Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 67

А когда я это предложение вежливо отклонил — уже на следующий день меня попытались то ли ограбить, то ли избить, то ли вообще убить. И, конечно, не факт, что тех двоих негодяев подослали конкуренты — я просто не успел их об этом спросить, поскольку первым заговорил мой «Ремингтон» образца 1975 года. Кстати, надёжный револьвер, надёжнее хвалёного «Кольта», так как сначала я, воспитанный на крылатых фразах типа «Господь Бог создал людей, президент Линкольн дал им свободу, а полковник Кольт сделал их равными», собрался приобрести, конечно же, револьвер именно этой модели. К счастью, владелец оружейного магазина хорошо разбирался в оружии, и предложил именно «Ремингтон». Во всяком случае во времена Гражданской войны, участником которой этому ещё не очень старому человеку довелось быть, «Ремингтон» превосходил конкурента большей надёжностью, что передалось и следующей модели. А то, что «Ремингтон» стоит на несколько долларов больше, чем «Кольт»… Жизнь и здоровье дороже.

Так вот, то, что ту парочку подослали ребята из «McKesson Robbins» — я если и сомневался, то не очень сильно. Как бы там ни было, больше меня никто трогать не пытался. А после того нападения мне даже посидеть в каталажке на время следствия не довелось, так как личности нападавших были местными представителями правопорядка быстро опознаны. Ими оказались двое отморозков, за которыми тянулся длинный криминальный шлейф, включавший убийства. Шериф мне даже руку пожал. Мол, этих ублюдков по всем Северо-Американским Соединённым Штатам ловят, а ты их, парень, взял и уложил на месте. Большое тебе за это спасибо!

Да уж, ещё парочка трупов на моей совести. Нет, призрак Ланской мне во снах не приходил, да и этих двух клоунов тоже, но в целом, конечно, особой радости от того что отправляю людей на тот свет, я не испытывал. Но… Как говорил один персонаж из «Бумера»: «Не мы такие — жизнь такая».

И вот сейчас, пять лет спустя после своего отплытия из Плимута, я снова пересекал Атлантический океан в том же направлении. Только уже не один, а в компании Екатерины Зориной. Вопреки заламыванию рук матери и отцовскому гневу Катя отправилась со мной на другой конец земного шара, не будучи моей официальной женой. Мы даже обвенчаться не успели, хотя на моё предложение руки и сердца она ответила согласием.

Так что распишемся мы уже в Нью-Йорке, причём сразу по прибытии. А потом поедем в пригород Нью-Йорка Монтклер, где я в позапрошлом году приобрёл симпатичный домик. Да ещё домохозяйку нанял — темнокожую Мари. Немолодая женщина, с рекомендательным письмо с предыдущего места работы, где она была в услужении 18 лет, пока хозяева не решили переселиться на Западное побережье. Звали Мари с собой, но она отказалась, поскольку здесь у неё вся родня, да и муж неподалёку похоронен. Но без работы женщина оставалась недолго, и перебралась в мой скромный особняк, где сразу взялась наводить порядок. Уборка, готовка, стирка… Признаться, я бы даже платил ей больше, чем 10 долларов в неделю согласно договору, но Мари вроде бы и так всё устраивало. Хотя, как я сумел выяснить, на себя тратит немного, а периодически отправляет часть денег дочери в Гарлем.

У меня там в сейфе и смартфон с зарядником лежали — память о моём невозвратном будущем. Электричество к этому времени уже изобрели, только вот был это постоянный ток Эдисона напряжением 110 вольт, и передавать его на большие расстояния ещё не научились. Потому и наш городок пока не был электрифицирован. Не знаю, удастся ли мне в этой жизни вообще когда-нибудь воспользоваться моим смартфоном, чья батарея давно уже разрядилась.

— Всё-таки хорошо, что я не страдаю морской болезнью, а то бы сейчас вот так ходила вся зелёная.

Голос стоявшей рядом со мной у ограждения верхней палубы Екатерины вырвал меня из воспоминаний. Я проследил за её взглядом… Мимо проходила женщина лет сорока, лицо которой и впрямь имело зеленовато-землистый оттенок. Её под руку поддерживал мужчина, видимо, супруг.

— В этом плане нам с тобой и впрямь повезло, — согласился я.

И приобнял свою будущую жену. Мы смотрели на простиравшуюся перед нами океанскую гладь, и думали каждый о своём. Екатерина уж точно не размышляла о будущем многострадальной России, которую в ближайшие тридцать лет ждали война и революция. Ну и национализация ко всему прочему. Нет уж, не для того я создавал свою маленькую фармакологическую империю, чтобы бесплатно отдать её в чужие руки. Народу же после национализации никто таблетки бесплатно раздавать не станет, просто доходы от продажи препаратов пойдут не в мой карман, а в казну государства. Уж думаю, что и без моей компании страна как-нибудь перетопчется. Может, я молодой Стране Советов и так стану оказывать благотворительную помощь, на первых порах буду отправлять в СССР свои лекарства бесплатно. А потом, годам к тридцатым, глядишь — наладим взаимовыгодное сотрудничество.

— Вань, как ты думаешь, кто у нас родится первым, мальчик или девочка? — неожиданно спросила Катя.

— Хм, как-то не думал об этом, — признался я. — Буду рад любому варианту.

— А я думаю, у нас будут и мальчик, и девочка. Я в своей семье одна росла, а сама хочу столько детей, сколько Бог даст.

Она повернула голову, глядя мне в глаза снизу вверх. Я взял её лицо свои руки, приблизил губы к её губам, и мы, невзирая на все правила приличия и на недоумённые взгляды оказавшихся в этот момент поблизости пассажиров, начали целоваться. А после, когда мы наконец смогли отовраться друг от друга, она прошептала:

— Идём в каюту. Мне кажется, это будет символично, если наш первенец окажется зачат между Европой и Америкой.