Когда расцветёт сакура (СИ) - Богачева Виктория - Страница 64

Кёсукэ — безумец, подверженный влиянию белого порошка. Он обратит империю в прах и пепел, если займет место отца. Кто из кланов за ним пойдет? Монастыри восстали из-за повышения податей. Против Кёсукэ выступят даже те, кто никогда не подозревал в себе такой силы.

И он презирает Акихито. Он его ненавидит. Отец держит его в узде, но и из малейшей искры может вспыхнуть пожар. Если что-то случится с сёгуном, Кёсукэ будет первым, кто направит против старшего брата катану.

У обоих нет законных сыновей. Нет наследников.

Отец сопротивлялся навязанной сёгуном помолвке потому, что этот союз привязал нас к клану Татибана крепче любых веревок и клятв.

Ведь если что-то случится с Акихито и Кёсукэ, Йоко — следующая наследница. Ее будущий сын.

Наш сын.

— Господин!

Я придержал коня за уздцы, увидев, что во весь опор ко мне скачет вернувшийся дозорный.

— Впереди крестьяне перекрыли дорогу!

— Что значит перекрыли?

— Они вышли с вилами, с дубинками, с ножами… Вести о нашем бое с сохэй разнеслись далеко.

— Сколько их? — спросил подъехавший к нам Мамору-сан.

— Не смог посчитать… — самурай развел руками. — Но больше, чем нас, во много раз. Она заполонили собой всю дорогу.

— Скверно, очень скверно, — Мамору-сан покачал головой.

Поправив плащ, я огляделся. Мы только что миновали очередное длинное ущелье и вот-вот должны были оставить позади вытянутый горный хребет. Из этих земель на юг был лишь один путь: по дороге, по которой мы ехали. Нельзя было ни обойти, ни срезать. И повернуть назад мы, разумеется, не можем. Если не хотим остаться один на один небольшим отрядом с тремя восставшими монастырями.

— Далеко ты их встретил? — я посмотрел на дозорного, который жадными движениями глотал из кожаного мешка воду.

— Они двинутся нам навстречу… Думаю, столкнемся с ними еще до того, как сядет солнце.

Мамору-сан выругался и посмотрел на меня.

— Значит, столкнемся, — я пожал плечами и потянул поводья. — Движемся дальше! — уже громче сказал я, чтобы слышало все войско.

— Толпа крестьян совершенно неуправляема, — Мамору-сан поравнялся со мной конями и чуть наклонился в седле.

— Мы не будем от них бегать. Они совсем обезумели, решив, что все милости к сохэй распространяются и на них, — я раздраженно фыркнул.

— Они задавят нас числом. Мы не сможем…

— Что ты хочешь? Повернуть назад? Отступить? Отдать им сохэй? Может, сразу вернемся в земли клана и закроемся в поместье на ближайший десяток лет?!

— Но вступать с ними в бой…

— Я не собираюсь сражаться с крестьянами, — я искоса посмотрел на наставника, на мгновение усомнившись в его разуме. — Я заставлю их расступиться.

— Таро, нельзя их недооценивать…

— Напротив, — я хмыкнул. — Я как раз собираюсь оценить их по достоинству.

— Это опасно, одна шальная стрела, и…

Я перебил его, устав слушать оправдания и возражения.

— Так убедись, что стрелы не будет! Или я должен учить тебя, как меня охранять?

— Нет, господин, — Мамору-сан мотнул головой, проглотив все слова, которые, я уверен, он уже заготовил.

— Превосходно. Значит, решено, — я чуть ударил коня пятками в бока, и он ускорился, и вскоре мой наставник остался за спиной.

Толпу крестьян — огромную, надо сказать, и растянувшуюся вдоль дороги так далеко, как хватало взора — мы встретили даже раньше, чем ожидали. Солнце едва начало клониться к закату, когда вдалеке послышался все нарастающий и нарастающий неоднородный гул множества голосов. До нас доносились крики, ругань, смех. Кажется, кто-то даже напевал незамысловатые песни.

Мамору-сан отдал приказ, и десяток самураев обогнал меня и направился вперед. Они окружили меня прямоугольником: четверо ехало передо мной, четверо — по бокам. Еще двое следовали чуть в стороне, чтобы видеть обстановку вокруг.

Толпа загудела еще громче, когда на горизонте показался наш отряд. Я велел не сбавлять скорости и замедлились мы лишь перед самым столкновением, окатив людей в первых рядах пылью и грязью из-под копыт.

— Кто вы такие?! — зычным голосом прокричал Мамору-сан. — Как посмели встать на пути у самураев Минамото?!

Упоминание клана по-прежнему вселяло ужас в сердца людей. Отец никогда этого не любил и злился, когда при нем упоминало якобы о «проклятом» клане Минамото. Я же находил этот страх весьма полезным. Едва ли сейчас лишь он один заставит крестьян отступить. Но если они начнут трепетать — мы от этого лишь выиграем.

— Не знаем мы про никаких Минамото! — вперед из толпы выступили несколько мужиков посмелее. Каждый держал в руках по нагинате, и это было удивительно, ведь их одежда была одеждой крестьян, а не воинов: потрепанные временем, испачканные землей и пылью длинные халаты-робы из грубого полотнища, серого или темно-коричневого цветов.

Я усмехнулся. По крайней мере, они держали оружие не за острый край.

— Отпустите монахов и разойдемся с миром! — выкрикнул один из смельчаков, потрясая древком в воздухе.

Толпа заволновалась, когда ветер разнес его слова. Заходила подобно волне, и тихие шепотки вскоре превратились в громкий гул.

— Из каких вы земель? — я прищурился, пытаясь разглядеть знаки на их накидках, которые дали бы понять, к какому клану относились люди.

— Больше не из каких! Мы сами себе хозяева! — этот выкрик толпа встретила громким улюлюканьем и бряцанием оружия.

Я поймал взгляд Мамору-сана и, наконец, заметил, что с их одежды были отпороты, вырваны с мясом нашивки с гербами кланов.

Любопытно.

— Вы изменники сёгуната, а не хозяева. За ваши действия вы будете казнены, если немедленно не расступитесь, — я внимательно вглядывался в их лица.

Такие же, как и лица крестьян, что работали на землях Минамото. Такие же, как и лица крестьян по всей стране.

— Сёгун нам больше не хозяин! Мы сбросили власть Ацуми-бастарда, — на одиночный выкрик зашикали многие, и он быстро затих. Но прозвучавшее прозвище также вызвало редкие смешки.

— Вы сбежали с земель брата сёгуна Ацуми-сана? — спросил я скорее у себя, нежели у них.

Но все же получил ответ на свой вопрос. Толпа была неоднородна, и всех желающих поговорить они заткнуть не могли.

— Мы от него освободились! — крикнул дерзкий голос.

Как так получилось, что об этом никто не знал?..

— Довольно разговоров! — воскликнул тот же мужик, который потребовал освободить плененных монахов. Стиснув рукоять нагинаты, он задрал голову и широко расставил ноги, стараясь показаться более дерзким, чем на самом деле. — Отдайте нам монахов, а не то…

Я вскипел.

— Не то что?! — прищурившись, я повел жеребца вперед. — Ты говоришь с Таро из клана Минамото, старшим сыном и наследником Такеши Минамото! Назови свое имя, когда говоришь со своим даймё!

Я говорил громко, и ветер, подхватив мои слова, разнес их далеко в толпу. Я видел по лицам, что люди опешили и замешкались. Кажется, они действительно не ожидали встретить никого из Минамото на этих землях. Они выглядели удивленными и начали перешептываться друг с другом, и я нахмурился. 

Кого они ожидали здесь встретить?..

— Ты не наш даймё! — крикнуло несколько голосов, но их быстро заставили замолчать.

— Ну? — я посмотрел на мужчину, выступившего вперед с нагинатой. — Назови свое имя!

Рука, что держала оружие, теперь дрожала. Это хорошо, подумал я с удовлетворением. Самурайский отряд мог действительно нагнать ужас на человека, не привыкшего сталкиваться с воинами. Боевой доспех, острые копья, на которых развевались знамена, длинные катаны в ножках, колчаны со стрелами с железными наконечниками, мощные, разгоряченные кони…

— Меня зовут Бо… — он с трудом оборвал себя на полуслове, потому что хотел добавить в конце привычное «господин».

Простое, односложное, крестьянское имя.

— Хорошо, Бо. Уведи своих… прикажи толпе за твоей спиной расступиться. Мы проедем и не тронем вас.

— А иначе?! — воскликнул веселый голос из толпы.