Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 8

Ноутбук включился, и на рабочем столе появилась заставка, изображавшая… Да ничего не изображавшая. Просто ярко-голубой фон, на котором прилепились несколько стандартных иконок.

Я включил в сеть роутер, потом ведущий от него кабель подключил к ноутбуку… На экране появился значок, что устройство находится в сети интернет. Отлично! Я мог бы и в своём «Самсунге» посерфить, но на ноутбуке это делать всё же удобнее.

Поисковой системой здесь был банальный Яндекс. Открыл историю поисков… А она оказалась девственно чистой. Хм, ну бабуля, ну конспираторша! Не нотариус же тут всё почистил, сам говорил, что подобное претит его этическим постулатам.

Логотип «телеги» на экране имелся, вот только войти в аккаунт Росси не получилось. Приложение потребовало отсканировать QR-код с помощью камеры телефона, а его-то у меня и не было. И нотариус про телефон покойницы ничего не сказал. А ведь он по идее должен где-то быть.

Ладно, хрен с ним, войду под своим логином. Получилось. Под последним постом, где было размещено видео с берега Волги в том месте, где рыбаки якобы видели какого-то водоплавающего монстра, появились два десятка свежих комментариев. По большей части скептических, но был один, автор которого утверждал, что примерно в этих краях его отец — тоже заядлый рыбак — как-то в начале 90-х видел нечто, похожее на Лох-несское чудовище. Я не сдержал ироничной ухмылки. Рыбаки — они народ такой, любят прибухнуть, а с пьяных глаз чего только не привидится. Но всё же под тем комментом оставил свой, мол, этому чудовищу, получается, не один десяток лет.

Встал, потянулся, нажал копку на пульте телевизора.

— … Интересно, что Рудольф Нуреев родился в поезде, который следовал во Владивосток, — вещал чей-то голос за кадром хроники, демонстрировавшей совсем ещё молодого танцовщика. — Он был младшим из четырех детей политрука Красной армии. С началом войны отец ушел на фронт, а мать с детьми оказались в эвакуации под Уфой. Здесь они сполна узнали, что такое голод и нищета.

Вещал канал «Культура». Ну, это в общем-то неудивительно. Интеллигенция с родословной, не ТНТ смотреть же с его комедиантами. Хотя, учитывая, что бабуля была достаточно продвинутой в вопросах того же технического прогресса, от неё всего можно было ожидать.

Я погонял каналы. Их оказалось больше семидесяти. Понятно, кабельное телевидение. Скорее всего, один и тот же провайдер на ТВ и интернет. Хотел выключить, но подумалось, что без телека скучновато будет сидеть в этой комнатушке. Я и дома часто фоном включал телевизор, сидя за компьютером. Остановился в итоге сам не знаю почему на «России-1», где Евгений Попов со своей супругой Ольгой Скабеевой разоблачали очередное лицемерие европейских политиков. Вот же семейный подряд, бабосы в семью лопатой гребут, позавидовал про себя я. Хотелось бы быть их отпрыском. Но зато языки у ведущих и правда хорошо подвешены, так что они молодцы, набалтывают себе на достойную старость.

Посмотрел на настольные часы, показывавшие время смерти бывшей хозяйки комнаты. Взял их в руки… Тяжёлые, орёл-то, видать, бронзовый, со станиной вся конструкция весит килограмма три. Завод, естественно, механический завод. Решил пока не заводить, время можно и в телефоне посмотреть.

Прикинул, где и как мне сегодня спать. На кровати или на диване? Бабуля, как заверил меня нотариус, предпочитала кровать, значит, я выберу диван. Надо только на подушке и одеяле поменять наволочку и пододеяльник.

Пока копался в шкафу, взгляд снова упал на фотоальбом. Не удержался, взял в руки, полистал. Все фотографии за редким исключением оказались чёрно-белыми. Со страниц альбома на меня глядели лица давно умерших людей. Мужчин, женщин, детей… Всё больше с серьёзными выражениями, хотя попадались и улыбающиеся лица. Вот, похоже, и сама Мария Андреевна в детстве с отцом и матерью. Лет ей шесть или семь, на светленькой головке беретка. Все серьёзные, да и, по большому счёту, в то время с такими лицами практически все фотографировались. А вот она же, Росси, уже куда старше, вполне симпатичная девушка лет двадцати. И не одна, с парой подруг, на пляже, сидят у реки, в закрытых купальниках, обхватив колени руками. Подруги улыбаются фотографу, а вот Маша выглядит серьёзной. Судя по всему, уже послевоенное фото. А вот и та самая фотография, что стоит на фортепиано, только меньшего размера. Я вытащил её из ажурных уголков, глянул с обратной стороны. Там стояла дата: 7 сентября 1973 года. Надо же, в том году как раз моя мама родилась.

Отложил фотоальбом, перешёл к книжному шкафу. Будучи представителем поколения цифровых технологий, к бумажным изданиям я относился с долей снисходительности, хотя нутром понимал, что куда круче держать в руках пахнувшую печатной краской книгу, нежели пялиться в бездушный экран монитора или смартфона. Хотя, конечно, носить те же книги в смартфоне куда удобнее, да и закачать можно хоть тысячу, хоть две — смотря сколько памяти в аппарате.

Всё-таки взял с полки первый том «Тайной доктрины» Блаватской под названием «Космогенезис». Почитал аннотацию.

«Тайная Доктрина» Е. П. Блаватской — фундаментальный труд, открывший перед человечеством древние знания о возникновении и эволюции Вселенной и человека. Эта книга заложила основы теософии и современной эзотерической духовности. Е. П. Блаватская мыслила свой труд как синтез науки, религии и философии. В томе I «Космогенезис» рассматривается вопросы, связанные с рождением и развитием Мироздания как целостной системы, в которой действуют разнообразные божественные силы и существа. Для читателей, интересующихся теософией и эзотерикой'.

М-да, хоть я и интересуюсь эзотерикой, но, думаю, на более приземлённом уровне. Не для средних умов, подумал я, возвращая книгу на место. И не думаю, что «Роза Мира» Андреева дастся легче. Проще что-нибудь из классики почитать. Но не сейчас, как-нибудь в другой раз. Сейчас нужно подготовиться к завтрашнему визиту в Ротонду. Этот объект я выбрал как самый близкий к моему нынешнему месту жительства. С ним разберусь, а потом будет видно.

Затем мой взгляд упал на пианино. Поднял крышку, под которой оказались пожелтевшие от времени белые и блестящие глянцем чёрные клавиши. Пианист из меня ещё тот, но я попробовал сыграть «Собачий вальс», и в силу своего может быть и не совсем музыкального, но всё же слуха понял, что инструмент настроен более-менее прилично. Хоть это радует, меньше вопросов возникнет у потенциального покупателя, когда буду его продавать. Ну а что мне с ним делать, не самому же музицировать… Главное — не продешевить, раритет как-никак. Хотя наиболее вероятный вариант — продать комнату вместе с обстановкой. Может, навар будет поменьше, но зато сэкономлю время.

Проводя более тщательную, нежели днём, ревизию, наткнулся в ящике комода на шкатулку с набором швейных принадлежностей: нитки нескольких цветов, иглы разных размеров и толщины, булавки, портняжный метр… Ну а что, я хоть и не планировал в Питере задерживаться, но, например, завтра могу порвать штанину. Пригодится заштопать.

Захотелось попить чайку. Отправился на кухню, где что-то варила в закрытой кастрюльке Тамара Яковлевна. Судя по запаху, гороховый суп.

— А, Ваня, решил переночевать всё-таки? — спросила она, сверкнув в улыбке зубными протезами.

— Да, поживу пару дней, если вы не против, — слегка съязвил я, наполняя принадлежавший некогда Марии Росси чайник водой из крана.

— Чего ж мне против быть? Ты тута теперь хозяин, жить или нет — твоё личное дело. А ежели что — обращайся.

— Хорошо, Тамара Яковлевна, — ответил я ей своей, пока ещё натуральной улыбкой.

После чего поставил чайник на плиту. Хорошо, что та оказалась с электроподжигом, а то пришлось бы спички у соседки выпрашивать.

— Вы, кстати, сможете за комнатой приглядывать, если я уеду через несколько дней?

— А чего ей будет? — пождала та плечиками, укутанными тёплой шалью с ажурными краями. — Ты только холодильник выключи из розетки, да и езжай. А хочешь — оставь ключ, я буду хотя бы вон фикус её поливать.