Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 44

Ладонь сама ложится на её живот. Я притягиваю её ближе к себе. 

15.

Франческа Лебланд

Я не сразу понимаю, что проснулась.

Медленное возвращение в тело сопровождается ощущением тяжести, будто я всё ещё погружена в теплую воду.

Морщусь, уже неизбежно покидая это плотное успокаивающее ощущение.

Шевелюсь понимая что лежу на чем-то, очень мягком удобном и воздушном.

Поворачиваюсь и следом теплая волна расходиться по телу, пробуждая в глубине новые яркие ощущения. Они приятным спазмом растекаются между бедер, превращаясь в лёгкую тяжесть внизу и ощущение чего-то необычного.

Пытаюсь прислушаться к этому, собирая крупицы памяти.

Я делаю вдох и он тут же сбивается.

Потому что я кожей чувствую чужое дыхание совсем рядом.

Открываю глаза. Потолок на мгновение плывёт, как будто я всё ещё в горячем пару, и только через пару секунд становится чётким.

Мысли с запозданием накатывают на меня жесткой реальностью.

Чёрт.

Я зажмуриваюсь и давлю в горле глухой стон.

Нет, нет, нет.

Но тело уже помнит очень отчетливо: сильные руки дракона, тяжесть тела, низкий грудной голос срывающийся на грани, и мощные глубокие толчки внутри меня.

Я резко втягиваю воздух.

Перед глазами вспышки и Рэммел Морстейн, его устрашающий взгляд с узкими полосками зрачков и расползающаяся по обнажённому сильному телу драконья иммерсия.

Как он смотрел. Как сдерживался. И как сорвался, перевернув меня на бок и…

Пальцы сами собой сжимают простыни.

Меня бросает в холод.

Нет.

Зажмуриваюсь, будто так могу стереть следы памяти, будто могу откатить назад. Но тело не врёт. Оно помнит лучше, чем я того желаю. Очень отчетливо и настойчиво.

Это случилось. Прямо здесь.

И если об этом узнают — меня здесь больше не будет. Ни в академии, ни в родословной Лебландов.

Открываю глаза и смотрю в окно, в котором яркий утренний свет.

Боги…

Я напрягаюсь всем телом, чувствуя слишком явственно следы того, что случилось между ног. Там очень влажно и мягко сжимается от каждого движения, доказывая то, что я не устояла.

Замираю, осознавая что дракон кончил в меня. И мне не показалось.

Я тянусь рукой вниз к животу, провожу между ног рукой стирая следы и смотрю на пальцы испачканные в густой белой полупрозрачной жидкости, которая выходит назад.

Меня бросает в жар, когда голову заполняет характерный терпкий густой запах. А потом в панику. И снова в жар.

Нужно в душ, немедленно.

Нервно облизываю пересохшие губы, которые дракон вчера терзал.

Сжимаю одеяло и медленно, затаив дыхание, поворачиваю голову.

Рэммел Морстейн лежит на спине, расслабленный, как после изматывающей схватки. Грудь медленно поднимается и опускается. Контраст бьёт по нервам: тёмные волосы растрёпаны, прядь падает на лоб, смягчая резкие черты, но это обман ведь я слишком хорошо помню, каким был его взгляд.

Которому невозможно было не подчиниться.

Я быстро отвожу взгляд.

Не могу смотреть. Но всё равно цепляюсь за него снова.

Кожа на широких плечах тёплого бронзово-золотистого оттенка, с лёгким блеском, будто ещё хранит остатки того самого горячего пара.

В груди что-то отзывается, неумолимо притягивая.

Рэммел Морстейн привык получать, любую. И я вчера это позволила.

Я ещё на построение опоздала. И вообще у меня сегодня занятия! — вдруг ударяет мысль.

Какое к черту построение. Когда тут это…

Мысли лихорадочно сталкиваются и спутываются.

Рэммел спит и, кажется, не собирается куда-то спешить.

Перевожу взгляд на его пальцы, которые покоятся на твёрдом прессе, с него лениво сползает край простыни открывая тёмные волоски паха.

Я резко втягиваю воздух.

Нет. Я не буду об этом думать.

Осторожно двигаюсь, пытаясь освободиться из этого всего: эмоций, ощущений, следов на теле, оставленные его губами на шее, груди.

Собственное тело кажется не моим, каким-то мягко отзывчивым, лишённое знакомого напряжения.

Меня это злит, и напоминает о возможных нежелательных последствиях.

Я приподнимаюсь, стараясь не задеть его, не разбудить.

Нужно уходить. Быстро. Может не заметит и не вспомнит. Надежда есть ведь он был вчера не в себе. И я — тоже.

Хмурюсь, подползая к краю.

Я знала, к чему это ведёт.

И всё равно не остановилась.

Касаясь босыми ногами холодного пола, лихорадочно ищу свои вещи.

И задеваю носком свой ботинок, хватаю, ищу второй, который закатился под кровать.

И в этот момент за спиной раздаётся голос:

— Куда ты собралась?

Его голос прозвучал негромко, но грудная клетка каменеет.

Не шевелюсь, слыша как шуршит простыни позади.

Горячие руки ложатся на мои бёрдра и притягиваю рывком назад, так что я роняю обувь обратно на пол и оказываюсь плотно прижаться спиной к торсу дракона, снова оказавшись в густом запахе его дорогого парфюма древесины и грозы, с, теперь ещё, пряным вкусом мускуса.

— Я не разрешал тебе уходить, — гудит в груди его голос.

Сердце подпрыгивает к горлу, когда Морстейн втягивает с шумом запах моих растрёпанных волос и следом чувствую как в спину мне начинает упираться твердый огромный член дракона.

В животе скручивает горячим спазмом, тело откликается раньше, чем я успеваю подумать.

И самое непростительное, я ведь прекрасно знаю, что это не только тело. Я хотела его сама.

И всё-таки не понимаю, как он смог поместиться во всю длину во мне?

Мучительные постыдные воспоминания добивают. Я ведь сама насаживалась на него.

Лицо нещадно горит. Судорожно облизываю губы и хочу просто сбежать. Но не выходит — губы Морстейн неожиданно страстно касаются моего плеча, медленно поднимаются к шее, разнося по телу горячие сладкие волны.

— Я опаздываю на занятия, майор, — хрипло шепчу.

— Занятия сегодня отменяется, — отвечает, остро захватывая мочку уха.

Всё внутри меня дрожит и тяжестью опускается вниз. Ему даже не нужно удерживать меня силой.

Прикрываю веки, когда он сжимает чуть мою грудь обхватив горячей ладонью, прижимаясь плотнее бедрами к моим ягодицам.

Я ложусь на живот бессильно, мышцы сладко ноют в глубине моего живота,туман заполняет голову. Я должна его оттолкнут, но тело не слушается. Он полностью им управляет. Чёртов дракон. Это невозможно. Я хочу это снова, и ненавижу себя за это.

— Что вчера случилось? Почему я оказалась здесь? Объясните, — мой голос предательски дрожит, и звучит слабо.

И всё-таки мои вопросы достигают цели. Рэммел вдруг отстраняется, шевелиться и разворачивает меня к себе заставляя откинуться на подушку.

Теперь я лежу под ним. Полностью открытая под его взглядом.

Тяжёлый горячий свинцовый взгляд давит меня, черные брови чуть хмурится будто он что-то решает какую-то сложную задачу. Темные густые пряди ложатся на его лоб. А меня возникает неудержимое желание коснуться их.

Ужасно, я просто сгораю от стыда от собственных желаний, от того что здесь произошло, хочу исчезнуть раствориться, упасть куда-нибудь вниз, лишь бы избавиться от этого позора, который я совершила.

Что он обо мне думал, когда я жадно насаживалась на его член.

Теперь все будут говорить что я ректорская подстилка.

Горечь оседает на языке. Почему не остановилась, и теперь ничего не изменить.

Теперь я не могу здесь остаться, зная что теперь будут говорить. Но и уйти не получиться.

А если об этом узнают, меня ничто не защитит.

Ни отец. Ни положение. Никто.

И что я скажу в своё оправдание, что я провела ночь в постели с ректором? Что я не смогла отказать.

Я замираю и жду. Как он встанет. Оденется. И просто скажет: свободна. И забудет, а через неделю наденет кольцо на её палец.

А я, останусь с этим…

Боль прорезает сердце.

Сердито поджимаю губы. Я должна уйти сейчас, пока ещё могу.

— Отпустите меня, немедленно, — шепчу глухо, голос скребёт по горлу, комкается. — Этого не должно было случиться, это ошибка, это неправильно, я хочу уйти сейчас же.