые заставили бы меня выдать, куда ушла Кенна. Я надеялась потерять сознание раньше, чем он успеет запустить проклятие.

— Ты — самый храбрый человек из всех, кого я встречал, — говорит он, и его взгляд скользит вниз по моему лицу, по губам и останавливается на затянувшихся ранах на груди и животе.

Мои щеки заливает краска. Я вдруг чувствую себя беззащитной и голой — грудь и живот зияют между лохмотьями разорванного платья и запекшейся кровью. Я пытаюсь запахнуть ткань, но он останавливает меня.

— Я принесу тебе другую одежду, — он нежно гладит меня по щеке. — Отвернись.

Я закрываю глаза, пока он поднимается на ноги, а в голове вихрем кружатся мысли. Он передал мне свой дан. Добровольно отдал свою магию.

Я отгоняю эту мысль, боясь, что если пригляжусь к ней повнимательнее, то причиню боль не телу, а сердцу.

Раздается всплеск, и меня передергивает от тошноты, когда я осознаю, что это был за звук. Бреннен сбросил тело мертвеца в реку, отправляя его в Загробный мир.

Мгновение спустя он возвращается, легко касаясь моего плеча, с куском мыла в руках.