Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 50

— Да ладно, бог с ними, с письмами, — отмахнулся я, желая увести разговор подальше от этой скользкой темы. — Может, как-нибудь в другой раз. А я всё о насущном… Сколько всё-таки можно выручить за этот ларец?

— Как я и говорил, до миллиона. И насчёт потенциального покупателя… Я с человеком уже говорил, он согласен посмотреть ваш ларец. Записывайте телефон.

За этот телефон я хотел было Кулебяке сунуть пятитысячную, благо что свидетелей поблизости не наблюдалось, но тот гордо отказался. Даже обиделся, мол, за кого вы меня принимаете⁈

Потенциального покупателя звали Аркадий Григорьевич Штейн. Встречались мы в кабинете одного из трёх принадлежавших ему антикварных магазинов — кое-какую инфу я поглядел о Штейне в интернете. Это был седовласый мужчина в летах, одетый в солидный костюм-тройку, не выпускавший изо рта погасшую трубку.

Словно прочитав мои мысли, антиквар сразу пояснил:

— Врачи запретили курить, второй год держусь, а трубка создаёт хотя бы иллюзию курения. Ну что ж, показывайте, с чем пришли. Надеюсь, экспертное заключение с вами?

Следующие несколько минут Штейн изучал сначала заключение, а затем ларец. Наконец антиквар закончил осмотр и только теперь на его прежде я увидел проблеск удовлетворения и даже некоторого удивления.

— Просто поразительно, как хорошо ларец сохранился за столько веков, — качнул он головой. — Если бы не экспертное заключение столько уважаемого учреждения, то я подумал бы, что это качественная подделка. И клеймо… Да, оно точно принадлежало гильдии ювелиров Тосканы.

Я молчал, но весь мой вид говорил: давай же, называй свою цену. Но Штейн не спешил, так и эдак крутил ларец.

— В заключении написано, что здесь имеется второе дно… Ага, вот оно, сдвигается дощечка. Там что-то было?

— Письма любовные от какого-то Марко к какой-то Франческе на старом итальянском.

— А где они?

— Дома лежат. Они-то вам зачем?

— Любопытно было бы взглянуть. Сможете как-нибудь принести? Если они меня заинтересуют — я предложу вам достойную цену.

— Да пожалуйста, — пожал я плечами.

— Кстати, опись имущества не делали при вступлении в наследство?

— Нет, слишком много пришлось бы описывать. Просто комната с обстановкой.

— Ну тогда я дам вам за этот ларец пятьсот тысяч.

Сказал — и выжидательно посмотрел на меня.

— Может, хотя бы шестьсот?

— Видите ли, если впоследствии окажется, что эта вещь добыта вами незаконным путём и придут ко мне…

— Да никто к вам не придёт!

— Подождите, молодой человек, не перебивайте, — поморщился антиквар. — Так вот, если вдруг ко мне придут — я ничего не смогу доказать. И в лучшем случае просто лишусь ларца. А в худшем могут и штраф потребовать заплатить. Сейчас, конечно, не 90-е, когда в ход шли паяльники и утюги, когда нужно было выбить из человека деньги, но я бы не зарекался. Так вот, если бы я был уверен в «чистоте» этого ларца, то предложил бы все семьсот. А так…

Он развёл руками в стороны, как бы показывая, что бессилен против обстоятельств.

— Ну хотя бы тысяч пятьдесят накиньте, — вздохнул я.

Штейн тоже вздохнул и махнул рукой:

— Ладно, накину, исключительно только потому, что вы мне понравились.

И, заметив мой настороженный взгляд, усмехнулся:

— Нет, не в том плане, вы меня неправильно поняли. Я счастливо женат, у меня дети и внуки, а мужчины как объекты сексуального влечения меня никогда не интересовали. Так что можете облегчённо выдохнуть. Просто как человек вы мне симпатичны, а уж я в людях разбираюсь, поверьте мне.

— Спасибо, — криво улыбнулся я.

Минуты три спустя в мой рюкзак из сейфа перекочевали 550 тысяч наличными в виде 5-тысячных купюр. Надеюсь, не фальшивых. От предложения перевести деньги на карту я отказался, и Штейн мой отказ одобрил. Вроде по нынешним временам не бог весть какая сумма, однако банковских работников и она может напрячь. Не хватало ещё, чтобы мою карту заблокировали — от этих уродов всего можно ожидать.

А по пути домой зашёл в банкомат и из полученных у антиквара денег сто тысяч положил на карту. Таким образом заодно проверил, что они точно не фальшивые.

А мне нужны были опять же царские деньги, если я хотел продолжать отношения с Екатериной Зориной. Вот же, засела занозой в сердце, и ничем её оттуда не вытащишь.

На моей страничке тем временем фолловеры уже начали интересоваться следующим объектом моих паранормальных исследований. Оно и правильно, нечего забрасывать перспективное направление, где тебе ещё и за рекламу деньжат подбрасывают. Жаль, что никак блокировку с «телеги» не снимут, без VPN мой канал не посмотришь, а так бы и подписчиков было больше, и рекламы.

На этот раз я решил провести ночь в самой известной «заброшке» Питера — на бывшей фабрике «Красный треугольник». Благодаря интернету выяснил, что с виду — руины и пожарища, а по факту — памятник истории с 160-летней историей. Основан американцами, прославился галошами. Завод в свои лучшие времена имел 215 зданий, 84 цеха. Это был целый город!

Причём там можно было побывать как в составе экскурсии, там и «дикарём». Сначала я наведался туда в субботу днём. В некоторых зданиях располагались офисы, которые, правда, в выходные не работали, но это была лишь небольшая часть, всё остальное представляло собой такие руины, что можно было снимать батальные сцены.

Сверху цеха соединялись монорельсом, внизу проходила узкоколейка. Труд здесь был всегда максимально машинизирован и механизирован.

Почти сразу наткнулся на экскурсионную группу, предводитель которой, вещавший в небольшой, словно игрушечный мегафон, посмотрел на меня с подозрением. Разминулись… Под ногами валялось много галош, резиновых сапог, шин — остатки было «роскоши». И резиновая пыль, там, куда не добрался снег. А порой она лежала и поверх снега, неизвестно как пробившая себе дорогу к солнцу. Его сегодня хватало, а учитывая, что крыши раньше были стеклянными, то его лучи свободно попадали и внутрь, разгоняя даже намёк на мрачность.

Ничего, ночью тут будет совсем другая картина, думал я, неспешно обходя цех за цехом. Особенно учитывая жутковатую историю, связанную с подземными коммуникациями. Когда в 2002 году завод перестал работать и стал банкротом, все здесь было заброшено, ничего не охранялось. Подземные постройки привлекли внимание подростков. Им очень интересно было здесь лазить. В результате не одну жизнь унес завод из-за озорства. Поэтому было принято решение все подземные помещения затопить и огородить.

Понятно, туда уже не пролезешь. Но кто мешает побродить рядом и «послушать стоны» погибших?

А пока при дневном освещении снял несколько видосов со своим участием, где я рассказываю историю предприятия, включая трагедию с несчастными детьми. На контрасте с будущими ночными съёмками, не исключено, сюжет получится даже более мрачным.

Сюда же я вернулся в 10 вечера, прихватив с собой в рюкзаке доставшийся в наследство от России «вечный» термос с чаем и парочку бутербродов. А ещё при мне был измеритель электромагнитного поля, пришедший с одного из маркетплейсов. Прибор, если верить описанию, был предназначен для обнаружения паранормальных явлений. Прежде я обходился без этой лабуды, но тут вдруг приспичило проверить в деле такую вот приблуду, может, в глазах подписчиков она добавит основательности моим потусторонним изысканиям.

Было опасение, что могу здесь встретить каких-нибудь бомжей или, того хуже, каких-нибудь сатанистов, проводящих свои обряды — надписи на стенах соответствующего толка я приметил ещё днём, однако судьба была ко мне благосклонна, избавив от ненужных знакомств.

Зато я получил то, что хотел. Прежде всего шаги, которые я услышал на нижнем этаже в дыре в полу. А потом удар! Удар в конце коридора, будто упало что-то тяжелое. И все эти звуки зафиксировала моя камера, и мало того, измеритель ЭМП показал реальный скачок электромагнитного поля, фиксируя присутствие эктоплазменных сущностей. Мне даже самому стало реально жутко, и я, шёпотом комментируя на камеру происходящее, с огромным трудом удержался, чтобы не дать дёру. Всё-таки это был один из тех редких случаев, когда при мне реально происходило что-то паранормальное.