Жестокое сердце Тайги (СИ) - Коваль Лина - Страница 22

— Вредная какая. — усмехаюсь, снимаю мокрые перчатки и опускаюсь на лавку, которую только что откопал. — Иди, посидим, вредина! — зову к себе.

Смотрю, как она подходит и собирается сесть рядом, но в последний момент тяну к себе на колени. Заморозит ещё что не надо. Потом перед ее теткой оправдывайся.

— Спасибо, — она смущенно опускает глаза и смотрит на высокие гранитные памятники.

— Помнишь их? — спрашиваю.

Немного взволнованно.

— Маму… немного. А папу совсем не помню. Мне ведь три года было. Тетя все время говорила, что это хорошо… Вроде как, если я не помню, значит, мне не больно. Но это ведь не так?

— Отчасти, думаю, так. Просто… — прочищаю горло. — Когда в осознанном возрасте… В общем, это хуже.

— Может, и хуже… — говорит Саша, а сама отрицательно качает головой. — Я маму целиком вспомнить не могу. — становится задумчивой. — Только отдельно помню ее руки… ласковые… — улыбается. — Ее волосы… и духи французские «Диадема». Я и аромат с легкостью сейчас бы узнала — нежный, цветочный, и коробку розовую, но таких уже нигде не продают. Ещё помню, как мама меня Сашкой называла. На этом все, представляешь?

— У мамы любимые духи тоже французские… — зачем-то брякаю.

_________

Блядь. Что я несу? Осталось нюни распустить.

_________

— А какие? — Саша с серьёзным видом спрашивает.

Отвожу взгляд в сторону и пожимаю плечами.

— «Шанель». Девятнадцатые…

— Надо будет их послушать.

— Послушай.… - поднимаюсь вместе с ней и, обхватив за бедра, ставлю на снег. Перед тем как надеть перчатки, поправляю желтую шапку. — Давай уже поскорее закончим…

Глава 25. Сицилианская защита

В молчаливом присутствии моих родителей случается магия.

Мы будто ближе становимся.

Он никогда и ни с кем не говорит о маме, а со мной неожиданно поделился любимым парфюмом Юлии Вадимовны — чем-то сокровенным и особенным для нее. Это ведь что-то значит?

Я правда ему небезразлична.

Мысли скачут. От хороших к плохим и обратно.

_________________________________________

— Ну конечно ты ему небезразлична, что за неуверенность? Он ведь сделал тебе предложение.

— Ага…. Предложение. Какая же ты глупенькая? А где цветы, где было кольцо, когда он делал тебе предложение?

— Бред какой-то… К чему все эти условности?

— Да Сагеев звал тебя встречаться с большим рвением… Он хотя бы сделал это при многотысячной арене. И цветы там были!

— Сгинь! Яр тоже купил цветы… Сегодня!

— Он купил их твоей тете за знакомство, а тебе какие-то желтые пионы на сдачу!

— Это что же за сдача такая? По стоимости пионов? — добрые мысли возмущаются.

— Будь с ним осторожна, Александра. Он богатый, хитрый жук Мажоришка, который мог бы встречаться с любой девчонкой…

— Сгинь! Мой муж — Ярослав Загорский — очень сложный и загадочный человек, который по какой-то причине выбрал меня. Да, у него есть друзья: тот же Авдеев с женой. Последняя не очень-то мне и нравится. У него есть команда…

— Он тебя предаст. Ты будешь страдать…

— …Но я… теперь будто бы ближе. Ближе всех, но все равно далеко.

____________-

Сообщение от Влады: «В смысле вы ещё не спали? Ты сейчас шутишь, Саш?»

Закусив нижнюю губу, трудно вздыхаю.

Сложно таким делиться, но я запуталась. Мне нужен «звонок другу». А кроме Владки спросить и не у кого. Не Борису Сергеевичу ведь по такому поводу звонить?

«Здравствуйте, Борис Сергеевич! Мы с вашим сыном поженились, но он отказывается сделать меня женщиной. Не подскажете, где надо нажать, чтобы он исправился?»

Смешно…

Пялюсь в экран телефона.

«Да, у нас пока ничего не было…» — с досадой печатаю.

«Ты что, Золотая? Как главный кубок Лиги? Не даешься Загорскому?»

«Если бы…»

«Только не говори, что у него маленький член… Я буду разочарована…»

«У него не маленький член…». Вспоминаю вчерашнюю ночь, когда Яр скинул с себя одеяло, чтобы меня смутить, и страшно злюсь. «Разочаруешься? Что за бурная реакция на член моего мужа?»

«Да я за тебя переживаю. Маленький член только в одном случае хорошо. Если это клитор…» — жонглирует ржущими смайлами.

Закатываю глаза.

«Погоди»…

Я отворяю дверь ванной комнаты и, прижав к груди телефон, прислушиваюсь к тихому разговору, доносящемуся из кухни. На фоне него уютно гудит кипящий чайник и работает бойлер.

— Шах… и мат, — воодушевленно говорит Папуля. — Расставляй, Ярослав! Мои — белые.

— Да отпустишь ты человека спать или нет? — ворчит на него Мамуля.

— Я просто не в форме… — воодушевленно оправдывается Яр. — И спать ещё не хочу, не беспокойтесь. Надо отыграться…

Проигрывать он не любит, чего уж там.

Я мечтательно улыбаюсь, вспоминая невероятную теплую атмосферу за сегодняшним ужином и то, как Папуле понравился Ярослав. До последнего боялась — он узнает, но нет. Хоккей никогда его не интересовал, и сына Бориса Сергеевича они с Мамулей не знают.

На вопрос «Чем занимаешься?» Загорский не стал врать и прямо признался, что он студент и спортсмен. Учится в одном университете со мной, старшекурсник. Они немного пообщались про игру, а потом окончательно свернули тему.

Я, признаюсь, бесконечно смущалась и краснела, а Яр поддерживал. До души компании ему далеко, но подвижки есть.

Я ведь только сегодня до конца осознала, почему образ Тайги не привлекал меня до этой зимы. Он… слишком мрачный. От таких обычно держишься подальше и я держалась. Хотя интерес был.

— Е2-Е4 — комментирует Папуля. — С5? Сицилианская защита, значит?

— Я в этом так не разбираюсь… — усмехается Яр. — Знал бы, что вы профессионал, играть бы не сунулся.

— Да я ещё в школе занимался, потом и не вспоминал. Сейчас вот видишь… инвалид. Жизнь поменялась за пару месяцев, обездвижила.

— А врачи что говорят?

— А что они скажут? Все нервы… Паралич… Дорога от мозга к конечностям нарушена. Ничего не поделаешь.

— Случаи бывают разные. У моего лучшего друга заболело колено. Все предрекали конец спортивной карьеры, а один врач решился сделать операцию. Сейчас он восстанавливается, но уже ясно, что все будет хорошо.

— Бывает, наверное, чего уж. Давай оставим эту тему, тем более, что вот тебе шах… и мат!

— Как вы это делаете? — с искренним удивлением возмущается Яр и я закрываю дверь поплотнее, чтобы задвинуть щеколду.

Последнее, что слышу — командный голос Мамули:

— Давайте ложиться спать.

Опускаюсь на край ванны.

«Так что там?» — пишу Владке.

«Ты ему говорила, что девственница?» — тут же отвечает она.

«Да…»

Боже.

И правда?

Зачем я призналась?

«Не надо было… Мужчины такое не любят, Сашка».

«А я откуда знала? На них ведь не написано!»

«Теперь знаешь. Тебе надо его расшевелить, показать ему, что ты не боишься»

«Но как это сделать?»

«Надо, чтобы он посмотрел на тебя под другим углом… И в идеале — приревновал! Это же природа… Самка достается другому самцу. Р-р-р… Это точно его заденет»

«Ну… с первым проблем не будет, — смотрю в зеркало и совершаю пару оборотов.

Неужели я и правда решусь на такое?

«А вот второе…»

«Придумай что-нибудь! Я в тебя верю! Все, я спать! Жду отчет завтра!»

«Пока… И спасибо, Влада».

Я долго смотрю на горящий экран.

Внутренности плавятся от нешуточного азарта и нарастающего предвкушения. Я никогда ещё не планировала сделать что-то настолько же дерзкое, но сейчас решаюсь… и печатаю ещё одно сообщение.

На этот раз Ратмиру.

Накинув обычный, хлопковый халат, выхожу из ванной с телефоном и прислушиваюсь к тишине. Дверь в спальню родителей плотно прикрыта.

— Я думал, ты уже не вернешься! — ворчит Загорский с пола, потирая свое бронзовое плечо и забрасывая обе руки за голову.

— А я вернулась, — скромно отвечаю.

Ови приветливо машет хвостиком.

Уловив в темно-зеленых глазах Ярослава искреннее желание поспать, страшно злюсь. Откормила его на свою голову. Вчера он был голодным, поэтому долго не мог уснуть.