Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 51

— Ты не представляешь, что тут происходило, пока тебя не было, вся академия на ушах. Дориан с вот такими синяками, — обводит вокруг глаз пальцем. — А Биас, он, говорят, за тебя заступился. К тебе опять этот Дориан приставал, да? Жаль, меня не было рядом, я бы ему врезала бы хорошенько, давно напрашивался.

Я сжимаю стаканчик и не знаю, с чего начать разговор. Мэйрин — единственная, кто может мне помочь и кому я могу довериться. Хотя прекрасно помню, что Аурелия ее шантажировала и заставляла выполнять поручения.

И несмотря ни на что, она меня бросила.

— Мэйрин… — боюсь даже вслух произносить, — мне нужна твоя помощь.

— Конечно, что нужно?

Я нервно провожу пальцем по краю стаканчика.

Слова застревают в горле.

Боги, почему это так унизительно?

— Мне нужно экстренное средство предохранения.

Произнести это вслух оказывается почти физически тяжело.

Мэйрин так и застыла с приоткрытым ртом.

— Чего?

— Постой-постой… — поправляет галстук так, будто ей стало душно.

— С кем? — задаёт следующий вопрос.

— Ты хочешь сказать, что ты и Биас…

— Нет, — тут же прерываю её. — И не Стайлер, даже не думай! — шиплю почти гневно.

— Тогда кто? Ты ведь девственница, Фрэнс.

Её слова выстреливают по самому уязвимому.

— Постой… Неужели… — в глазах вспыхивает догадка.

Она замолкает с раскрытым ртом, на лице смесь эмоций шока, ужаса и восторга.

Я всё-таки опускаю взгляд, не в силах выдержать выражение её лица.

Горло сжимается так, будто я проглотила что-то острое.

Это невыносимо.

Невыносимо сидеть здесь и говорить об этом вслух, вообще думать об этом. Невыносимо, что при одной мысли о произошедшем у меня снова начинает гореть кожа. И томно тянуть низ живота.

Мне хочется исчезнуть.

Провалиться под этот стол. Раствориться. Сделать вид, что ничего не было.

Но было.

И именно поэтому мне сейчас так мучительно стыдно. И хуже всего я не могу врать самой себе.

Я остановилась бы, если бы действительно захотела.

И я до сих пор чувствую его руки. Его голос. То, как я сама отвечала ему.

Я сжимаю стаканчик сильнее, чувствуя, как горячий картон мнётся под пальцами.

— Ахренеть… — уже тише произносит Мэйри, рассматривая моё лицо.

Я нервно облизываю губы.

Даже сейчас язык не поворачивается назвать его имя.

Будто если произнесу — всё станет окончательно реальным.

Будто стены Академии услышат.

Будто меня тут же осудят.

— Это случайно вышло, — произношу хрипло и тут же понимаю, насколько жалко это звучит.

Мэйрин моргает.

— Случайно?..

Щёки вспыхивают ещё сильнее.

Боги.

Лучше бы она смеялась. Потому что её ошеломлённая тишина добивает куда сильнее.

— Я не знаю, как это объяснить, — быстро шепчу, чувствуя, как внутри всё начинает путаться. — Всё было… сложно.

“Сложно”.

Слово кажется настолько слабым рядом с тем, что между нами произошло, что мне хочется закрыть лицо руками.

Мэйрин медленно подаётся вперёд.

— Франческа… Мы говорим о нём, да? Просто кивни.

Сердце срывается вниз.

Я резко поднимаю на неё взгляд.

И по тому, как расширяются её глаза, понимаю — этого хватило.

— Франческа, да ты понимаешь вообще, сколько девчонок тут в него влюблены? — она едва не давится словами. — Да половина Академии в обморок упадёт, если узнает! И ты сейчас сидишь передо мной и просишь таблетки после ночи с ним?

Я откидываюсь на спинку стула.

Вот и всё.

Теперь это существует не только в моей голове.

— Так что, можешь помочь или мне придётся выбираться в город?

И надо решить этот вопрос поскорее.

— Не надо в город. Конечно, у меня есть, — она берёт свою сумку и принимается в ней активно копаться.

— Вот, — зажимает в руке серебристую пластинку и скользит ладонью ко мне.

Я перехватываю и всё равно боюсь, что кто-то заметит, смотрю на занятый столик, что был ближе всего. За ним двое парней, но, кажется, им до нас нет никакого дела.

Я беру пластинку.

— Одной достаточно, — говорит Мэйрин и наливает в стакан из графина воды.

Пальцы так сильно сжимают пластинку, внутри всё неприятно скручивается.

Это просто вынужденная мера. Последствие. На кону слишком много, чтобы потерять всё из-за одного раза.

Одного.

Достаточно, чтобы разрушить себе жизнь. Особенно если речь идёт о таком мужчине.

Щёки снова начинают гореть.

Нет. Больше такого не повторится.

Я просто всё исправлю и забуду эту ночь.

С ним.

Я запиваю её водой, кажется, груз упал с плеч.

— Фрэнс, расскажи, как всё получилось, — Мэйрин наклоняется ко мне ещё ближе, собираясь внимательно слушать.

Я отвожу взгляд так быстро, будто это может меня спасти.

— Я не хочу это обсуждать здесь.

— Но… — она вдруг запинается. — Это хоть было… ну… Он же… ну… это же Мор… Кхм-кх, — делает вид, будто давится. — Это правда было настолько… крышесносно, как я себе представляю?

Я чувствую, как сердце начинает колотиться ещё сильнее.

Потому что хуже всего то, что тело предательски помнит ответ на этот вопрос.

Нет.

Хватит.

Я не позволю этой ночи превратить меня в дрожащую идиотку.

— Я расскажу, но давай не здесь.

Таблетка царапает горло и проваливается в пустой желудок.

Отставляю стакан и возвращаю ей оставшуюся пластину.

Мэйрин накрывает мою ладонь рукой.

— Оставь себя, теперь тебе пригодится, но применяй до… Если не хочешь сюрпризов.

— Нет. Я больше не собираюсь с ним, — говорю я строго. — Этого больше не повторится.

Слова звучат резко и твердо, только убеждаю я в этом не Мэйрин, а себя.

— Он тебя взглядом пожирает, не думаю, что за один раз он тобою насытится, тем более на студенток у него жесткое табу. Ты — исключение из его правил, Фрэнс. Теперь не сбежишь, — усмехается.

— Пойдёт отсюда, — оборачиваюсь на соседний столик и прячу пластину в сумку.

И только поднимаюсь, как к столику кто-то подходит.

Я настолько не ожидаю, что роняю сумку. Она падает на пол, и оттуда, разумеется, выскальзывает и платина и учебники.

Быстро опускаюсь и раздражённо хватаю все, запихивая обратно.

— Лебланд, — произносит чеканным голосом дежурный, — Вальдкройцер в кабинет вызывает, немедленно.

— Я с тобой, — поднимается Мэйрин.

От компании я не отказываюсь.

После наказания Мартина Стрейна просторные коридоры военной академии перестали казаться обычными. Теперь каждый поворот заставляет напрягаться, а тяжёлые офицерские шаги за спиной — сбивать мысли.

Мы выходим из столовой.

Я машинально сильнее прижимаю сумку к боку, будто это может скрыть лежащую внутри серебристую пластинку.

Только бы никто не узнал. Только бы это осталось между мной и Мэйрин.

— Так что между вами произошло? — тут же не выдерживает она, едва мы сворачиваем в пустой переход. — Я до сих пор не верю.

— Я сама не верю.

Внутри опять всё начинает путаться. Можно бы сделать вид, что этой ночи вообще не было, списать всё на усталость и напряжение. Но я до сих пор чувствую его запах, его руки. Это кажется чем-то запредельным.

Я переспала с будущим мужем своей сестры.

И если узнает отец, что я опустилась до такого…

В медпункте тишина. Я стучу в дверь, а Мейрин осталась ждать в коридоре.

— Да, входите, — слышу по ту сторону.

Вальдкройцер даже не поднимает головы, когда я захожу.

Сидит за столом у окна, листая толстый журнал в тёмной кожаной обложке, и что-то быстро вписывает.

Рядом со стопкой документов лежит небольшая белая коробочка.

— Вы меня вызывали?

— Да, — спокойно отвечает она, не отрываясь от записей. — Садись.

Я осторожно опускаюсь на стул напротив.

В кабинете пахнет, как всегда, едким лекарством и спиртом.

Вальдкройцер дописывает последнюю строчку, закрывает журнал и только потом откладывает ручку.