Жестокое сердце Тайги (СИ) - Коваль Лина - Страница 14

Полностью удовлетворившись ответами, Аня расцветает и странной походкой поднимается на второй этаж.

— Она ходит как пингвин, — наклоняюсь к другу. — Это ведь сразу заметно…

— Если хочешь жить — молчи, — Авдеев ворчит и снова дико ревнует: — И хватит пялиться на мою жену!

— Больно надо! Будто мне не на кого пялиться… — отвечаю мрачно и вспоминаю высокую грудь Саши во вчерашнем платье.

Ее тонкую талию, стройные ножки и сладкие, манговые губы.

Игра с «Шахтером» начинается довольно нервно. Может быть, виной тому положение команд в турнирной таблице, а может, то, что их капитан — никто иной, как Ратмир Сагеев.

Я чувствую себя в своей тарелке, и лед под коньками в такт поет. Все привычно: свисток, вбрасывание, гул трибун, который сливается в один сплошной шум.

Взяв упор на обе ноги, прищуриваюсь в глаза бывшему сокоманднику и забираю шайбу себе. На трибуны не смотрю специально. По крайней мере — пытаюсь. Хотя глаза сами скользят в ту сторону.

Снова и снова.

Клюшка зацепляется, в меня на полном ходу въезжает Сагеев. Мы сбиваем борт. Они оба твердые заразы.

— Хули ты встал, Загорский? — ревет Ратмир на адреналине.

— Да так, — нагловато усмехаюсь, поправляя шлем и поднимаю перчатку со льда. — Любуюсь.

— Чем, блядь?

— Сам посмотри. — загадочно киваю наверх.

Там…. Золотая.

Я знаю, где она сидит. Знал ещё до того, как вышел на лед.

Третий сектор, четвертый ряд, у прохода.

Запрокинув голову, мы оба пялимся на Сашу.

На Сашу в моей форме и в моем номере.

Ей все это трындец как идет.

И ее кудряшкам тоже.

— Ах ты урод! — Сагеев пытается заехать мне по морде, но, промахнувшись, снова отправляется прямиком в борт.

— Осторожнее надо быть… — улыбнувшись третьему сектору, уезжаю.

Все-таки, хорошо, что она, помимо того, что до хрена умная, ещё и азартный человек. И желание мое — выполнила.

Глава 17. По любви

Саша

Шайба у Тайги. Он отправляет ее девяносто девятому номеру. Кажется, это Кавказ, который ракетой врывается в зону противника и возвращает слаженный пас Тайге.

Я наконец-то останавливаю взгляд.

Высокий рост, широченные плечи, длинные, мускулистые ноги. Коньки словно их продолжение. Этот жестокий вид спорта на самом деле создан для Ярослава Загорского. Или он для него? Как ни крути, они спелись.

— Воу… — ревет толпа, когда Тайгу резким ударом сшибает защитник соперника.

У меня голова кружится.

Каменная стена, ещё вчера нависающая надо мной в кровати, как теннисный мячик врезается в борт. Наверное… это очень больно?

— Не тронь его, дурак! — стискиваю ладони в кулаки.

Впервые становится страшно…

Страшно за него.

Убьется ведь…

Сама не замечаю, как, вскакивая с места, прикладываю ладонь к губам и нервно сглатываю.

— Мммм… Давай!

Бросок.

И тринадцатый снова в деле. Опустив глаза, изучаю такой же номер у себя на груди. Надо же… я всегда считала его неудачным, а теперь мне нравится. Есть в этом какой-то вызов — быть тринадцатым. Странная провокация, в которой я зачем-то тоже участвую.

________

Кто-то выключил мне мозги, повесил табличку «на ремонте» и ушел до понедельника.

Я серьёзно.

________

— Ах… — вокруг все замирают.

Ш-ш-ш…

Тишина звенящая, торжественная.

Шайба влетает под перекладину так чисто, что трибуны взрываются. Счастье внутри меня тоже взрывается, как конфетти. Кто-то орет «Загорский», партнеры по команде налетают на него, хлопают по шлему и плечам, радуются.

Скользя мимо нашего сектора, Ярослав чуть приподнимает голову, и мы на долю секунды встречаемся взглядами.

Сквозь прозрачное стекло огромной ледовой арены.

Сквозь вибрацию от аплодисментов.

Сквозь холодный воздух.

Сквозь все.

Загорский усмехается, поднимает клюшку и, зажав перчатку подмышкой, прикладывает указательный палец к губам. Так, будто гол был только для меня, но эта информация строго между нами. Конфиденциальна.

За спиной Ярослава оказывается Ратмир.

Я вжимаю голову в плечи.

Мы так толком и не поговорили о его дурацком предложении встречаться, но все это время иногда созванивались по вечерам. У него была выездная серия, у меня — заботы об Ови и учеба.

Яр грубовато пихает локтем Сагеева.

Я резко отворачиваюсь от обоих.

Сердце колотится сильнее, чем после часовой тренировки.

Вот же влипла…

— Матч продолжается… Гол забил Ярослав Загорский.

Теперь мои глаза, как приклеенные, все время ждут особого внимания главной фигуры этого вечера.

Он… больной на всю голову. Играет виртуозно, обходит соперников, переговаривается с парнями. Когда отдыхается на скамейке, глаз не сводит со льда. По одному виду понятно — болеет за результат душой, и это так сокровенно. И так странно. Потому что в жизни он слишком безразличный ко всему. Может быть, все силы оставляет здесь? В игре?

Как только звучит финальный свисток, подрываюсь с места. Чувство самосохранения подсказывает, что надо бежать. По лестнице, а затем по коридору и переходу. Бежать, ведь я довольно быстро согласилась выполнить условия нашего спора, но таким образом ещё больше погрязла в этом вязком болоте под названием Тайга.

Наконец-то автомобиль плавно уносит меня в сторону дома.

Как только я оказываюсь внутри, тут же стягиваю через голову джерси и оставляю в прихожей. В комнате сразу же сажусь за стол. Заниматься, забить голову, вытравить из нее экономическими формулами все романтические мысли.

Спустя час моих искренних мучений по поиску концентрации и мотивации к обучению раздается телефонный звонок, от которого сердце взволнованно подпрыгивает.

— Ты где? — с хриплыми нотками в голосе спрашивает Ярослав.

— Д-дома, — отвечаю тихо.

— Я приеду.

— Хорошо…

Я не задаю никаких вопросов. Ни сейчас, ни когда он перезванивает, чтобы произнести всего два слова: «Выходи, Саша».

Отыскиваю в шкафу желтую шапку тонкой вязки, белый короткий пуховик и тяжелые ботинки. Проигнорировав сумку и телефон, выхожу из дома и забираюсь во внедорожник, который срывается с места, едва моя пятая точка касается кожаного сидения.

Я долго копошусь с ремнем безопасности и вспоминаю:

— Поздравляю с победой!

— Спасибо.

Закусив нижнюю губу, разглядываю снежинки на лобовом стекле.

Под ночь землю убаюкивает тихий снегопад. Хорошо, что без ветра. Достаточно того, что гуляет у меня внутри.

Яр опускает голову набок и управляет автомобилем абсолютно невозмутимо. Будто это все естественно. Он ведет машину, я — сижу тихонечко рядом, а за окном зимний город, освещаемыми желтыми, сутулыми фонарями.

Мы едем по главному проспекту Ленска и останавливаемся возле популярной у туристов пешеходной улочки. Здесь практически нет людей. Лишь моргают вывески заведений.

— Пойдем, — Яр глушит двигатель, вынимает ключи и застегивает черный пуховик.

— Пойдем…. - соглашаюсь.

________

Как заколдованная, ей-богу.

Надеюсь, он не попросит оформить на себя кредит?

В таком состоянии — соглашусь как нечего делать.

________

Загорский раздраженно хватает мою руку и тянет ее в сторону манящих вывесок. Тепло горячей ладони проникает сквозь кожу и несется по моим венам, заставляя молчать ещё активнее.

Вздрагиваю от звука наддверного колокольчика небольшой забегаловки. На стенах красуются изображения шаурмы, вдоль окна расположен длинный стол с высокими стульями, а из-за стойки приветливо здоровается седовласый мужчина преклонного возраста:

— Классная игра, чемпион.

— Спасибо, Эд.

— Тебе как обычно? — посматривает на меня с интересом.

— Как обычно. Только две.

— Две шаурмы всегда лучше, чем одна. — с одобрением хвалит продавец. — Устраивайтесь, молодежь. Сейчас все будет.

Я стягиваю шапку и кладу ее на стол, потому что больше некуда. Снова смотрю в окно, чувствуя, что взгляд Загорского при этом направлен точно на меня.