Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 37

Почему, почему это звучит так страшно? Катастрофически страшно. До внутренней, судорожной дрожи.

— Это абсурд, — выдыхаю я наконец.

— Я приютская, он сам говорил это не раз. Я не достойна его внимания. Пыль на его ботинке, — бросаю я, пытаясь вырваться из этого изматывающего, день за днём сжимающего чувства ловушки, в которую загоняют меня собственные эмоции.

— Мне пора на занятия, — говорю я грубо и отступаю.

А потом резко срываюсь с места и ухожу прочь, оставляя Вислоу в коридоре.

Внутри бушует настоящая буря, я ничего не вижу перед собой. Хватаюсь за шею, ощущая, как под ладонью распирает жар и давит изнутри.

— Чёрт, — выдыхаю и резко сворачиваю в первую попавшуюся дверь, на ходу сдёргивая фуражку.

К счастью, аудитория пустая.

Я прижимаюсь к холодной стене и дёргаю галстук.

Душно, воздуха не хватает.

Поднимаю руку и смотрю, как по коже вспыхивает золотистая иммерсия. Она стекает внутрь, утяжеляет тело, делает его вязким, расплавляет мысли, оставляя только одно — тянущее, голодное желание идти к нему.

Сжимаю колени и с яростью захлопываю дверь, отрезая себе путь. Утыкаюсь лбом в створку, закрываю глаза и слышу, как грохочет сердце. Сжимаю ручку дрожащей рукой.

Нет. Я не справлюсь. Это сильнее. Оно тянет, затягивает, буквально втягивает в тело, заставляя чувствовать этот жар, эту ноющую, невыносимую тягу.

— Смотрю, брачные танцы в самом разгаре, — раздается откуда-то из глубины аудитории.

Резко разворачиваюсь.

Биас сидит за самым дальним столом, в его руках накопитель. Видимо, он только что сливал свою силу в него, а я помешала.

Он замирает на секунду, скользит по мне взглядом, по сбитому дыханию груди, по руке, где всё ещё мерцает золотистая иммерсия.

— Тебя сейчас утащит, — спокойно говорит он.

— Ты ошибаешься, — отрезаю я, загоняя иммерсию внутрь. Пусть прятаться смысла нет — он всё видел. И понял.

Курсант резко поднимается с места, направляется ко мне. Я прикидываю, чего от него ждать: он так же меня презирает ещё с зелёной зоны или ему фиолетово?

Он не держится ни за кого, Биас сам по себе.

Я вспоминаю, какое сегодня число, и сколько осталось до того момента, как его отчислят.

Ещё несколько дней — и его просто не станет здесь.

И что в нём не так, курсант синей зоны, с сильной иммерсией, такие, так просто не вылетают из КАВИ. Значит, он либо опасен, либо кому-то не угоден.

Например тому же, Стрейну.

Биас подступает, окидывает меня взглядом, в нём есть крупица интереса, но скорее из-за того, что не каждый день видишь метку истинности в брачный период.

Рядом с ним тело реагирует лишним — ещё один минус, тело реагирует на других… особей мужского пола крайне отрицательно. Если это не истинный.

Биас поднимает руку с накопителем.

— Этим не пробовала воспользоваться? Облегчает жизнь, говорят…, — я смотрю на него, потом на накопитель, и меня будто ослепляет вспышкой.

Раздражает, что не догадалась. Как я могла это упустить? Но на самом деле всё прозаично просто: с раскрытой способностью иммерсировать мой резерв стал гораздо больше, и в накопителе не было необходимости. Мне даже в голову не пришло, что в него можно не только накапливать, но и сливать излишки!

Даже не верю, что могла это упустить. А ещё курсант красной зоны.

И он не попросил ничего взамен. Просто сказал. Странно. Здесь обычно так не делают. Никто не делает ничего просто так.

— Спасибо, — облизываю пересохшие губы.

Биас усмехается и переводит взгляд на мою руку, которой я всё ещё с силой сжимаю ручку двери.

— Откроешь?

— О, — я тут же разжимаю пальцы и отступаю, — конечно.

Он подступает к двери, чтобы выйти. Мне это не нужно. Хотя это не моя проблема. Но, что если это важно. Если бы мне нужна помощь, я бы хотела её получить.

— Постой, — останавливаю, чуть прикрывая веки.

Биас поворачивается.

— Я хотела спросить…, — начинаю и замолкаю, не вижу, как это сделать, как его предупредить, чтобы он не совершил прежней ошибки. И остался в академии.

Мы могли бы даже общаться и работать вместе на полигоне. Союзники необходимы, так почему бы не попробовать.

— Говори, зелёная.

Можно посчитать это обзывательством, но почему-то злости нет. Наверное потому, что он мне помог. Просто так.

Я не знаю подробностей и причину, почему его отчислят, знаю только, что за срыв. Моя информация ему не поможет, или наоборот — навредит. Понимаю, что бессильна: предупредить его не могу на пустом основании.

Если только узнать о нём чуть больше. Тогда можно будет понять.

— Ты ведь разбираешься в боевых щитах? Мне нужна тренировка, но не с кем, девочки из нашего взвода постоянно заняты.

Этим должен был заняться ректор, научить ставить щит, но он видимо очень занят другими делами, так что задачу я ему облегчу. И себе тоже, жизнь.

— Ты с дерева упала, Дирси? Хочешь, чтобы меня твой ректор за одно место подвесил?

Я так и замираю, как поражённая молнией.

“Мой ректор”.

Моргаю часто, не думала, что всё… настолько плохо. Катастрофически плохо.

— Он не мой ректор, а общий, — иронично усмехаюсь.

— Ну да, видно, — усмехается, склоняя голову, и открыто смотрит на мою метку.

Я хватаюсь за воротник-стойку кителя, прикрывая следы. Упираться бессмысленно — это она.

— Никто не может запретить тренировки, — жёстко бросаю.

Биас задумывается.

— Ну хорошо, а что мне за это будет от тебя?

И он туда же?! Уже не нравится, как это звучит.

— Ладно, расслабься. Будешь должна, уже дважды между прочим, — усмехается он и бросает на меня заинтересованный взгляд, задерживает.

Мне уже знаком этот взгляд, заставляющий чувствовать себя не в своей тарелке. Он прищуривается и добавляет:

— Сегодня после занятий, на тренировочном полигоне.

— Отлично, договорились.

Биас усмехается, глядя, наверное, на мою реакцию.

Он выходит, а я прислоняюсь спиной к закрывшейся створке и выдыхаю, а потом лезу в карман, вытаскиваю свой накопитель и активирую.

Перекачка занимает долю секунды, я едва успеваю среагировать, как накопитель заполняется до критической отметки, способной спровоцировать перегрев и взрыв.

— Ничего себе, — выдыхаю, закрывая.

Обычно я не заполняла его даже до первой зелёной отметки, а тут — за раз полностью и даже не почувствовала отток.

Но иммерсия ослабевает, сползает с кожи. Метка тоже успокаивается, и всё постепенно приходит в норму.

Выключаю накопитель. Теперь бы всё это потратить, чтобы в момент пика снова было куда перелить. Но куда? Теперь даже не знаю. Перевести в деньги? Здесь, в академии, не получится. Можно поделиться с курсантами.

— Ладно, разберусь потом.

Выхожу в коридор, ощущая прохладу на коже и впитываю это ощущение. Жар больше не душит, и эта тянущая, не дающая покоя тяга ослабевает.

Как же хорошо — снова дышать свободно. И я только сильнее убеждаюсь, что метка, то ещё бремя. Особенно когда носишь её в одиночку.

Накопитель тянет карман. Этой силой я должна делиться с ним, с Морстейном, но это исключено.

“Мой ректор”, — всплывают слова, и тело прошивает лёгкая дрожь, уходит в глубину.

Тряхнув головой, я направляюсь по коридору, ускоряя шаг к занятиям.

Оставшиеся часы урока тянутся бесконечно. Я ёрзаю на стуле и снова пялюсь на переполненный накопитель. И один и тот же вопрос крутится в голове — куда мне столько энергии девать?

На тренировках пригодится… хотя, если честно, её во мне и так с избытком.

Странно всё это. Слишком многое поменялось. Я уже не та приютская из зелёной зоны — слабая, которую могли прижать даже свои же по комнате.

Я вообще думала, что долго среди сильных не продержусь. А я всё ещё здесь. И меня… принимают.

Не до конца, но уже не как мусор. Частично — да. И это, чёрт, много значит. Если бы я осталась прежней, вечно подстраивающейся под Аурелию, меня бы здесь просто не было.