Жестокое сердце Тайги (СИ) - Коваль Лина - Страница 43

От надписи, что хранится внутри, скулы сводит.

— «Освещаю твой путь. Мама». - проникновенно читаю. — Очень красиво, — выдыхаю и выдавливаю улыбку.

Направляю фонарик на себя и подцепляю свой кулон.

По размерам раз в пять меньше, чем его, но золотого цвета.

— А это мамина рыбка. Ее знак зодиака. — улыбаюсь, потому что Яр пытается втиснуть мои кудряшки за ухо. — У меня от нее больше ничего нет. Именно поэтому я так переживала, что ты можешь его потерять или забудешь где-нибудь. Например, в раздевалке…

— Дурочка, Учебник? — Загорский бережно прижимает мою голову к своей груди и выключает мой телефон. — Я бы не потерял. Доверяй мне уже…

— Кажется, доверяю… — обнимаю его и закрываю глаза, понимая, что за эти два дня мы стали ещё ближе.

А здоровье Ови, благодаря нашему уходу и любви, крепче!

Это чудо, но из Солнечногорска уезжаем втроем.

Втроем!

Втроем!

Правда, следующие несколько дней провожу в одиночестве.

Страшно к нему не привыкла.

У «Родины» серия важных выездных игр, а это значит, что днем я предоставлена сама себе, а вечером с волнением смотрю хоккейные матчи в его квартире. Каждый раз, как вижу на льду номер тринадцатый, испытываю странные, щемящие чувства.

Загорский играет блестяще. Раз за разом отправляет шайбы в ворота и работает на лютом азарте. Это сразу чувствуется. В том, как он улыбается сам себе и празднует голы с партнерами. Даже комментаторы замечают.

Я исправно посещаю пары, болтаю с Владкой и два раза встречаюсь с Аней Авдеевой в ее любимом кафе. Смотрю, как она уплетает миндальные круассаны.

Из негативного — особенно волнуюсь, когда звонит Борис Сергеевич.

Кажется, дело с регистрацией месторождений наконец-то сходит с мертвой точки и длительная командировка близится к концу. Загорский старший напоминает о своем возвращении, снова ставит меня в крайне неловкое положение разговорами о совместном отпуске на Мальдивах и слышать не хочет об отказе.

Это окончательно расстраивает.

Хорошо хоть время радует. Оно быстро пролетает.

Я обо всем забываю, искренне скучая по Ярику, а в день, когда он приезжает, устраиваю небольшой праздник.

В конце концов, должна же я как-то понять, что принимаю решение правильно.

Вернее, меняю первоначальное.

Яр заходит в квартиру и снимает куртку. Механически убирает ее на вешалку. Взволнованный, очень красивый и будто бы раздавшийся вширь за эти дни.

Плечи точно стали больше? Или, мне кажется?

У меня сбивается дыхание.

Боже.

Я смущаюсь.

Он улыбается.

Что надо сделать? Подойти и обнять?

Или это слишком навязчиво?

— Привет. А мы тебя ждали… — переминаюсь с ноги на ногу и подпираю косяк.

Ови с абсолютным равнодушием поднимает полусонную голову с подушки, сдавая меня с потрохами.

Потому что… я ждала Загорского явно сильнее.

— Ждали? Молодцы. — складывает руки на груди, прислоняется плечом к стене и осматривает мое лицо. — Что это у тебя на щеке, Саша?

— А…. это… — машинально стираю пятерней и безотрывно слежу за его реакцией. — Мука.

Ну же… давай.

— Мука? — переспрашивает, поглядывая в сторону кухни.

— Я решила сделать праздник. — не очень уверенно говорю. — В честь твоего приезда.

— И… судя по запаху заказала пиццу? — ведет носом.

— Не совсем, — аккуратно качаю головой. — Я сделала ее сама. Для тебя. Будешь?

Глава 45. Пицца мира

— Буду, Сашка. Пиццу буду. — с легкой улыбкой говорит Загорский и потирает руки, словно от холода.

Эта его улыбочка сводит с ума, а все, что он говорит после — добивает меня до полусмерти и радостных конвульсий:

— И все, что ты приготовишь, буду.

Я выдыхаю с облегчением и чувствую приятное потягивание в сердце, но тут же хмурюсь.

Приобняв меня за плечи и поцеловав в лоб, Ярик направляется в ванную комнату, а я чувствую странное разочарование. Сглатываю его куда подальше, но оно упрямо возвращается и застревает комом в горле.

Он совсем не относится ко мне, как к девушке?

Да?

А вот это обидно…

Смотрю вслед высокой мужской фигуре и направляюсь за ней.

Завороженно слежу за тем, как Яр стягивает футболку и небрежно забрасывает ее в стиральную машину. Его кожа бронзовая, хочется дотронуться до нее, почувствовать теплоту кончиками пальцев.

Мой муж…

Муж мой…

МММ…

Мне нравится. Можно, я не буду разводиться?

Дальше Загорский врубает кран с водой, склоняется над раковиной, щедро смачивает лицо и разминает мышцы шеи.

Кстати, о мышцах…

Те рельефные, что на спине, заманчиво подрагивают.

Дразнятся.

— Как дела в универе? — засекает в зеркале мой гуляющий по его телу взгляд.

— Все нормально.

— А чего такая грустная?

— Я не грустная.

— Веселая?

— Загорский, блин…

Я вдруг совершаю то, о чем много раз мечтала.

Делаю несколько шагов и прислоняюсь щекой между лопаток. Попутно обвиваю стальной торс. Чувствую, как неистово бьется совершенно не жестокое сердце Тайги, а доброе. Невероятных размеров в своей отзывчивости.

— Ты чего? — Яр поднимает руку и поворачивается. — Обидел кто?

— Нет… — отпускаю смешок.

Мужские ладони невесомо ложатся на мою талию и поглаживают ее, а я зависаю в болотах зеленых глаз.

— Ты… ты меня совсем не хочешь? — спрашиваю дрожащим голосом.

Болота становятся непроходимыми.

— Пиздец. У тебя температура?

Загорский прищуривается и разглядывает мое лицо, отыскивая на нем диагноз. А этот мой диагноз — влюбленная дура. Я влюбилась в него и хочу всего. В том числе чтобы он хотел. До дрожи меня хотел и больше никого в этом мире.

Разве я много хочу?

Но он медлит, будто испытывает мое терпение.

— Ладно, забей, — собираюсь уйти, но Яр задерживает мою ладонь, и я падаю на твердую грудь.

— Дурочка.

— Сам такой.

— Если хочешь знать, я руки до локтей сдрочил. — ворчит, кивая на душевую кабину. Кажется, краснею. — Скоро клюшку держать нечем будет…

— Ничего страшного. Перейдешь в футбол, — задираю подбородок.

— Смеешься, значит, — подхватывает под ягодицы и, развернувшись, плюхает меня на столешницу.

Встает между моих широко разведенных ног.

— Хочешь расскажу свою самую пиздецовую фантазию на счет тебя? — говорит, стягивая с меня футболку и покрывая поцелуями мои плечи.

— Пи… цовую… Она хотя бы хорошая?

— Смешная.

Я не сопротивляюсь, хоть и пугаюсь этого слишком мужского и взрослого напора.

— Расскажи.

Яр обнимает мою голову, пропуская упругие кудри сквозь пальцы.

— По утрам я профессиональный хоккеист Лиги, а ночами… трахаю твои кудряшки, — заканчивает шепотом и… смущается.

— О, Боже. Ну ты и извращенец. — закатываю глаза и обнимаю узкие бедра ногами.

— Ещё какой!

Яр накидывается на мои губы, фиксируя лицо ладонями.

Горячий язык быстро встречается с моим языком, чтобы превратить этот поцелуй во что-то щемяще нежное и одновременно страстное.

Что-то, что на пике граничит с сумасшествием.

Я… никогда потом не вспомню эту нашу первую вспышку в ванной. Когда весь мой ничтожный опыт в сексе пополнился новыми ощущениями.

Мне просто хотелось как можно скорее заполучить его себе.

Присвоить Тайгу.

Чтобы взял меня, перестал осторожничать, открылся. Понял, что я в его команде. Даже с закрытыми глазами и почти без опыта.

Он мой главный опыт.

Другого я не хочу.

В том, как Яр крепко удерживая, входит в меня и плавно раскачивается, словно на волнах. Находит привычную опору. Смотрит прямо в глаза.

Как я обнимаю его двумя руками и жалею, что у меня нет третьей, потому что некоторые части его тела остались без внимания.

Во всем этом столько любви, что сердце заходится.

Я вздрагиваю всем телом, устремляюсь к нему навстречу, пересобираю себя от удовольствия и повисаю у него на шее.