Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 6

Санузел оказался раздельным, и это радовало. По словам Котта, когда-то он был совмещённым, но для удобства жильцов коммунальной квартиры его разделили перегородкой толщиной в один кирпич.

В туалете кроме унитаза с вполне современным сливным бачком на стене на гвоздиках висели две сидушки. На самом унитазе таковой не имелось. Судя по всему, сидушки были индивидуальными для особо брезгливых.

— Какая-то из этих сидушек принадлежала вашей бывшей соседке? — поинтересовался я у Тамары Яковлевны.

— А вон та, — ткнула она пальцем. — Пользуйся. Если брезгуешь — протри чем-нибудь. Да хоть водкой.

Допотопная чугунная ванна с отколотой местами эмалью была оборудована и более-менее современной душевой системой. Под душем я бы мог вполне постоять. А вот набирать ванну и плескаться в ней… Нет уж, увольте! Пусть она и не выглядела такой уж запущенной, лишь с парой желтоватых полос от крана к сливу, но зная, что в ней кто только не мылся — пусть даже жильцов осталось всего двое — я как-то не рискнул бы в неё забраться.

Над ванной располагалась газовая колонка «Нева-13», а рядом на приклеенном к кафельной плитке крючке висела потрёпанная мочалка. На раковине в половинке мыльницы лежал салатового цвета обмылок, а выше на полочке под обшарпанной зеркалом покоился сморщенный тюбик зубной пасты. Больше никаких предметов гигиены в помещении не наблюдалось. Оно и верно, сюда нужно приходить со своим. Я бы, например, не рискнул оставить тут свою зубную щётку.

— Это вот ведро Машкино, это вот тряпка и швабра её. А веник у нас общий, — тыкала пальцем Тамара Яковлевна.

— А уборка общих помещений осуществляется по очереди? — спросил я.

Как оказалось, уборку коридора и санузла женщины осуществляли по очереди — на Тренькина даже не рассчитывали. Но теперь Тамаре Яковлевне приходится всё делать одной. Впрочем, судя по всему, она не так часто наводит порядок. Да, особой грязи я не заметил, но и чтобы всё прямо вот блестело — такого не было. Впрочем, чего можно ожидать от старушки, которой на вид восьмой десяток⁈

— Спасибо, Тамара Яковлевна, мы вас больше не задерживаем, — поблагодарил пенсионерку нотариус.

— Так ты ночевать-то будешь тут нонче? — внимательно посмотрела на меня Фёдорова, и мой взгляд невольно вновь примагнитился к бородавке.

— Хм, так вот сразу не скажу…

Прямо поезд из Питера в Зарыбинск не ходил, нужно было добираться с пересадкой либо в Москве. Я так сюда и приехал, с пересадкой. Обратный билет не брал, но вечерним поездом, если что, смогу уехать в златоглавую.

— А чего ж? Оставайся, глядишь — и понравится, жить будешь, — снова показала зубные протезы пенсионерка. — Квартира у нас спокойная. Эдька вон выпивает — так он не шумит… Ну это я уже, кажись, говорила.

— Дело в том, что Иван Александрович не местный, — пояснил Котт. — Он из Зарыбинска. И останется ли здесь жить — пока ещё не решил.

— Вона как, — вздёрнула редкие седые бровки Фёдорова. — Это где ж такой Зарыбинск?

— На Волге, — не стал вдаваться в подробности я.

— А-а-а, понятно, — кивнула она. — Ладно, пошла я, а вы тут дальше сами.

Она довольно шустро уковыляла, унося с собой валериановый шлейф и волосатую бородавку, а мы вернулись в комнату Росси. Нотариус расположился в кресле, я же уселся на покрытый пледом диван.

— Как впечатление от увиденного, Иван Александрович?

— М-м-м… Не фонтан, конечно, привыкнуть надо.

— Как вариант вы можете оставить ключи Тамаре Яковлевне, чтобы она следила за комнатой. В ноябре включат отопление, нужно, чтобы помещение протопилось. Опять же, фикус этот поливать.

Он посмотрел в сторону загрустившего растения.

— Кстати…

Я поднялся, подошёл к буфету, взял из него небольшой стеклянный кувшинчик и вышел на кухню. Набрал в кувшин из крана воды, вернулся в комнату и полил фикус. Показалось, тот даже облегчённо вздохнул. Надо бы ещё листья от пыли протереть. Да и вообще прибраться, хотя бы пыль протереть и полы помыть. Вернув кувшин на место, спросил у Котта:

— Скажите, Лев Эдуардович, а мебелью я смогу распоряжаться по собственному усмотрению?

— Мебелью? — он изогнул левую бровь. — В принципе, почему бы и нет? Эту комнату вы продать или сдать в аренду не имеете возможности, а насчёт мебели Мария Андреевна распоряжений не оставляла. Во всяком случае, что её нельзя продавать или просто отнести на пухто.

— Куда, простите?

— А, это у нас такой питерский сленг, — снисходительно улыбнулся он. — Аббревиатура от слов «Пункт утилизации хозяйственных твёрдых отходов».

Надо же, вот и ещё одно словечко в мою копилку, подумал я.

— А вы что, всерьёз думаете поменять интерьер? Или просто хотите избавиться от мебели?

— Да пока ничего не хочу, это я так, чисто полюбопытствовал.

— Понятно, — кивнул он. — Так каково будет ваше решение? Вступаете во владение или пишете отказную? Во втором случае комната отчуждается государству.

— Не будем спешить, Лев Эдуардович, — как мне показалось, веско произнёс я. — Подарить комнату государству мы всегда успеем. Пожалуй, я готов стать собственником.

— Замечательно! — расплылся в улыбке Котт. — Но напомню, что прописаться в комнате вы сможете не ранее чем полгода. Всё это время в ожидании прописки можете здесь жить, а можете и не жить. В любом случае не забывайте вовремя оплачивать коммунальные услуги. Либо попросите всё ту же Тамару Яковлевну, она за символическую мзду, думаю, согласится. И напомню, что продать или сдать в аренду комнату вы пока не можете. Ну что, едем в контору, будем открывать наследственное дело?

— Едем, — со вздохом, будто соглашаясь на что-то тягостное, кивнул я.

Пока мы гостили в доме на Гороховой, немного распогодилось, среди туч образовалась прореха, в которою воровато выглянуло по-осеннему тусклое светило. Прежде чем сесть в машину, я остановился, окидывая здание внимательным взглядом. Со стороны двора выглядело мрачновато. Но такова уж особенность большинства старых питерских домов с из дворами-колодцами. Петербург — не место для веселья.

Ради этого города бросать свой блог, вполне приличную работу сисадмином? Хотя чего это я — и тем, и другим можно заниматься и в Питере. Уж работу системного администратора в таком мегаполисе найти наверняка не проблема, учитывая огромное количество фирм и разных учреждений. Другое дело — лежит ли у меня душа к жизни в этом давящем на психику городе?

Пока ехали, в голову пришла дельная, как мне показалось, мысль. Раз уж волею судеб я оказался в Питере, почему бы не воспользоваться случаем и не снять для моего блога несколько сюжетов? Задержусь на пару деньков, благо что я взял недельный отгул, а ночевать теперь есть где, не нужно тратиться на гостиницу или всякого рода хостелы. Нужно только будет постелить свежее постельное бельё из шкафа.

До конторы доехали без происшествий, на этот раз нас никто не подрезал. Вернулись в знакомый кабинет, расположились на тех же местах. Мне всё ещё казалось, что от меня попахивает коммуналкой, тогда как Котт всё так же благоухал своим явно недешёвым парфюмом. Интересно, что за бренд? Я бы от такого тоже не отказался, только вот, думаю, потянет он на мою месячную зарплату.

Котт порылся в бумагах, и вскоре мне оставалось только поставить свою подпись в нескольких местах. А заодно я получил на руки документ, что открыто наследственное дело. Тем самым, как мне объяснил нотариус, я как бы легализовался на соответствующей жилплощади. После чего нотариус выложил передо мной небольшую связку ключей на колечке: от квартиры, комнаты и самый маленький — от почтового ящика.

— Поздравляю, Иван Александрович, отныне вы законный владелец недвижимого и движимого имущества, завещанного вам Марией Андреевной Росси. Информацию в управляющую компанию я сам отправлю. Владейте! Только помните, что продать комнату в течение ближайшего полугода вы не сможете.

— Да помню, помню, — проворчал я.

— И прописаться раньше, чем через полгода в ней не получится, — добавил он. — Так что, если имеете желание пожить пока в Петербурге — то нужно будет озаботиться пропиской. А вообще я бы посоветовал если уж продавать квартиру, то не ранее чем через три года. Через это время согласно закону собственник освобождается от уплаты НДФЛ за проданную квартиру.