Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 43

— Сам-то как думаешь, гений? — я стал обычного размера и развёл руки в стороны, указывая на медленно выходящих из домов упырей.

Им таки надоело ждать.

— Чтобы еда сама к нам приходила, — прошелестел один из обитателей погоста, глубокий старик с ввалившимся носом и красными на выкате глазами. Лишь чудом не спотыкаясь о стелющуюся по земле свою же клочковатую бороду, он вытянул руки и первым побрёл на мужиков.

— Милослав, ещё шаг, и будешь свои конечности в канаве искать, как в прошлый раз. — Строго сказал я и обвёл мрачным взглядом других упырей. — Ратибор, Миролюб, вас это тоже касается. — Услышав на одной из крыш тихий шорох, я зыркнул туда и приметил двух одинаковых упырей — это были близнецы Прохор и Мирошка. Они побаивались меня еще с нашей первой встречи, поэтому держались дальше остальных. Оно и верно.

Все кровопийцы пусть и замерли, как вкопанные, но их голодные взгляды остались прикованными к людям. Медленно, но верно ситуация начинала выходить из-под контроля. Сейчас начнётся…

— Давайте все… — начал было я.

И как раз в этот момент козлобородый швырнул головкой чеснока в старого Милослава.

— … не будем делать глупостей, — выдохнул я, опуская руки.

— Ты чего творишь? — спросил у козлобородого озадаченно моргающий старый упырь. Он опустил глаза на вначале ударившую его в грудь, а теперь валяющиеся в траве головку чеснока.

— Ну дык это… Убиваю тебя, вроде как, — оторопело пролепетал козлобородый, начиная пятиться.

— Стоять на месте, — велел я ему, не спуская глаз с упырей — те уже были готовы броситься на людей, будто стая бешеных голодных псов.

— Сколько лет прошло, а каждый раз одно и тоже, — Милослав закряхтел, нагнулся, подобрал чеснок и задумчиво повертел его в когтистых пальцах. — Только урожай переводите.

— Вот и я о том же, — поддержал старика я, смещаясь чуть в сторону, чтобы встать между людьми и основной массой упырей.

— Может, колом попробовать? — предложил один из мужиков другому.

— Поумнеть попробуй, — от чистого сердца пожелал ему я и добавил. — Коли до утра доживёшь, конечно.

Козлобородый оглядел пускающих слюни упырей и тихо спросил:

— А чего их так много-то? Мы думали, меньше будет.

— Индюк тоже думал, да в суп попал. — С каждой секундой в моём голосе было всё меньше энтузиазма.

— А кто такой этот твой индюк? — тупо моргнул толстяк с тяпкой.

— В данный момент ты и твои дружки, — рубанул я правду-матку. — Только вас варить не станут. Так сожрут.

И не успел я договорить, как упырь по имени Ратибор принял мои слова за инструкцию к действию. Оскалив клыки, он бросился на людей, но получил от меня кулаком в острое ухо и ничком свалился на землю, дергая ногами.

Мужики испуганно сжались в кучку. Упыри медленно двинулись на них. Лишь я остался недвижим.

— Ребята, — призвал я, примирительно поднимая руки, — давайте жить дружно.

Старый Милослав зашипел и бросился на добычу. Но я вовремя наступил ему на бороду, из-за чего самый возрастной из упырей упал и приложился обтянутой серой кожей черепушкой о камень. Раздался выразительный и пронимающий до костей хруст, собственно говоря, кости. Человек бы после такого не встал, а Милослав сел и поковырялся пальцем в дырке в голове. Прямо через него тут же перескочил второй ретивый упырь. Этого я прямо в полёте схватил за шкирку и швырнул в стену со словами:

— Давайте жить дружно, говорю!

Но куда там…

Мужики, как заправские гренадёры с упорством, достойным лучшего применения, стали забрасывать упырей чесноком. Те же, в свою очередь, решили сегодня поужинать любой ценой. Я понимал, что сдержать такую толпу не смогу и рявкнул незадачливым кладоискателям:

— В избу. Живо!

Четверо ломанулись в ближайшим дом, и только один, самый молчаливый, остался стоять, как вкопанный.

— А в какую? — хлопая глазами спросил он, поочередно тыча пальцами в покосившиеся домишки.

Вместо ответа я оттолкнул наседающих упырей, прыгнул к мужику, сгрёб его в охапку и понёсся к ближайшей избе. По счастью, её закрытые ставни уцелели, правда дверь отсутствовала, но это уже лучше, чем совсем никакого укрытия. Швырнув орущего мужика через порог, где уже бестолково топтались его дружки, я развернулся к оголодавшим преследователям и зарычал:

— Пр-р-р-очь! Назад! — свои слова я подкрепил мощной затрещиной, которую отвесил самому расторопному упырю. Сил я не жалел, да и руку сделал лапой, отчего бедолага свалился, как подкошенный. Только челюсть о порог клацнула.

Но это не остановило любителей человечины. Пришлось обратиться медведем и вывернуть парочку самых оголодавших наизнанку, заодно поломав несколько хребтов. Короткая, но суровая демонстрация силы остудила пыл даже самых отчаянных упырей, и они замерли в нерешительности.

— Мы еще можем разойтись миром, — спокойно предложил я, принимая человеческий облик. — Давайте без жертв и… — мой взгляд опустился вниз, где лежавший у порога Миролюб сгребал внутренности в распоротый медвежьими когтями живот. Неудобно как-то вышло, но былого не воротишь. — Ну вы поняли, речь о человеческих жертвах, — нашелся я. — Вы-то за пару ночей будете как новенькие, а вот сельские мужики так не смогут. Хватятся их в деревне, станут искать. Узнаю куда и зачем пошли. Наверняка царю донесут, он явится с войском и всех вас перебьет. Вам это надо?

— Не надо, — нестройным хором ответили упыри.

Я облегченно выдохнул — кажется, вопрос решится малой кровью. Или что там у упырей вместо неё?

— Вот и я о том же. Зачем усложнять, да? — я чуть повернул голову, чтобы заглянуть в избу. Мужики стояли внутри. Их было четверо. У меня внутри неприятно защекотало. — Где пятого потеряли, балбесы?

— Тута я, — раздался голос козлобородого. — Нож обронил, искал вот. Порезался ещё…

— Твою ж мать, — только и выдохнул я, ощущая, как ноздри начинает щекотать запах теплой человеческой крови.

Глаза упырей вспыхнули нестерпимо ярко, и они волной хлынули к избушке. Снова пришлось мне примерить медвежью шкуру. Мощные лапы раскидывали нечисть, словно быстрый ветер сухие листья, корни и трава вырывались из-под земли, обвивали упырей и вжимали в грязь. Налетевшие совы ухали и царапали обезумевших от жажды крови нападавших когтями. Даже пара кабанов вбежала в хутор, сбивая человеческие фигуры, как кегли. Мужики в избе вопили и кидались чесноком, почём зря, по большей части попадая мне по загривку.

В какой-то момент мне показалось, что упыри вот-вот одумаются. Но тут свесившиеся с уцелевшей крыши Прохор и Мирошка решили вырвать ставни. Прежде чем я успел помешать, они реализовали задуманное. Раздался звук глухого удара, и высунувшаяся из окна лопата отправила Прохора в глубокий нокаут.

Его брат-близнец не успел даже удивиться, когда получил топором точно в лоб и рухнул рядом. У него и раньше-то были глаза широко посажены, а теперь и вовсе акулу-молот стал напоминать. Но это ненадолго. Как я и говорил прежде, если упыря не убить, то он полностью регенерирует за пару-тройку ночей, в зависимости от тяжести полученных увечий. Чтобы навсегда разделаться с такой нежитью нужно или сжечь, или обезглавить. Но это крайние меры, на которые я уже почти решился, как вдруг из-за частокола раздался глухой и протяжный голос:

— Чего расшумелись. — Неестественно тонкие и длинные черные руки вцепились в заточенные бревна, а чуть позже над ними появилась косматая голова с одним единственным глазом. Похожее на палочника, но человекоподобное существо приподнялось и вытянуло голову на тощей шее, внимательно разглядывая всех присутствующих.

Упыри тут же замерли на месте, а я не знал, радоваться мне или нет. С Лихом Одноглазым у нас знакомство как-то не задалось. Уж больно он (или оно?) был непредсказуемым и неадекватным: мог одним махом без видимой на то причины лосю голову откусить, а мог птичек на своих пальцах, похожих на паучьи лапы, держать и часами слушать, как те чирикают. Вот и угадай, что в его черепушке в этот раз творится.