Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 42

С этими всё ясно.

Хмурю брови и опускаю взгляд ниже и вижу фамилию.

Грудная клетка каменеет, а голова мгновенно становится тяжёлой. Короткий отчёт дает ответ. Лебланд применяла запрещённые приёмы и была изолирована до разбирательств.

Кровь застывает в жилах. Мышцы каменеют.

Поднимаю резко взгляд.

— Кто распорядился?

— Офицер Стрейн. Он свидетель.

Чёрная пелена затягивает разум, когда я слышу это имя.

— Медосмотр был?

Пауза.

— Я задал вопрос.

— Не проводился. Курсанту сразу направили в…

Кровь толчками долбит в висках.

Это такое совпадение, чёрт возьми, или что?!

Захлопываю журнал и бросаю его дежурному.

Разворачиваюсь и направляюсь обратно по коридору без промедления.

Коридор тянется непозволительно долго.

Он пустой ни единой души, все словно вымерли, даже дежурных нет. Только мои шаги которые отдаются по полу тяжёлыми гулом, почти синхронно с сердцем, которое начинает сбиваться и ускоряясь с каждым движением.

Я знал, что её нельзя оставлять без присмотра.

Стрейна разорву на части, если с ней…

Пришедшая мысль не просто мелькает, она врезается осколком, застревает под рёбрами и начинает раздражающе давить.

Ловлю запахи лекарств, металла, и что-то другое, знакомое. Аромат яблони.

Её.

Я знаю, в каком она блоке.

— Где она?

Дежурный вскакивает, явно не ожидая меня видеть, теряется, взгляд метнулся в сторону.

— Третья камера, — бормочет, понимая с одного слова о ком я спрашиваю.

— Я провожу, майор.

— Сядь, — отрезаю и направляюсь по коридору почти на грани бега.

Врываюсь в камеру и нахожу её на койке у серой стены.

Она полностью под одеялом только видны бледно-золотистые пряди волос.

И в этот момент внутри что-то резко проваливается, как будто на долю секунды исчезает опора.

Воздух застревает в груди. Пальцы сильнее врезаются в косяк, до тупой боли, чтобы за что-то удержаться.

Франческа…

Имя почти срывается с губ, но я жёстко сжимаю челюсть.

— Курсантка Лебланд, встаньте.

В ответ полная пугающая тишина.

— Ты меня слышишь…, — кадык дергается.

— Дирсти!

Я пересекаю комнату, отмеряя тяжёлые шаги и резким, одним движением сдёргиваю одеяло.

И то, что я вижу, даёт трещину в моей стальной броне.

Челюсть сжимается так, что ноют скулы.

На секунду сбивается дыхание, как будто после удара в грудь.

Я видел разное.. Но это. Беззащитную приютскую, ломающая внутри меня что-то.

Бледная, почти прозрачная, губы сухие, побелевшие, под густыми ресницами глубокие тени.

— Чёрт…

Трогаю шею. Прохладная. Пульс есть, но слабый, неровный, сбивающийся. Не понимаю, как ещё держится.

Быстро касаюсь век проверяя зрачки. Реакция есть, но заторможенная.

— Франческа. Слышишь меня?

Никакой реакции.

Я действую быстро, переворачиваю её на бок, кладу ладонь на спину, сразу ощущая, как грудная клетка почти не двигается, только редкие, слабые вдохи.

Мне достаточно одного взгляда чтобы понять что с ней. Драконы при сильном выбросе иммерсии впадают в анабиоз. Ей должны были оказать помощь, чтобы этого не произошло, но, никто не оказал.

Делаю полный глубокий вдох.

Но расслабляться рано.

— Франческа, ты меня слышишь? — повторяю вопрос и касаюсь ее бледной щеки.

Ресницы вздрагивают, и вдруг она открывает глаза. Не полностью, лишь на мгновение, как будто сил хватает только на это. Взгляд скользит мимо меня, не цепляясь, проходит сквозь, будто меня здесь нет.

— …Не… — говорю, но её глаза снова закрываются. — …Не засыпай.

Челюсть сводит так, что приходится на мгновение сжать зубы.

Я больше не трачу ни секунды.

Резко подхватываю её на руки. Она оказывается почти невесомой.

Её голова безвольно падает мне в плечо, и я чувствую, как едва тёплое, неровное дыхание касается шеи.

Разворачиваюсь на выход, не замедляясь ни на шаг.

Дверь изолятора распахивается с силой.

Дежурный что-то говорит, но я уже не слушаю — слова тонут в шуме крови в висках.

Внутри поднимается тихая горячая ярость, она стягивает грудь, поднимается к горлу.

Пальцы сами сжимаются в кулак.

Дверь выбиваю плечом.

Комната встречает теплом и тишиной. Это не изолятор, не этот мёртвый холод.

Я кладу её на кровать аккуратно осторожно, игнорируя то, что сейчас творится внутри.

Снова тянусь к её шее.

Пульс есть.

Но всё такой же слабый.

Я наклоняюсь ближе, обхватываю её челюсть чуть сжав.

— Не отключайся, — говорю тихо, но с нажимом. — Слышишь меня?

В ответ снова ничего, ни протеста ни упрямого взгляда.

Выпускаю её не отрывая от неё взгляда рывком сдергивает с плеч мундир. Оставляю Дирсти в спальне.

Включаю в ванной горячую воду, но не обжигающую, даю наполняться и возвращаюсь в спальню.

Снимаю с ног Франчески обувь, китель, развязываю галстук, рубашку почти рву, стягиваю с её хрупких плеч.

Мышцы напрягаются, когда одежды на ней становится всё меньше.

Мои плечи каменеют. Взгляд сам срывается ниже. Нет. Только не сейчас. Сжимаю челюсть и насильно возвращаю взгляд к её лицу. Она может не очнуться.

Снова подхватываю её на руки и несу в ванную.

Открываю дверь ногой.

Ванная уже затянута горячим паром.

Опускаю её в воду, хотя она ещё не набрана до края.

Голова Франчески откидывается на бортик.

Я выпрямляюсь. Расстёгиваю манжеты. Быстро подворачиваю рукава.

Поворачиваю кран. Срываю душ. Горячая вода ложится на её плечи.

Дракон поднимается изнутри проявляя иммерсию.

Я задерживаю дыхание. Наблюдаю как вода стекает по её коже. По ключицам. Взгляд уходит следом ниже. На упругие холмы грудей и ярко красные ореолы, которые постепенно погружаются в горячую воду.

Мой взгляд замирает.

Секунда тянется вечностью.

Челюсть сжимается.

Хватит. Резко перекрываю воду, что металл скрипит под пальцами.

Лейка с глухим звуком ударяется о плитку.

Я наклоняюсь, упираясь ладонью в край ванны.

Другой рукой фиксирую её жётко подбородок, смотрю ей в лицо.

— Проснись, Дирсти.

Мой голос низкий. Сдержанный до предела.

Мокрые ресницы Франчески не двигаются.

Губы приоткрыты.

Я смотрю.

Палец сам касается её нижней губы. Она мягкая. Тёплая. Слишком податливая.

Надавливаю ещё немного чувствуя гладкость.

Дыхание становится тяжелее.

Я наклоняюсь ближе.

Останавливаюсь в нескольких сантиметрах.

Ещё шаг и я переступил эту черту.

Я закрываю глаза на секунду. Контроль возвращается рывком.

— Очнись, — сжимаю подбородок жёсче.

Пальцы всё ещё у её губе.

И в этой близости уже нет ничего безопасного. И запретного.

Сжимаю, челюсти и хмурюсь, как от боли.

Хватит.

Выпускаю резко, будто обжигаясь. Отворачиваюсь. Несколько секунд. Этого достаточно, чтобы вогнать дракона обратно под кожу и в клетку.

Только поздно. Дирсти слишком близко.

Челюсть сводит от напряжения. Я медленно втягиваю воздух, заставляя себя успокоиться.

Я. Не. Теряю. Контроль.

Никогда.

Ни из-за кого.

И уж точно не из-за какой-то курсантки.

Но она…

— Чёрт.

Голос выходит ниже. Глухо.

— Дирсти…

Имя ложится на язык тяжело и вязко.

Она не двигается. Полностью в моей власти. И я взаперти внутри себя. Но дверь открыта никто не мешает мне уйти. И это только сильнее злит. Потому что не желаю этим воспользоваться.

Я сжимаю челюсти и резко, почти грубо подхватываю её из воды.

Вода срывается вниз, переливается через край.

Срываю полотенце, перекрываю кран, несу её обратно.

Кладу на постель.

Начинаю растирать сначала голени, потом запястья, плечи. Делаю резко, быстро.

Контроль держится на пределе.

Её мокрые ресницы дрожат сначала едва заметно. Потом сильнее.

Я продолжаю разгонять кровь.