Жестокое сердце Тайги (СИ) - Коваль Лина - Страница 11

— Обознался?

— Сказал — «случайно вышло»!

Я проглатываю слова. Все, что у меня есть. Не хочу выдавать степень своей заинтересованности.

— Да ладно тебе, подруга. Это ведь Загорский. Себе на уме…

Возле ворот прощаемся до завтра.

Я заезжаю на территорию по любезно выписанному мне пропуску и паркуюсь. Отыскиваю косточку. Купила целый пакет в зоомагазине и таскаю Рыжику в день по одной, чтобы он не думал, что я жадина.

В чем-то Владка права.

Когда я впервые оказалась в логове Загорского, не поверила своим глазам. Вся отделка в двухуровневой квартире на двадцатом этаже выполнена из дерева. На полу гладкий паркет, на стенах модные панели в цвет отделки межкомнатных дверей.

Все здесь словно оттеняет расставленные в одной части гостиной абстрактные скульптуры на высоких подставках. В прошлом году я была на открытии выставки работ Юлии Загорской и, конечно, сразу узнала стиль этих линий и точность образов.

Вторая же часть — хоккейная.

Специальный настил на полу, металлические ворота и несколько клюшек.

На втором этаже располагается две спальни, но я редко там бываю.

— Привет, мой хороший! — Рыжик нападает на меня у порога.

Я веду его выгуливать. Ключи мне тоже выдали. Здесь не обознались.

Весь оставшийся день меня подгоняет злость. Она такой крепкой занозой проникает под кожу, что, когда Загорский приезжает с тренировки, терпеть уже нет сил.

Я заряжена на все сто.

Судя по напряженным плечам, он тоже.

— Привет! — как-то особенно хмуро здоровается, бросает быстрый взгляд на мой белый свитер с лимонами и отворачивается.

Скинув тяжелую сумку на пол, Ярослав снимает черный пуховик и шапку. Я против воли осматриваю спортивные брюки и облегающую футболку.

— Привет. — говорю равнодушно. — У тебя что-то случилось?

— У меня? — обернувшись, прищуривается.

— А… прости. Я забыла. Это же твое обычное выражение лица. — ухожу на кухню с деловым видом.

Зачем-то цепляю его первой. Хоть у нас и перемирие.

— Это что наезд? — Тайга дышит мне в затылок.

— Нет. Я наливаю чай. Могу сделать и тебе…

— Ну, сделай… — садится за барную стойку.

Мой яростный настрой сбивает Рыжик, который тут же начинает играться с кулиской, болтающейся на штанине Загорского.

— Эй, Ови… Ты хулиган! — он называет пса своим прозвищем, гладит шерстку и смеётся.

Да. Назвал в честь хоккейных достижений Александра Овечкина.

____________________

Умно и небанально.

Правда?

Главное, не так по-деревенски.

____________________

Выдыхаю.

И чего я завожусь? Какая разница, что он там сказал Владке?

— Ты с чем будешь? — спрашиваю, расставляя чашки.

— С лимонами, — многозначительно смотрит на мой свитер.

— Очень смешно…

Яр делает глоток горячего чая так, будто его пищевод выполнен из жаропрочных материалов, и делает второй заход:

— С пирогом.

— С пирогом? — я почему-то хрипну и оседаю на стул.

— Ага… С кремовым…

— Я…

Готова проваливаться от стыда. На мне даже лимоны краснеют. Клянусь. Вы когда-нибудь видели красные лимоны?

— Ты совсем да? — вскакиваю с места. — Пошляк.

— Это я-то пошляк? — Яр усмехается и встает. Открыв холодильник, достает упаковку. — Я, вообще-то, про это… Весь день мечтал дождаться, когда приду с тренировки. А ты о чем подумала? — зеленые глаза опасно темнеют.

— Ни о чем.

— Все-таки загуглила? — догадывается. — Какая ты извращенка, Учебник!

— Я… ты…. - вскакиваю с места. — Дурак! — гордо направляюсь в прихожую.

Спешно прощаюсь с Рыжим Ови, как я его теперь иногда называю и застегиваю зимние сапоги. Дышу шумно и возмущенно.

— Уже уходишь? — Загорский снова вырастает передо мной.

Только теперь без футболки.

Я хлопаю глазами и осматриваю мощные грудные мышцы, уходящие в твердый пресс и низко посаженные брюки.

— Я в душ, — сообщает мне.

— Что?

— Я в душ. Ты со мной?

— У тебя опять приступ? — злюсь. — Надо было тебя тоже проверить на все инфекции.

Он смеётся и, переступая через две лестничных ступени, уходит наверх.

— Закрой за собой дверь, Пирожок, — кричит оттуда.

Мы переглядываемся с Рыжиком.

— Это что сейчас было? Он меня так троллит? — интересуюсь у шерстяного рефери.

Щенок жалобно скулит.

Интересно….

Это нет или да?

— Ну уж нет, — резким движением расстегиваю молнию на одном сапоге, а затем и на другом.

Дождавшись звук льющейся воды, как воришка, мелкими шажками и перебежками поднимаюсь на второй этаж и втискиваюсь в приоткрытую дверь.

Осматриваю кровать, застеленную постельным бельем графитового цвета, огромное количество кубков и медалей на стене, фотографию мамы на тумбочке…

Чтобы не сбиваться, нахожу глазами гардероб. Распахиваю двери, ищу ящик с бельем и полностью его опустошаю.

Белые, черные, серые, синие боксеры. Все уношу с собой.

На обратном пути бегу. Почти падаю на лестнице, теряя украденное.

Собираю и выметаюсь из квартиры.

Сердце стучит как ненормальное, руки холодеют от ужаса, но внутри такой силы восторг, еле сдерживаюсь. Что я натворила? Зачем?

Вообще-то, он сам виноват.

Сколько можно меня троллить?

Глава 14. Ждуля

Голос Бориса Сергеевича звучит одновременно строго и обеспокоенно. На весь салон автомобиля.

— Александра, у тебя все в порядке?

— Да, — отвечаю почти беспечно. — Конечно, у меня все в порядке.

________________

Я еду домой.

На переднем пассажирском у меня с двадцаток мужских трусов.

У меня все в порядке.

________________

— В полном порядке. — для пущей уверенности добавляю и, как преступник, шмыгаю носом.

— Охрана передала, что ты поздно стала приезжать. Пропадаешь где-то.

— А… это… — руки сильнее сжимают руль. — Готовлю научную статью. Для журнала. Приходится задерживаться в библиотеке.

— А какая тема?

— Чего?

— Научной статьи, Саш?

— Ааааа… — беззвучно хнычу от собственного вранья и снова смотрю на трусы Загорского. — Перспективы развития легкой промышленности в современной экономике.

— Достойно, — хвалит Борис Сергеевич. — Как выйдет в печать — оставь мне экземпляр. Хочу почитать твою работу.

— Если выйдет, — скромничаю.

— Ну в этом я не сомневаюсь. Ты умница, Александра. Уж в ком в ком, а в тебе я уверен. Твой серьёзный подход к делу всегда меня восхищает.

— Спасибо, — чуть не плачу, а потом, отключив звонок, достаточно серьёзно собираю награбленное в пакет и прячу его за сидением.

Сплю сегодня крайне плохо. Ворочаюсь на постели из угла в угол.

Где-то посреди ночи снится Ярослав.

Он всё ещё в душе, и он… голый. Совсем.

Я прекрасно понимаю, что сплю, но вскакивать или даже переворачиваться на другой бок не спешу. Хочу хотя бы в параллельной реальности дать себе разрешение все разглядеть.

И разглядываю…

Вода слабыми потоками ниспадает на задранное к потолку мужественное лицо, капли отлетают от стальных плеч и разбиваются о горячий пар.

В каком-то исступленном забытье осматриваю объемные мышцы на спине, узкий желоб позвоночника и прикрываю глаза ладонями, а, затем разъединив пальцы, смотрю ниже…

На упругие ягодицы и покрытые короткими волосками мускулистые ноги.

Словно услышав мой внутренний позыв, Ярослав разворачивается.

Наши взгляды сталкиваются.

Мой — испуганный, сквозь пальцы. Его — ироничный и нагловатый, но за которым я снова вижу его сердце.

Все думают, оно у Тайги жестокое. Я знаю. И Борис Сергеевич так же считает. Он часто называет сына и неблагодарным, и неудачником, и психопатом.

Это все не так.

Общие хлопоты о щенке показали мне, насколько у Ярослава доброе, отзывчивое сердце. Насколько он…. теплый.

Но меня сейчас интересует другое.

Затаив дыхание от одновременного стыда, смешанного с каким-то вязким удовольствием, медленно опускаю взгляд, и… вздрагиваю от звука будильника.