Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 31

Я медленно киваю, будто понимаю, о чём речь, но внутри вдруг становится странно холодно.

Потому что отец всегда говорил одно и то же. Что моя мать была обычной простолюдинкой.

Без магии. Без силы. Просто женщиной из низших, не способной на иммерсию.

Я снова смотрю на строки кода. На сильную женскую линию крови.

И пол уходит из-под ног.

— Могу ещё, чем-то помочь? — поднимает на меня взгляд офицер.

— Нет, спасибо, пока на этом всё, — медленно отвечаю я.

— Хорошо, если будут вопросы, обращайтесь. Вы взяли достойную дипломную работу.

— Спасибо.

Я забираю лист и выхожу.

В коридоре кто-то проходит мимо, хлопает дверь, только звуки будто глохнут.

Я останавливаюсь у стены и снова смотрю на лист.

Пальцы дрожат.

Если Маргарет права… то в этой формуле сильная материнская линия.

Но этого не может быть, потому что отец всегда говорил другое.

Я резко втягиваю воздух.

Лист в руках мнётся.

В голове вспыхивает одна мысль.

А что если… отец не говорил мне правду?

Может, поэтому он так упорно отказывался говорить о ней?

Вопрос повисает в воздухе и звенит в ушах.

— Франческа, вот ты где, — раздаётся голос в коридоре.

Я резко сворачиваю лист бумаги и оборачиваюсь.

— Идём, там срочное построение во дворе. Сказали собрать всех, — Ваннеса откидывает косу за спину и уже разворачивается, чтобы идти.

А у меня сердце снова начинает колотиться как сумасшедшее. Что за построение? И почему такая срочность?

Прячу лист в карман мундира, надевая фуражку и быстро догоняю курсантку.

Вечерний воздух густой и тёплый, нагретый за день камнем.

От земли поднимается ленивое жаркое дыхание, будто весь двор академии до сих пор держит в себе дневное солнце.

Я на секунду поднимаю взгляд на чистое прохладное небо, и в этот момент отчаянно хочется свернуть куда-нибудь в тень, в укромный угол, побыть одной. Просто стоять и ловить лицом наползающую прохладу сумерек.

Но об этом можно только мечтать, когда я вижу, кто решил так срочно нас собрать.

Мартин Стрейн грозно вышагивает вдоль выстраивающейся шеренги красных мундиров. Мимо меня проскакивают ещё несколько курсантов, и я всё-таки ускоряю шаг.

Неприятный комок предчувствия скручивается в желудке. Я случайно ловлю взгляд Рианны. В её глазах вспыхивает тревога и немой вопрос — происходит что-то тревожное.

Я встаю в строй.

Стрейн не удостаивает нас взглядом, пока последние курсанты занимают свои места. Когда строй окончательно выравнивается, офицер выходит в центр и останавливается напротив.

Это не плац, а двор и все кто был на нём сейчас смотрят в нашу сторону навострив уши.

В воздухе повисает тяжёлая тишина. Слышны только далёкие удары и выкрики с тренировочного полигона за стеной, что отделяет его от учебного корпуса.

— Как многие помнят, недавно на стрельбище произошёл неприятный инцидент.

Офицер медленно складывает руки за спиной.

Моя грудь каменеет, воздух будто застревает в горле.

Краем глаза я замечаю, как Рианна тоже заметно напрягается.

Стрейн едва заметно поворачивает голову в мою сторону, и уголок его губ дёргается в тонкой, почти незаметной улыбке — словно он без труда читает мои мысли.

Офицер Стрейн — любовник матери Рианны. Аурелия прекрасно об этом знает и уже пыталась этим шантажировать Дженельстон.

Я только надеюсь, что из-за меня не пострадает Рианна. Особенно теперь, когда между нами наконец появилось хоть какое-то доверие.

— Франческа Лебланд, выйти из строя.

Я вздрагиваю. Ну вот и всё.

Сжимаю кулаки и делаю шаг вперёд.

Пять десятков пар глаз впиваются в меня, пока я выхожу из строя и останавливаюсь перед офицером.

Стрейн смотрит на меня несколько секунд — испытывает.

— В ходе разбирательства выяснилось, что вам, курсант Лебланд было выдано неисправное оружие. Офицер, проводящий занятие, обязан лично проверять снаряжение и обеспечивать безопасность. В тот день этого сделано не было.

На мгновение его взгляд становится жёстче.

— Следовательно, ответственность лежит на мне, — добавляет это сухо, без эмоций.

— Кадет Лебланд, я приношу вам лично извинения за допущенную ошибку.

По строю прокатывается едва слышное движение.

Я чувствую на себе десятки взглядов.

Стрейн делает короткую паузу и не сводит плотного взгляда.

— Надеюсь, подобные… недоразумения больше не повторятся.

Его губы трогает тонкая, холодная улыбка.

— Ни с моей стороны. Ни с вашей.

Я даже не знаю, что ответить. Теряюсь и оказываюсь в ужасно неловком положении. Мне не нужны его извинения. Я бы предпочла просто забыть об этом.

Зачем делать это так — публично?

И вдруг меня прошивает неприятная догадка.

Стрейн никогда бы не сделал этого по собственной воле.

В голове всплывает одно лицо. Холодный взгляд. Спокойный голос.

Морстейн.

Это он приказал?

Ерунда. Зачем ему это?

Или… всё-таки он?

Я сглатываю и заставляю себя выпрямиться.

— Никак нет, офицер. Претензий не имею, — голос мой всё-таки меня выдает с потрахами.

— И всё же, — отвечает Стрейн, делая шаг ко мне, — офицер обязан признавать свои ошибки и нести ответственность.

Я облизываю пересохшие губы и стою ровно.

— В качестве компенсации кадету Лебланд будет передана привилегия ведения строя на две недели.

Что??

Меня будто оглушает, как рыбу ударом по воде. По двору прокатывается тихий тревожный шорох.

Стрейн поворачивает голову в его сторону.

— Курсант Дженельстон.

— Здесь, офицер, — отвечает та, а у меня колени подгибаются.

— Передайте курсанту Лебланд командование строем. Ленточку старшего, пожалуйста, снимите и вручите лично. С этого момента она занимает ваше место.

Я оборачиваюсь на Рианну.

Её лицо всё такое же спокойное, невозмутимое. Но я слишком хорошо её знаю, чтобы поверить в эту маску.

Снять то, что по праву и заслуженно принадлежало ей — больно.

— Простите, офицер, но в этом нет необходимости, — говорю ровно.

— Выполнять приказ, курсант. Это не обсуждается.

Я сжимаю челюсти.

Слышу, как Рианна выходит из строя. Спокойно, без суеты. Снимает с кителя ленту старшего.

На плацу становится почти тихо. Слишком много взглядов.

Особенно внимательно наблюдает Стрейн.

Я поворачиваюсь к Рианне раньше, чем она подходит.

Она молча прикалывает ленту к моему кителю. Пристёгивает, аккуратно. Делает салют.

На секунду наши взгляды встречаются.

И только тогда я замечаю в её глазах короткую вспышку растерянности и огорчения.

Это неприятно кольнуло где-то под рёбрами, но я не позволяю этому чувству задержаться.

— Командуйте, курсант Лебланд, — спокойно произносит Стрейн.

Я смотрю на него секунду дольше, чем положено. Он явно наслаждается тем, что происходит, в его глазах острый блеск и удовлетворение, что удалось несмотря на свои извинения, ударить по самому уязвимому — меж курсантским отношениям.

Я со злостью разворачиваюсь к строю.

— Взвод. Разойтись.

Курсанты начинают расходиться.

— Превосходно, — произносит Стрейн, едва заметно улыбнувшись. — Вы явно очень талантливы, курсант Лебланд. Некоторые курсанты годами не получают таких… привилегий.

Слова звучат как откровенная насмешка или намёк.

Я ничего не отвечаю.

Стрейн уже уходит, бросив короткий напряжённый взгляд на Дженельстон, давай понять, что на этом он не закончит.

Двор постепенно пустеет.

Я опускаю взгляд на китель.

Красная лента старшего аккуратно закреплена на ткани, как чужая.

Я резко поднимаю голову, отыскивая Дженельстон.

Она уже уходит со двора вместе с Ванессой и Касандрой.

Я делаю шаг, собираясь догнать её.

И останавливаюсь.

Сжимаю кулаки.

И Рианна в этот момент оборачивается, её взгляд говорит только об одном — разговор точно должен быть не здесь, у всех на виду. И не сейчас.