Эхо отражений (СИ) - Марченко Геннадий Борисович - Страница 34

Я мог разглядеть, на вид девушке что лет двадцать с небольшим. И двигались они с собачкой в сторону Храма Воскресения Христова на Крови, или попросту Спаса на крови. Но не думаю, что красотка собирается на службу, с собакой-то на поводке. Просто выгуливает питомца вдоль канала, наверное, это их излюбленный маршрут.

Я двигался с той же скоростью, то и дело поглядывая на девушку и, поравнявшись с мостиком, перешёл по нему на противоположную сторону, пристроился шагах в десяти позади объекта своего интереса. За незнакомкой оставался лёгкий шлейф сирени, напомнивший мне тот самый аромат, который проникал в комнату, когда открывался зеркальный портал.

А барышня спустя пару минут свернула в сторону Малой Конюшенной. И я следом за ней. Было в ней что-то притягательное, в этой девице, заставлявшее моё сердце учащённо биться. Что-то на уровне животного магнетизма.

Между тем незнакомка свернула в очередной переулок, на мгновение скрывшись из виду, а когда я повернул следом за ней и её собачкой, то моему взору предстала не очень приятная картина. Я бы даже сказал, тревожная. Потому как барышню с её питомцем окружили трое молодых мужчин вида, далёкого от интеллигентного. И явно с не самыми порядочными намерениями.

— Слышь, барышня, — щерился один из них, преградив девушке дорогу. — Не хочешь пожертвовать деньжат на нужды трудящихся?

— Вам деньги нужны? Но у меня их нет, — растерянно произнесла та.

Я, оперативно нырнув обратно за угол и осторожно выглядывая из-за него, невольно отметил, что выглядела она весьма премило. Вот только сама ситуация казалась отнюдь не милой. Безлюдный проулок почти в центре российской столицы, где средь бела дня грабят беззащитную женщину. Или все случайные прохожие просто попрятались, не желая нажить себе неприятностей?

— Так ты, краля, коль денег нет, можа, так расплатишься?

С этими словами самый здоровый из троицы потянул свои пальцы-сосиски к вздымавшейся груди девушки. Щёки молодой особы моментально вспыхнули румянцем, и она отвесила парню звонкую оплеуху. Болонка тут же залилась лаем, а здоровяк, осклабившись, схватил обидчицу за руку и потянул к себе.

— Люблю таких горячих…

— Давай, Карп, хватай её, и в подвал тащи, там повеселимся, — довольно загоготал третий подельник.

Болонка, озверев от такого отношения к своей хозяйке, решила проявить завидное мужество и попыталась укусить здоровяка за ногу, но тот просто пнул её, и несчастная собачонка с визгом отлетела в сторону.

Я никогда не отличался особой любовью к братьям нашим меньшим, но почему-то именно в этот момент во мне произошёл перелом. Не произнося ни звука, я рванул вперёд. Один из дружков Карпа, тот, что предлагал тащить девушку в какой-то подвал, увидел меня, но успел только рот открыть. А в следующее мгновение моя трость с набалдашником в виде львиной головы, перехваченная за нижнее основание, со всей силы опустилась на спину Карпа.

Тот крякнул, оборачиваясь. Не давая Карпу опомниться, я зарядил ему набалдашником по колену, после чего, не теряя ни секунды, двинул в пах одному из гопников. А вот за третьим не уследил, только почувствовал, как мне в левую скулу влетает кулак, а из глаз летят звёзды.

— Помогите!

Это, кажется, кричала девушка. Я отпрянул в сторону и замахнулся тростью, готовый двинуть сопернику по черепушке, если он рискнёт продолжить атаку. Но тот, увидев, что я настроен радикально, замер в нерешительности, хотя и держал в руке нож. Его подельники пока находились вне игры, не в силах принять вертикальное положение. Верзила вообще лежал на спине, с воем держась за перебитое колено, а второй сидел на корточках с выпученными глазами, прикрывая ладошкой свой многострадальный пах.

И в этот момент раздалась спасительная трель полицейского свистка.

— Ну, пёс, мы с тобой ещё встретимся, — процедил тот, кому ещё от меня нет досталось, посмотрел с сомнением на страдающих дружков и… попросту побежал.

Я поднят отлетевший в сторону котелок, водрузил его на голову, а мгновение спустя появился полицейский. Если точнее — городовой, насколько я после моей усиленной подготовки разбирался в правоохранительной иерархии царской России. Грузный, усатый, с бьющей его по ляжке висевшей на боку саблей и отчаянно на ходу дувший в свой свисток.

— Всем стоять! — гаркнул запыхавшийся страж порядка, доставая из кобуры револьвер.

Замерла даже девушка, правда, её испуг длился не более нескольких секунд.

— Вот те двое, они на меня напали, — ткнула она пальчиком поочерёдно в одного и второго гопников.

— А-а, Карп Шлыков и Николай Блинкин, — довольно осклабился городовой. — Попались, голубчики, на горяченьком, сейчас в околоток препровожу, а потом, глядишь, и на каторгу пойдёте. Ответите за все свои прошлые прегрешения. Хватит уже на воле гулять.

— Был ещё третий, но он убежал, — добавила любительница домашних животных. — Сначала деньги требовали, потом тот вон лапать меня начал. А этот молодой человек пришёл мне на помощь… Нам с Мими.

— Что? — шевельнул усами обладатель револьвера. — Вы были с подругой?

— Да нет же, Мими — это моя болонка.

Она схватила на руки тихо поскуливавшую собачонку.

— Мими, бедненькая, не испугалась, бросилась меня защищать, — принялась покрывать она мордочку своего питомца поцелуями. — Вон тот громила её ногой пнул… Господи, как можно было ударить такое беззащитное создание⁈

И тут же переключилась на меня.

— Ох, молодой человек, как же вы вовремя пришли на помощь! Сильно болит?

Я сначала не понял, о чём она, а потом до меня дошло, что на скуле у меня, кажется, наливается небольшой кровоподтёк.

— Да ерунда, — криво усмехнулся я, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к скуле. — Надо будет только что-нибудь холодное приложить.

— Надо будет, — согласно кивнул городовой. — Только для начала придётся и вам, барышня, и вам, молодой человек, тоже пройти в околоток, дать свидетельские показания.

— Я не могу идти, эта сволочь мне колено перебила, — подал голос Карп.

— Ничего, дружок твой тебе поможет, доковыляете в три ноги, тут недалеко. И не шалить мне, ежели что — сразу стреляю, — погрозил городовой револьвером.

Блин, а мне ведь наверняка в этом самом околотке придётся рассказывать про себя. Где живу, где служу… Могут последовать уточняющие вопросы, и тут я рискую попасть впросак.

— А можно барышня одна даст свидетельские показания? Просто я спешил на важную встречу, от которой очень многое зависит, и каждая минута промедления смерти подобна.

Городовой с сомнением посмотрел на меня, потом пожал могучими плечами:

— В общем-то, показаний пострадавшей хватит. Но потом, как свои дела сделаете, найдите время зайти в околоток на Большой Конюшенной. Знаете, где это?

— Примерно представляю, — кивнул я. — Обязательно зайду…

— Боже!

Тихий крик девушки заставил вздрогнуть не только меня, но и городового.

— Боже, она не дышит! Мими! Мими!!!

Она со слезами на глазах посмотрела на меня, на стража порядка, снова перевела взгляд на своего обвисшего в её руках питомца. И болонка, кажется, действительно не дышала.

— Сделайте же что-нибудь!

— Так что ж тут сделаешь… — немного растерянно пробормотал городовой.

И погрозил кулаком верзиле, который уже поднялся, но стоял на одной ноге, поддерживаемый подельником.

— Ужо я тебе! Точно на каторгу пойдёшь, убивец!

— Мими, Мими, — всхлипывала девушка, прижимая к себе остывающее тельце.

Сердце моё сжималось от вида несчастной, потерявшей, возможно, самое близкое существо… Хотя у неё наверняка есть родители, возможно, братья и сёстры, но эта болонка, похоже, была девушке особенно дорога. Не было у меня сил смотреть, как барышня убивалась, и я решил по-тихому ретироваться.

— Я, наверное, пойду, а в околоток загляну попозже, — сказал я и, получив одобрительный кивок городового, скорым шагом направился в сторону Екатерининского канала.

Минут двадцать спустя я уже осторожно входил в парадную доходного дома на Гороховой. В квартиру удалось подняться никем незамеченным. Заперев за собой дверь, только тут я смог облегчённо выдохнуть.