В кругу врагов (ЛП) - Конолли Гарри - Страница 56

Пожилая дама бросила на меня подозрительный взгляд, когда я сошел с тротуара, я получил слишком много ударов, чтобы оставаться по-настоящему анонимным. Я перешел улицу, протиснулся сквозь толпу зевак, затем сел в "Хаммер" и уехал. Я сделал глубокий вдох, как мне показалось, впервые за несколько часов.

Если бы патрульные машины подъехали на несколько минут раньше, я бы оказался в ловушке. В кои-то веки мне немного повезло.

Но что-то не давало мне покоя, и я не мог понять, что именно. Арно что-то сказал? Я переключил свое внимание на другие вещи, чтобы позволить своему подсознанию поработать над этим. Тай, Саммер и Фидель были на свободе, а то, что осталось от Уолли, сбежало. Я не мог уловить даже мысли, не говоря уже о хищниках …

В панике я заехал в торговый центр и припарковался. Я распахнул заднюю дверцу и ткнул термосом в пустой багажник. Он, в конце концов, не был пустым; тела охранников все еще были там. Я надеялся, что все они на месте, но не мог этого проверить, не забравшись внутрь и не начав передвигать их голыми руками, а на это я не был готов. Я сделал еще один глубокий вдох и прижал дрожащие руки к задней двери. Аннализ не было рядом, чтобы сжечь шторы дотла, а значит, мне нужно было найти круг, с помощью которого Уолли их призвал, если он еще существовал. Если нет, то я даже не представлял, что буду делать. Может, спрятать их где-нибудь, пока Аннализ не выйдет на свободу? Хотя я был почти уверен, что у нее закончились зеленые ленты, и она понятия не имела, сколько времени ей понадобится, чтобы сделать новые. Я прислонился к бамперу и вытер лицо полой рубашки. Боже, как же я ненавидел, когда лицо становилось мокрым от пота. И еще меня мучила жажда. Ну конечно, Уолли приехал сюда в августе; он как будто нарочно давал мне повод его ненавидеть. Почему он не мог отсидеться в той хижине в лесу? Там было прохладно. В торговом центре был "Старбакс", так что я зашел туда и купил бутылку воды. Это стоило слишком дорого, но небольшая табличка у холодильника обещала, что часть денег пойдет на то, чтобы помочь людям где-то там получить что-то. Видимо, чистую воду. Я был рад потратить немного денег на колодец или что-то в этом роде. От меня, деревянного, было мало толку. Уолли сбежал, как и все остальные. Я вернулся к машине и сел за руль, медленно потягивая прохладную воду и размышляя обо всем, что я не сделал, чтобы их остановить. Я не угрожал чьим-то детям и не отрывал никому руки и ноги. Я не сжег заживо невинного человека. Аннализ была безжалостна, как всегда, и от воспоминаний о том, что она сделала с Лино и Уолли, меня пробирала дрожь, несмотря на духоту в машине. С другой стороны, по сравнению с Ксиллой она была практически героиней. Черт, как же я устал. Термос стоял на сиденье рядом со мной. Я открутил крышку. Жидкость была того же молочно-голубого цвета, что и в освещенной огнем кухне, хотя и находилась на дне темного термоса. Казалось, что у него один и тот же цвет, независимо от того, под каким углом на него падает свет. На мгновение мне захотелось залпом его выпить. Разве не так поступают в жаркие летние дни? Вместо этого я покрутил его в чашке. Что бы это ни было, оно хранилось в железном сосуде десятилетиями, а может, и дольше, а я даже колу, простоявшую открытой всю ночь, пить не люблю. Я налил немного в сложенную лодочкой ладонь. Жидкость растеклась, как ртуть, — хотя это, конечно, была не ртуть, — но еще более странной была тонкая молочно-голубая линия, соединявшая жидкость в моей руке с жидкостью в термосе, который теперь стоял вертикально. Ее нельзя было разделить. Она текла, как жидкость, но не разделялась. Я был рад, что не стал ее пить. Конечно, у меня был призрачный нож, но я оставил его в кармане. Я подозревал, что использовать его против этой "подсказки", еще одна плохая идея. Теперь, когда я прикасался к этой жидкости и смотрел на нее, я снова ощутил ее странное отсутствие. Как будто ее на самом деле не было.

На самом деле, это было не совсем так. Точно так же, как портьеры были отверстиями в другое место, эта жидкость выглядела как вторжение из другого места. Было странное ощущение, что она давит на меня, на все, что меня окружает.

Я уже начал привыкать к странным впечатлениям от магии, но мне хотелось бы лучше понимать их.

Крошечная лужица жидкости в моей руке закружилась и покрылась рябью. Я пригляделся повнимательнее, пытаясь понять, что заставляет ее двигаться. Было ли там что-то живое, но такое маленькое, что я не мог этого разглядеть?

Мне следовало перелить это обратно в термос, но я этого не сделал. Что-то в том, как жидкость перетекала из моей руки в термос и обратно, привлекло мое внимание. Я был в трансе.

Мои мысли вырвались на свободу, разрастаясь и превращаясь во что-то чуждое. Это было так, словно они вырвались из оков, о существовании которых я и не подозревал. Мой разум казался огромным и чудовищным…

Затем мир погрузился во тьму.

На мгновение мне показалось, что я ослеп. Откуда-то донеслась странная свистящая трель, и по странному эху я понял, что нахожусь уже не в "Хаммере". Я замер, пытаясь понять, что произошло. Откуда донесся этот звук? Что я вижу?

Потому что я что-то видел, но не мог понять, что именно. Я чувствовал, что парю. Однажды, много лет назад, я произнес заклинание, которое отправило меня в Пустоту. Тогда я тоже плавал, но я все еще мог видеть темный туман на еще более темном фоне, огромных хищников, скользящих мимо, и целые миры, вращающиеся внизу, скрытые тьмой.

Это было не то. Я слышал непрерывную, сбивчивую трель, и поблизости были движущиеся фигуры. Я попытался протянуть вперед руки, надеясь ухватиться за руль дурацкого "Хаммера" Франсуа, но передо мной ничего не было.

Очертания отдалялись, и я понял, что воспринимаю их совершенно новыми чувствами. Это было так, как будто я видел и чувствовал их одновременно, и не только по краям. Я чуть не рассмеялся, но трель внезапно изменилась.

Шум исходил от меня, с внезапной, похожей на сон уверенностью я понял, что это было выражение моих собственных мыслей, моего замешательства, анализа и эмоциональных реакций. Я вещал, как радиомачта.

Я заставил себя замолчать, что было нелегко. Мои "руки" колыхались передо мной, как хвосты воздушных змеев, если бы у хвостов воздушных змеев были большие крючки на концах. У других фигур были длинные руки с крючьями вместо кистей, но они держали их на уровне талии.

Фигуры были округлыми и мягкими, и они проплывали мимо, не обращая на меня особого внимания. Только одна, более темная и плотная, чем остальные, приблизилась ко мне. Она издала приветственную трель, и слышать ее голос было все равно, что читать ее мысли. Я знал, что мое зрение изменилось, но, очевидно, и слух тоже.

Послать ответное приветствие оказалось на удивление легко; мне нужно было только подумать об этом, не пытаясь сдерживаться. Звук покинул меня и превратился в мысль в голове другого существа.

Очевидно, мне это приснилось. Только сон, и притом жуткий, может быть настолько абсурдным.

Темное, плотное существо напротив меня мысленно предупредило меня, дав понять, что называть кого-то нереальным или абсурдным серьезное оскорбление. Я отправил ответные извинения.

Он отодвинулся от меня, издав несколько трелей, которые подсказали мне, что это хозяин, и мне следует держаться поближе. Я подчинился без колебаний. Чьи-то слова всплыли у меня в голове, как будто это были мои собственные мысли, и превратились в чертовски убедительную просьбу. Немного опробовав свое новое тело, я поплыл вслед за ним.

Я начал привыкать к своему новому восприятию. Я почувствовал, что мой носитель был темным и плотным, потому что он был покрыт шрамами. Я осознал с внезапной уверенностью, которая приходит ко мне во сне, что он сражался на войне. У моего хозяина тоже были крючковатые руки, но только шесть из них. У меня их было девять. Я почувствовала укол зависти, но это было похоже на чужую эмоцию, и я сдержала ее.