Профессор-Целитель (СИ) - Савич Илья - Страница 46

— Ваше благородие! — глава семейства Анисимовых наконец-то опомнился и обратился ко мне. — Приносим свои извинения, Пётр вас побеспокоил без надобности. Однако в ваших услугах мы не нуждаемся: господин Дегаль уже давно оказывает нашей семье честь своим покровительством и лечит нас. И мы полностью ему доверяем!

— В навыках уважаемого коллеги, — кивнул я в сторону Дегаля, — у меня никаких сомнений нет. Однако сейчас я вижу больную в крайне плохом состоянии. И раз уж я здесь, позвольте поучаствовать в определении диагноза.

— Диагноз уже установлен, — Дегаль недовольно скрестил руки. — У Марии Демьяновны болезнь почек — пиелонефрит, осложнённый уретритом. Состояние несомненно плохое, соглашусь. И действовать необходимо как можно скорее. Но накопленной за ночь магии мне хватит, чтобы стабилизировать её состояние. А в дальнейшем уж начнём искоренять болезнь.

— Григорий Романович, — тихо произнёс Пётр, шагнув ко мне поближе. — Пожалуйста, посмотрите Машу. Она болеет уже третью неделю и становится только хуже. Я боюсь… боюсь, что она…

Парень никак не мог заставить себя произнести самое страшное. Но я здесь, и сделаю всё, чтобы договаривать не пришлось.

Не уверен насчёт диагноза, но Мария выглядела действительно плохо, и в чём он точно был прав — действовать необходимо быстро, уже в ближайшие минуты. Однако прежде чем приступать к делу, следовало разобраться с неразберихой среди присутствующих.

— Пётр, — негромко возмутился Дегаль. — Вы сомневаетесь во мне?

— Конечно нет, дорогой вы наш, — выступил вперёд глава семейства. — Петя просто не в себе, ваше благородие.

— Демьян Афанасьевич, — сдвинул брови лекарь, — я прибыл по вашей просьбе, несмотря на крайнее истощение после вчерашних изнурительных операций над пострадавшими из-за аварии. Мой Источник только начал восстанавливаться, но вместо того, чтобы отдыхать и набираться сил, я здесь, обрекаю себя на ещё один день пустоты!

— Мы всё понимаем! Всё отлично понимаем, господин Дегаль! — начал оправдываться Анисимов. — Да не обращайте вы внимания на Петьку. Волнуется он за сестру, вот и всё. Сейчас со всем разберёмся… Что вы делаете, Григорий Романович⁈ — прервался он, заметив, как я подхожу к кровати.

В этих бессмысленных спорах они забыли про самое важное. А Мария тем временем чахла на глазах.

— Господа, — начал я говорить, — давайте будем благоразумны. Разве не гласит замечательная поговорка, что одна голова хороша, а две лучше? — я взглянул на Анисимова. — Если вы установили диагноз, господин Дегаль, неужто не хотите получить ещё одно подтверждение от коллеги? Если до вас дошли правильные слухи обо мне, конечно.

Дегалю обращение не очень понравилось. Он нахмурился, пару секунд размышлял, но всё же согласился.

— Хорошо, Григорий Романович, но это не должно быть долго. Необходимо как можно скорее приступить к лечению.

— Я постараюсь сделать всё быстро, — согласился я. А затем повернулся к студенту: — Пётр Демьянович.

— Да, Григорий Романович? — подскочил парень.

— Расскажи мне подробно, как протекала болезнь у пациентки. С самого начала и во всех деталях.

— Маша — она… — начал было Пётр, но я его прервал.

— Сейчас это не Маша, не твоя сестра, Пётр. Сейчас это пациентка. Охлади рассудок и старайся не поддаваться эмоциям, они сейчас ни к чему. Вспоминай детали и анализируй ясно.

— Х-хорошо, — кивнул Пётр.

А пока он собирался с мыслями, я провёл первичный визуальный осмотр больной. Мария выглядела измученной и очень слабой. Приложил руку к потному лбу и понял, что у неё сильный жар. Затем приступил к более тщательному осмотру — сперва начал проверять пульс и давление.

— Маша, кхм, то есть пациентка, — поправился Пётр. — Около двух недель назад начала жаловаться на боли в спине. Она занимается танцами, и во время одного из занятий ей стало плохо. Потом боли стали повторяться.

— Да, мы тогда определили, что это проблемы спины, — вставил своё слово Дегаль. — И небезосновательно, у Марии Демьяновны уже были похожие травмы. Так что я уверен: причину тех болей определили верно. Это вообще другой случай, не связанный с текущим состоянием, Пётр.

— Ваше благородие, — обратился я к коллеге. — Прошу, проявите сдержанность, всё-таки отвечает мой студент. В ваших знаниях я не сомневаюсь, но вы должны со мной согласиться, что иногда устами учеников глаголет истина, которую мы, опытные лекари, не замечаем. Буду очень вам благодарен.

Взгляд Дегаля сверкнул льдом. Он понял, что скрывалось за этими словами.

— Как пожелаете, Григорий Романович, — процедил он и отвернулся к окну.

Демьян Афанасьевич и его супруга обеспокоенно переглянулись. Но сейчас они боялись нагнетать обстановку дальше, и держали языки за зубами. Всё-таки несмотря на то что меня привели безо всякого одобрения, за дочь переживали оба родителя.

— Пётр, продолжайте, — кивнул я студенту.

Давление у девушки было низкое. Жар, по моим прикидкам, был в районе сорока градусов. Всё очень серьёзно.

— Боли постоянно появлялись и исчезали, ей прописали уменьшить нагрузки, растираться и сохранять покой. Но три дня назад состояние ухудшилось, — продолжал студент. — Боли в пояснице стали невыносимыми. Появились жар и рвота. Пациентка жаловалась на болезненные мочеиспускания.

— Характер? — спросил я. — Частота и объём?

— Частые и малого объёма, — вспоминал Пётр, смущённо покраснев.

Непросто ему было говорить о подобных вещах в отношении сестры. Но взгляд вскоре загорелся — видно, он подумал, что я нащупал дорожку к истине. И, возможно, он был прав.

Правда, всё могло быть не так, как он ожидал.

— Господин Дегаль поставил диагноз пиелонефрит, — продолжал Пётр. — Я поначалу думал, что это аппендицит, но…

— Но никаких симптомов, характерных для аппендицита, не наблюдалось, — снова вставил Дегаль. — Мышцы живота не напряжены. Боль в пояснице, в области правой почки, а не спереди, в нижней части, как это обычно бывает.

— Коллега, — уже твёрже обратился я к нему.

— Да-да, не мешаю вашему сбору анамнеза, — он отвернулся обратно и замолчал.

Конечно, мнение полноценного лекаря было бы очень кстати. Но сейчас Дегаль вымотан тяжёлой работой, в чём я его прекрасно понимаю, и уязвлён в чувствах. У него замылился взгляд. Он вёл пациентку долгое время и сейчас не в состоянии посмотреть на ситуацию со стороны, под иным углом.

Мне требовался более непредвзятый, критический взгляд на ситуацию.

Заодно я решил проверить слова Дегаля. Живот действительно не был напряжён, что нехарактерно для обычного аппендицита. А при нажатии девушка никак не реагировала. Она находилась в затуманенном, но всё же сознании.

— Когда случилось обострение? — спросил я студента.

Но тот не сразу вспомнил детали, а вместо него ответила сударыня Анисимова:

— В обед, Григорий Романович, — подалась она вперёд.

Демьян Афанасьевич хотел было остановить её, но женщина проявила норов и решила принять участие в обсуждении.

— Петенька спал, не знал о произошедшем, — объяснила она. — Мы как раз собирались обедать, и я помогала Машеньке, хотела накормить её куриным бульоном. Больше в неё ничего не влезало. И вдруг стало совсем худо!

— Мама, — раздался вдруг тихий, слабый голосок девушки.

— Очнулась! — воскликнула госпожа Анисимова. — Доченька моя очнулась! Как ты себя чувствуешь?

Она кинулась к кровати, присела на самый край и обхватила руку дочери.

— Болит, — тихо произнесла девушка.

— Где болит, Мария Демьяновна? — спросил я.

Девушка медленно повернула на меня голову, взглянула блёклыми глазами и чуть ли не одними губами прошептала:

— Спина. Справа. Тошнит…

И правда, по виду её вот-вот снова должно было вырвать. Но, видно, уже было нечем.

— А вот здесь? — я коснулся низа живота.

Всё-таки проверить гипотезу Пети про аппендицит стоило.

— Не знаю, — не сразу ответила Мария Демьяновна. — Ноет. Всё тело.