Профессор-Целитель (СИ) - Савич Илья - Страница 43

— Излагайте, — ответил я настороженно.

— Если вы так высоко ставите свои умения, Григорий Романович, то, полагаю, и моя ставка должна быть достойной. Видите ли, наш дворник недавно пострадал и какое-то время не сможет работать, поэтому убирать наше помещение некому…

— Господин Коган, — холодным голосом произнёс я. — Прежде чем вы скажете лишнее, должен вас предупредить. Я дворянин, и некоторые предложения могу найти крайне оскорбительными.

Коган немного стушевался. Он наверняка хотел, чтобы я поработал уборщиком вместо выбывшего Сеньки. Кстати, надо будет поведать Фоме, что сталось с его приятелем.

Прежний я без раздумий принял бы эту ставку, потому что в своих силах я уверен и не нахожу ничего зазорного в подобной работе. Но нынешний я, Григорий Романович Вересаев, был потомком дворянского рода. И если бы я допустил даже возможность подобной работы, при всём моём уважении к дворникам, моей репутации пришёл бы конец.

— Давайте так, господин Коган, — я достал из внутреннего кармана мундира кошель и открыл его. — Если я не оправдаю ваши ожидания, то заплачу сумму, равную ежемесячному членскому взносу.

— Но не вступите в сообщество, — уточнил Коган.

— Разумеется, — кивнул я и достал из кошеля последние пятнадцать рублей.

Дворянин может ставить деньги, но не честь.

— Что ж, Григорий Романович, — посерьёзнел Владислав Георгиевич. — Принимаю вашу ставку. Удивляйте!

Я уверенным шагом обошёл Когана и двинулся прямиком к группе атлетов, которые уже подбодряли Фёдора Михайловича для очередной попытки взять вес.

Вообще-то он был действительно силён, а штанга даже слегка гнулась от здоровенных дисков. Многие другие снаряды здесь, кстати, были неразборными. Вдоль стены за атлетами лежали штанги с ядрами по бокам. Но места в зале хватало: едва ли не половина помещения пустовала.

Атлеты наконец обратили на меня внимание и заинтересованно следили за моим приближением.

— Господа, позвольте представиться! — громко объявил я. — Меня зовут Григорий Романович Вересаев. И мы с Владиславом Георгиевичем заключили небольшое пари, что я смогу помочь Фёдору Михайловичу в выполнении упражнения.

Фёдор Михайлович нахмурил брови и бросил взгляд на Когана, который стоял у меня за спиной. Не знаю, что он там ему показал, но Фёдор Михайлович не спешил возражать.

— Позвольте дать вам пару советов, и уверяю, в следующий раз вы возьмёте этот вес, — обратился я к нему.

Фёдор Михайлович нахмурился и хлопнул друг о друга испачканными мелом ладонями.

— Извольте, Григорий Романович, — произнёс он низким басом. — Чего ж такого вы знаете, чего не знаю я?

Глазами он явно оценил моё телосложение. Да, несмотря на то что я был выше чуть ли не на голову, в силе явно уступал. Но в чём я не уступал, так это в знании техники.

Никита, тренер ты мой дорогой! Передаю тебе привет из другого мира и надеюсь, что у тебя там всё складывается отлично. Твои старания не пропали зря!

Сперва я высмотрел для себя лёгкую штангу с небольшими ядрами. Вес мне сейчас не важен, так что выпендриваться не буду.

— Во-первых, повторяйте в точности, как делаю я, — сказал я и встал напротив Фёдора Михайловича.

Штангу положил у ног, а затем принялся зеркально показывать правильную стойку для поднятия штанги с пола с последующим жимом над головой.

— Встаньте так, чтобы гриф штанги проходил ровно над серединой вашей стопы, — объяснил я.

Когда он повторил, дополнительно подошёл и поправил положение.

— Ноги на ширине плеч или чуть уже, носки слегка развернуты наружу. Отлично, вот так.

И вернулся обратно зеркалить атлета.

— А теперь наклонитесь и возьмитесь за гриф, — продолжил я, ловя на себе заинтересованные взгляды остальных мужчин в трико. — Хват чуть шире плеч. Кисти должны быть прямыми, без переразгибания в запястьях. И очень важно — спина! Она должна быть абсолютно прямой, с естественным прогибом в пояснице, вот так…

Я продолжал показывать на собственном примере и повернулся в профиль, чтобы было лучше видно.

— Лопатки сведены. Грудная клетка расправлена. Взгляд направлен строго вперёд или чуть вверх. Теперь нижняя часть. Таз выше коленей, а плечи чуть впереди грифа. Руки в локтях полностью выпрямлены. Да, отлично, Фёдор Михайлович. Подождите, сейчас внесу коррективы.

Я снова подошёл к атлету, аккуратно поправил положение. Фёдор Михайлович нехотя слушался, но было видно, что ему непривычна такая техника.

Всё-таки атлетика здесь только зарождалась. И несмотря на натуральные и довольно впечатляющие результаты здешних силачей, спортсмены моего времени и мира ушли далеко вперёд в понимании биомеханики движений.

Но было ещё кое-что, из-за чего мой совет мог не сработать.

— Подскажите, Фёдор Михайлович, у вас относительно недавно была травма колена, я правильно понимаю?

Фёдор Михайлович удивился. Остальные тоже. Пара человек даже перешёптывались, мол, как это он узнал.

— Верно, Григорий Романович, — кивнул атлет. — Но травма уже прошла, у меня ничего не болит.

— У вас не болит. Вы верно сказали, — согласился я. — Но вы ошибаетесь, травма ещё не прошла полностью.

Я окинул зал беглым взглядом в поисках чего-нибудь подходящего и наткнулся на висящие на шведской стенке полотенца. То, что мне нужно.

Быстрым шагом пошагал к полотенцам, взял одно, проверил, достаточно ли оно эластичное. Вернулся к Фёдору Михайловичу и обвязал ему колено.

Остальные наблюдали молча.

— Вот так будет лучше, — я закончил заворачивать ткань, встал и отряхнул руки. — А теперь давайте-ка ещё раз повторим технику, сначала без веса. Ноги на ширине плеч, ага… вот-вот, верно…

Мы несколько раз повторили движения от начала до конца и закрепили технику с небольшим весом для разминки.

Первая попытка сорвалась. Штанга дошла до груди и полетела вниз: тело атлета помнило старую привычку и на середине движения предало новую.

— Не выходит, — процедил Фёдор Михайлович, багровея. — Вы мне всё сбили, господин лекарь.

— Сбил, — согласился я. — Ровно на одно движение. Вы берегли колено, и потому теряли опору. А теперь колено держит полотенце, ноги поставлены правильно, и беречь его не нужно. Тело этого ещё не знает и ведёт вас по привычному пути. Скажите ему.

Он молча посмотрел на обвязанную ногу. Потом на меня. Потом снова взялся за гриф.

Наконец настал момент истины.

Фёдор Михайлович несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, собираясь с силами, ещё раз размял шею, руки и ноги. Тронул обвязанное полотенцем колено, затем взялся за штангу и…

— Раз! — воскликнул я.

А Фёдор Михайлович поднял штангу на грудь, пока я напротив него выполнял те же движения с лёгким снарядом.

— Два!

Жим штанги вверх — плечи вздулись, руки начали разгибаться в локтях, и натужившийся, покрасневший Фёдор Михайлович, скалившись под вздёрнутыми усами, плавно поднял штангу над головой и зафиксировал положение с вытянутыми руками.

Он взял вес!

А потом с диким, радостным полукриком-полурыком уронил штангу на пол и воскликнул:

— Да!!! Получилось! Получилось, господа!

Члены атлетического сообщества заметно обрадовались взятому рекорду. Захлопали, вовсю поздравляли своего коллегу и подходили ко мне пожать руку и поблагодарить.

Затем Владислав Георгиевич подошёл ко мне сзади, опустил свою руку на плечо и усмехнулся.

— М-да, Григорий Романович… Право слово, удивили. Подскажите, где вы такую технику исполнения выучили? Небось, за границей бывали?

Он явно забеспокоился. Похоже, испугался, что зарубежные соперники окажутся лучше подготовлены.

— Да нет, и на нашей родине умельцы есть, — успокоил его я. — Но, простите, делиться информацией я не могу.

— Понимаю, понимаю, — серьёзно покивал Владислав Георгиевич. — А что за услуги вы хотели нам предложить?

— Мои условия таковы, Владислав Георгиевич, — пояснил я. — Я стану членом вашего сообщества и его лекарем.