Профессор-Целитель (СИ) - Савич Илья - Страница 28

Тем временем ко мне подошла женщина в фартуке служащего. Лет сорока, крепкая, с серьёзным скуластым лицом и толстой пшеничной косой. На таких в моём мире держалась добрая половина медицины, а в этом и того больше, наверное.

— А вы Григорий Романович, да? — вместо приветствия сказала она. — Меня Тамарой звать.

— Очень приятно, — чуть поклонился я. — Так и есть, Григорий Романович.

— Иван Николаевич предупредил, вы теперь начальствовать будете здесь, — снова перешла к делу Тамара. — Пойдёмте, всё покажу.

Следующие пятнадцать минут мне проводили экскурсию по лазарету. Многие лица больных, которые страдали на койках, мне уже были знакомы. Да и причины, по которым они оказались тут, я вполне помнил.

Но если на этапе первой помощи всё обходилось нормально, то в лазарете людей явно не хватало. Служащие и подлекари будто сдавали самый жуткий норматив по челночному бегу. Только помогут одному страждущему, как уже надо спасать другого. При этом предыдущий так и не получал должного внимания.

Да, Лазарев оказался прав. Здесь не хватало рук, но сильнее не хватало организации. Подлекари были молодыми, не обладали достаточным опытом. А служащие вроде Тамары просто не успевали смотреть на ситуацию шире, чем вынести утку, остановить кровотечение или поменять пропитавшуюся повязку.

Помимо этого, пострадавших завозили и завозили, приходилось ставить койки в коридоре, тратить время на расчистку пространства и размещение.

Короче, нужно действовать кардинально.

— Тамара… как вас по батюшке? — спросил я.

Женщина удивилась, но тем не менее ответила:

— Семённа я…

Видимо, для неё это странно. Лекарь-дворянин обращается с простой служащей уважительно, как с равной. Но для меня это было привычным.

— Тамара Семёновна, остановите всех, — сказал я. — И соберите их в коридоре. Быстро.

Видно было, что она хотела что-то возразить и снова удивилась. Но поспешила исполнять приказ.

Через минуту передо мной стояли пять служащих и три подлекаря. В обычном режиме более чем достаточно, но при нынешних обстоятельствах это впритык.

— Шось стряслось-то, сударь? — буркнул грузный волосатый мужик с горбатым носом, наверное южных кровей. — Мы тут работу работаем-с!

— И так запыхались, теперь ещё на сбор созвали, — поддержал его стоящий рядом мужик.

Крупный, с широкой челюстью и поломанным носом. Такие обычно отправляют людей в больницу, точнее в травму. А не ухаживают за ними. Хотя, быть может, у него налаженный бизнес-процесс?

— Да ладно, хоть передохнём, — выдохнул молодой русый парень с простодушным лицом.

Ещё двое служащих осторожно молчали. Самый старший из всех, худощавый старик, стоял и изучал меня равнодушными глазами. Второй была Тамара, и она пыталась понять, что я из себя представляю — так внимательно разглядывала меня с ног до головы.

Всего пять служащих. И два подлекаря — парни всего года на два-три младше меня. Нынешнего меня, конечно. Но эти привыкли слушаться лекарей беспрекословно, да и вымотались изрядно, поэтому просто ждали, что я скажу.

Да и видно было, что, несмотря на более высокую должность, парни не обладали должным авторитетом перед служащими. Потом, когда наберутся опыта, пропасть между ними станет огромной, но сейчас это лишь зелёные птенцы, которым повезло обладать даром целительства. Без этого просто не стать подлекарем.

— Сейчас все выдохнули и успокоились, — ровным тоном сказал я.

Раньше голос был поставлен отлично, теперь же приходилось напрягать голосовые связки, чтобы меня все послушали с первого раза. Получалась лишь тень меня прошлого, но тут и публика попроще, чем та, которой я руководил раньше.

— Хватит бегать между койками. Если пациент стонет от боли, это не значит, что ему нужна срочная помощь.

Будто специально, за стеной раздались вой и ругань. Служащие с подлекарями обернулись.

— Не отвлекаемся, — вернул я их внимание. — Сперва нужно…

Тут мне пришлось прерваться, потому что в лазарет вошли двое. Их я не ожидал увидеть.

— Григорий Романович, мы на подмогу, — заявила Анна, уверенно шагая навстречу.

— Да, говорите, что делать, — кивнул Павел.

Он глазами пересёкся с двумя подлекарями, что стояли в кривой шеренге, и встал рядом с ними. Видимо, знакомые.

Анна же встала рядом со мной, причём с таким видом, что явно чувствовалось отцовское влияние. Все чуть вздрогнули, но будто сами не понимали, отчего именно.

— Отлично, — кивнул я. — Так намного лучше. Значит, слушайте внимательно! Сперва разделим больных на четыре разряда. Первый — срочные. Опасность для жизни. Им требуется немедленная помощь, и в первую очередь занимаемся срочными. Павел, они на тебе, — обратился я к парню.

— Принято, Григорий Романович! — яро воскликнул тот, чем вызвал удивление у знакомых.

Жестом Павел объяснил им, мол, потом всё объяснит.

Я выбрал его, потому что видел в деле. Остальных нужно ещё проверить.

— Как вас зовут? — обратился я к старшему служащему.

— Кузьма.

— Кузьма Аполлоныч, — добавила Тамара Семёновна, чем удивила всех остальных, особенно самого старика.

— Кузьма Аполлонович, вы и Анна Ивановна будете работать вместе с Павлом… — Я взглянул на парня.

— Аркадьевич, — ошарашенно произнёс тот.

— С Павлом Аркадьевичем. Приступаете немедленно, за старшую Анна Ивановна.

Сама сударыня Лазарева слушала молча и старалась не выдавать волнения.

— Если случай требует, зовите меня, — заключил я и отправил их вперёд.

Кроме налаживания обстановки, нужно было дать всем немного отвлечься от творящегося вокруг хаоса и перезагрузиться. Лучше сейчас потерять пару минут, чем потом потерять всё из-за спешки.

— Второй разряд — средние, — продолжил я. — Они могут кричать, звать на помощь, ныть. Но если их случай терпит хотя бы минут двадцать, а то и полчаса, пускай терпят. Не скачите между ними, а планомерно лечите каждого по порядку.

Сделал небольшую паузу, чтобы переварили. И попутно оценил реакцию, чтобы понять, кто из них посмышлённее.

— Как вас зовут? — обратился я к подлекарю слева.

— Артур Маркович, — кивнул он.

Его я определил в тройку с Тамарой Семёновной и Федей, тем самым простодушным пареньком, который наотрез отказался, чтобы его называли по имени-отчеству. Они занимались больными средней тяжести.

Артур показался мне достаточно смышлённым, чтобы взять на себя этих пациентов, к тому же у него в поддержке будет прожжённая Тамара Семёновна и исполнительный Федя. Должны справиться.

Оставшимся раздал по короткому приказу: Генка Кулак (он сам так представился) принимает новых и сортирует по разрядам, чернявый Георгий уводит лёгких в стационар, подлекарь Костя следит, чтобы никого не увели раньше времени, и латает мелочь на месте. Молчаливый Остап Фёдорович остался на подхвате.

Себе я забрал самое дорогое: серьёзные случаи и контроль, чтобы команды сменяли друг друга раньше, чем начнут валиться с ног.

— Вопросы есть? — воскликнул я в заключении.

Никто не издал ни звука.

— Вопросов нет, — кивнул я. — Тогда за работу! Я рядом, и зовите, даже если вам «показалось» и вы «не уверены». Лучше перебдеть!

Персонал разошёлся по лазарету, я двинулся вперёд. Одновременно следил, чтобы больных правильно распределяли по разрядам и проводили верные процедуры.

Анна, Павел и Кузьма Аполлонович уже закончили с первым «срочным», уложили его отдыхать и двинулись к следующему. Артур с Тамарой Семёновной и Федей спокойно промывали ожоги и накладывали повязки тому бедняге, которого пришлось спасать из рук Знахарева.

Генка с лёгкостью возил каталки и укладывал новых пациентов на свободные койки, словно те весили совсем ничего. Даже здоровенный бородач, по виду настоящий кузнец со старыми шрамами от ожогов на руках.

Георгий прозорливо выпроваживал тех, кто кричал больше, чем болело на самом деле. Такие тоже находились. Не особо церемонился и с остальными, но действовал эффективно.