Там леший бродит 3 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 35

Змеёныш тем временем забрался на моё плечо и теперь тоже внимательно разглядывал первого, кого встретил в этом мире.

— Ну привет, — я протянул руку и легонько почесал небольшую мордочку.

Выпустив из носика две тоненькие струи пара, змейка неожиданно прикрыла глаза и потёрлась головой о мои пальцы. Мысли её с каждым ударом сердца успокаивались. Страх перед неизведанным постепенно отступал, сменяясь радостью и уверенностью.

— Ты, наверное, голодная? — предположил я и направился к выходу. На столе всё ещё оставались остатки нашей с Богушем и Васькой трапезы. Мне не был известен рацион чёрных змеев, но хотелось верить, что из него получится исключить людей.

Цепляясь за меня крохотными острыми коготками, змейка внимательно глядела по сторонам и тихонько зашипела, когда увидела высунувшегося из-под лавки банника. Тот хотел было юркнуть обратно, но, увидев, что я спокоен, тоже поборол свой страх.

Васька залез на лавку и привстал на носочки, чтобы получше рассмотреть существо. Детёныш тоже потянулся к нему, шумно втягивая носом влажный и тёплый воздух. Банник протянул руку, но сделал это слишком резко, чем напугал змейку, и та тут же зашипела. Васька вопреки моим ожиданиям заулыбался и принялся быстро жестикулировать.

— Чёрная и шипит, да, — разобрал я то, что он пытался донести, — как уголёк. Может, так её и назовём? Уголёк?

Банник согласно закивал и снова попробовал коснуться детёныша чёрного змея. В этот раз Васька двигался медленнее, а я мысленно сообщил существу, что это друг. Теперь Уголёк уже не шипела, а с любопытством обнюхала короткие пальцы банника и даже попробовала на зуб прилипший к его ладони берёзовый листочек, который, к моему удивлению, с аппетитом съела.

— Пойдем, найдём для тебя что-нибудь посущественнее, — предложил я всё ещё жующей остаток листа змейке.

Но, вопреки собственному же заявлению, спешить мне не следовало. Дойдя до порога, я остановился, чтобы поглядеть, как реагирует дётеныш на более холодный воздух. Уголёк поначалу испуганно сжалась и напряглась, но также быстро расслабилась и принялась вдыхать новые для себя запахи.

— Вот ведь бойкая девчонка, — улыбнулся я, погладив её между небольших рожек.

Не удержавшись, змейка всё-таки попробовала меня на вкус, чуть прикусив острыми зубками ноготь.

— Ай, — строго сказал я ей.

Уголёк тут же разжала пасть и виновато поглядела мне в глаза. По сути, в её поступке не было ничего страшного — даже человеческие дети любят пробовать всё на зуб, чего ожидать от вроде как дракона? Она познаёт мир в силу своих способностей. Об этом я и сказал змейке. Та тут же приободрилась и довольно замурчала, будто чёрная кошка. Хотя издаваемый Угольком звук скорее походил на работу небольшого дизельного генератора, да и дым она из ноздрей пускала, что лишь усиливало сходство.

Только что вылупившегося детёныша интересовало буквально всё вокруг. Но в первую очередь — еда. Стоило подойти к столу, как Уголёк шумно втянула носом воздух, радостно пискнула и, словно белка-летяга, спланировала на столешницу. Сделала она это абсолютно не грациозно и скорее просто раскинула лапы и шлёпнулась прямо в тарелку с хлебом, но попытку я засчитал.

Чёрную змейку же интересовал лишь результат. До еды она добралась, и теперь как маленький урчащий пылесос поедала всё, до чего только могла дотянуться: выпечка, вяленое мясо, квашеная капуста, мочёные яблоки, недоеденная солёная рыба — всё бесследно исчезало в пасти Уголька.

— Кажется, у Пирожка появился серьёзный конкурент, — пробормотал я, впечатлённый аппетитом змейки. Та же, наконец набив животик, сытно рыгнула, выдохнув при этом облачко чёрного дыма, в котором хорошо прослеживались искорки. — Только дом мне не спали, — рассмеялся я, поднимая существо со стола и вновь усаживая себе на плечо.

Подошедший Васька жестами показал, что всё сам уберет, так что мы с Угольком отправились наверх, знакомиться с остальными жильцами гигантской билобы. Первым нас встретил настороженный Пирожок. Как относиться к неизвестному существу он пока не знал, поэтому выглядел несколько озадаченным. Но стоило этим двоим познакомиться поближе и обнюхать друг друга, как пёс сразу расслабился и даже лизнул Уголька. Та довольно запищала и ответила взаимностью, но потом поморщилась, пытаясь избавиться от шерстинок на длинном раздвоенном языке.

Тут на шум явился Ганя. Он издалека и крайне недовольно покосился на змейку и заворчал. Негодование манула лишь усилилось после того, как я мысленно запретил ему обижать детёныша. Фыркнув напоследок и демонстративно распушив хвост, кот вернулся на лестницу, но в этот раз забрался по ступенькам повыше.

Бусинка же, как обычно, всё проспала. Лишь когда я поднёс к ней змейку, и та переползла поближе к пушистому и тёплому комку, самка манула открыла заспанные глаза, лизнула Уголька в нос и замурчала, вновь проваливаясь в глубокую дрёму. Всё же после скитаний кошка была сильно истощена и пока не до конца восстановилась. Я хотел забрать змейку, но та устроилась на свернувшейся клубочком Бусинке и закрыла глазки.

Прибежавший на кухню Пирожок притащил в зубах любимую палку, видимо, чтобы поиграть с Угольком. Псу было невдомёк, что едва ли детёныша чёрного змея заинтересует нечто подобное. Да и маловата она была для активных игр. Пришлось мне самому идти с собакой во двор.

Ночь уже давно рассыпала по тёмному небу мириады ярких звёзд. Здесь, в глуши, они светили особенно ярко и завораживающе. И вроде как привычное дело, вот только смотреть на них можно было очень долго, да так, что не надоедало.

Пока Пирожок резвился в снегу и бегал туда-сюда, я поглядывал на него и пришёл к мысли, что неплохо было бы устроить для Уголька нечто вроде социализации. Обычно её проводят для щенков, чтобы познакомить тех с окружающим миром и закрепить положительные реакции. Например, хозяин щенка может дать детишкам собачье лакомство и попросить их покормить питомца, тот же в свою очередь устраивает для себя простую связь: ребятишки — это хорошо и весело. Может, со змейкой тоже такое сработает, и она не будет пытаться сожрать кого-то из селян?

Надо бы проверить…

Но пока рано. Пусть детёныш привыкает ко всему постепенно. Вот, для начала, освоится дома, потом покажу лес и его обитателей, а там видно будет. Пока я полнился оптимизмом и надеялся, что у меня получится воспитать из отпрыска Чёрного змея ещё одного доброго жителя Белоярского леса. Об ином исходе думать не хотелось, но я всецело отдавал себе отчёт в том, какую ответственность взваливаю на свои плечи и верил, что любая жизнь заслуживает того, чтобы дать ей хотя бы один шанс.

Нагулявшись, Пирожок протиснулся в приоткрытую дверь и потрусил на кухню, к теплому очагу, чтобы погреться. К нашему возвращению, Уголёк зарылась в шерсть Бусинки так, что из пушистого калачика торчала лишь чёрная мордочка, которую старательно обнюхивал подкравшийся Ганя. Убедившись, что Уголёк — не летучая мышь, а нечто иное, он сделал вид, что она его совершенно не интересует и удалился восвояси.

Оставлять змейку одну на всю ночь я не стал, поэтому отнёс её и Бусинку в свои покои и уложил на краю кровати, на которой уснул и сам. Ночью самка манула проснулась и пошла по своим делам, а Уголёк перебралась ко мне подмышку, где продолжила мирно сопеть и пахнуть костром. Проспали мы до утра, после чего отправились завтракать вместе с Пирожком, который дремал на пороге.

Дальше меня ждали дела: кто-то на опушке звал лешего, так что змейку пришлось оставить на попечение Васьки. К моему удивлению, тот оказался совершенно не против, да и сама Уголёк с удовольствием отправилась плескаться в небольшом тазике с тёплой водой. Убедившись, что всё хорошо, я вышел на улицу и шагнул сквозь лес.

Среди сугробов и лишённых листвы деревьев стояла одинокая девушка с корзинкой в руках. От мороза она переступала с ноги на ногу, но терпеливо дожидалась, когда леший явится по её просьбе. И вот он я, собственной персоной, явился и не запылился.