Когда расцветёт сакура (СИ) - Богачева Виктория - Страница 95

Одного Мамору-сан не учел. Не желая рассказать мне правду, он совсем не подумал, что нет никого, кто любил бы сплетни и слухи сильнее, чем слуги. А прислав ко мне двух молодых болтушек, он сам открыл ящик Пандоры. Я узнаю все и даже больше, чем мог бы сообщить он сам.

Сплетницы, конечно, были удобны. Но у этой монеты была и вторая сторона. В любую минуту точно также с упоением перемывать косточки они могут начать и тебе. Я опустила взгляд на живот, скрытый рябью воды: я сидела в до краев наполненной деревянной бадье. Он был еще совсем плоским. Со стороны ничего и не заметишь… Лишь потому я позволила девушкам помочь мне с купанием.

— Да-да, госпожа, совсем страшные вещи… — закивала вторая служанка. — В недобрый час мы работать начали, ох, в недобрый. Хорошо, что вы ничего из этого не застали… А где же вы были, госпожа?

— Что же тут случилось?

Я почувствовала на спине внимательные взгляды обеих служанок. Когда я смотрела им в глаза, то замечала хитрые огоньки где-то на глубине их глаз. За такими нужно внимательно приглядывать. Про таких еще говорят: положишь палец, откусят руку по локоть.

— Ой, даже на знаю, как начать… — вновь заохала одна из них. — Брат нашего господина сёгуна сбежал! С утра ищут, весь дворец перевернули с ног на голову, все комнаты, все закрома перетряхнул… Этот однорукий господин так разгневался… Так кричал… Велел выпороть стражников… Ужас, просто ужас.

Значит, Ацуми-сан сбежал.

Я потрясла головой, потому что разрозненные сведения никак не хотели складываться в общую картину.

Почему он сбежал? Почему Такеши Минамото его ищет? Что так его разгневало?

Однорукий господин…

Я улыбнулась уголками губ.

— А жена господина заперлась в своих покоях и носу оттуда не кажет! Но говорят, ее наказали, а не она сама заперлась, — вторая служанка вылила мне на голову свежей воды. — Обиделась, поди, на мужа. За сына-то…

— За какого сына? — переспросила я, уже ничего не соображая.

Было чувство, словно я спала, по меньшей мере, год. А теперь очнулась уже совсем в другом мире.

— За любимчика своего, — первая служанка мне подмигнула. — Вашего братца, Кёсукэ-сана.

— А с ним что случилось?

Я постаралась, чтобы радость в моем голосе прозвучала не слишком откровенно.

— Ой, тут уж слуги не знают. Только вот господин сёгун повелел запереть его в подземельях. Так и сидит теперь в темноте, бедняжка, — жалостливая служанка всхлипнула, а я закатила глаза.

— Довольно болтать, — произнесла раздраженно и жестко. Ее сочувствие Кёсукэ мне совсем не понравилось. — Помогите мне встать.

Обе тут же умолкли, почувствовав мое настроение, и подали мне огромную купальную простынь, в которую я завернулась.

Кончик языка точило еще множество вопросов, но я решила не давать себе воли с болтливыми девушками. Неизвестно, к кому они пойдут после меня. Кому расскажут о том, что тревожило и волновало меня больше всего.

Оставалось только ждать. Таро занят, как и его отец. Мамору-сан сказал, что они вместе с сёгуном. Интересно, Акихито тоже там?.. Он должен, все-таки старший сын и наследник.

Во дворце происходило нечто важное и безумное одновременно. Ацуми-сан сбежал. Кёсукэ в темнице. Таро вернулся раньше срока. Минамото не спешат собирать войско и выдвигаться в родовое поместье…

Голова шла кругом, и я приказала себе успокоиться. Нужно немного подождать, и кто-нибудь обязательно ко мне придет. И все расскажет.

Так и случилось. Только встретилась я совсем не с тем человеком, которого ожидала увидеть.

54. Цена измены

Таро

— Брат! — Кенджи спешил ко мне, перепрыгивая через ручьи, что обильно украшали территорию дворцовых садов. — Брат! — крикнул он еще раз перед тем, как слету впечататься в меня и сжать в объятиях.

Я похлопал его по плечам и спине, слыша тяжелое, сбившееся дыхание. Он очень спешил.

Растрепанный, уставший, мой младший брат проделал долгий путь в Камакуру. И привез с собой дурные вести.

Когда стража доложила, что у нижних ворот появился человек, назвавшийся Кенджи Минамото, сперва я хотел верить во что угодно, кроме правды. Что это обман, чей-то хитроумный план, дурная шутка… Отец заперся с сёгуном в покоях, и оба они были заняты, решая, как поступить с Кёсукэ и Ацуми-саном — после того, как первый пытался меня убить, а второй — втянуть империю в кровопролитную войну и восстание.

Потому незнакомца, назвавшегося моим братом, отправился встречать я.

Когда я только увидел его издалека, то сразу понял: не шутка, не обман. Ко мне действительно спешил Кенджи, который был должен оставаться в нашем родовом поместье вместе с матушкой, и это означало лишь одно: случилась беда.

Кенджи отстранился от меня и церемонно поклонился, а потом бросил любопытный взгляд мне за спину: там, в отдалении нескольких шагов, стояли три самурая, которые неотлучно меня сопровождали всюду, куда бы я ни направлялся.

А ведь чтобы остановить Кёсукэ, оказалось достаточно одного человека. Мамору-сана, который принял на себя удар безумца.

— Где отец? — спросил Кенджи, жадно вглядываясь в мое лицо. Точно так же я всматривался в него.

Мы не виделись довольно долго, почти несколько месяцев, и за это время он еще больше подрос и возмужал в плечах. Скоро перегонит и меня.

А я же лишь приобрел новые, уродливые шрамы.

— Он с сёгуном. Что случилось? — я стиснул его плечи, и тут младший братишка сделал то, что не делал уже очень, очень давно.

Он стыдливо отвел в сторону взгляд, как делал в детстве, когда безобразничал и не хотел объясняться потом с нашим отцом.

— Кенджи?! — я встряхнул его, заставив посмотреть себе в глаза.

— Мы покинули поместье, брат. Матушка отправилась на земли Токугава. Сохэй слишком быстро подобрались к нам, — на одном выдохе произнес он, глотая слова.

Потом вновь опустил голову, и я увидел перед собой склоненный затылок.

— Я виноват, — пробормотал Кенджи, смотря в землю. — Я не справился… Отец доверил мне поместье, а я…

— Не говори глупостей, — я безотчетно его одернул, все еще пытаясь осознать услышанное. — Отец оставил поместье не только на тебя. Сайго-сан, — я назвал имя нашего управляющего. — Что он?

— Он хотел остаться и дать сохэй отпор. Я настоял на том, чтобы увезти матушку подальше и отступить самим, — все еще не поднимая головы, тоскливо отозвался Кенджи. — Он подчинился мне, ведь я сын главы клана.

Он замолчал и затем задал вопрос, который, очевидно, терзал его сильнее всего.

— Что, если я оказался не прав? Что, если отец скажет, что следовало прислушаться к Сайго-сану? — выдохнул он и вновь посмотрел на меня.

Я увидел в глазах младшего брата такое же отчаяние, которое когда-то — не так давно — плескалось и в моем взгляде. Страх ошибиться, приправленный неподъемной ответственностью, возложенной на наши плечи с момента рождения. Страх не оправдать чьих-то надежд, страх подвести, страх поступить не так, как поступил бы другой человек…

— Даже если отец посчитает иначе, это не будет означать, что ты был не прав, — я потрепал его по плечу.

Обычно такие нежности были у нас не в чести, и Кенджи изо всех сил старался изображать равного и взрослого несмотря на то, что был младше меня на несколько лет. Но сейчас он сам тянулся ко мне за поддержкой, и вел себя как в детстве.

Младший брат посмотрел на меня с огромным сомнением, но промолчал, не став выражать его вслух.

— Идем, нужно рассказать все отцу. Прервем их встречу, — я развернулся и потянул его за собой, придержав за плечо.

И остановился на полушаге, сжав пальцы так сильно, что Кенджи невольно поморщился и отпрянул.

Отец отправил в поместье Йоко.

Что-то изменилось в моем лице. Я резко взметался, не зная, за что взяться в первую очередь, и брат это заметил.

— Таро? — спросил он обеспокоенно. — Что…

— Йоко-химэ, — выговорил я сквозь зубы. — Она направляется сейчас в наше поместье, нужно срочно отправить гонца…