Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 29

Грёбанное воображение дорисовывает детали, как эти пряди рассыпаются по спине, скользят к узкой талии, кончиками касаются округлостей ниже поясницы. Чёртова концентрация соблазна.

Я задерживаю взгляд на долю секунды дольше допустимого.

И отвожу.

Останавливаюсь.

— С сегодняшнего дня огневую подготовку у красной зоны веду лично я.

Тишина сжимается.

Замечаю, как её пальцы медленно стягиваются в кулаки по швам. Думает, я не вижу.

— Посмотрим, кто из вас действительно достоин носить этот мундир.

В сущности, сорвать его мне хочется только с одной слишком дерзкой курсантки.

Я медленно поворачиваю голову.

Свежий, до боли знакомый аромат зелёного яблока сгущает кровь, тяжёлой волной разливается по мышцам.

— Уже завтра в шесть утра. После строевой. Опоздание будет расценено как попытка саботажа. А я очень не люблю, когда кто-то проверяет пределы моего терпения.

Медленно перевожу взгляд на неё.

— Курсант Лебланд, вам всё ясно?

Она поднимает взгляд прямо на меня. Шея вытягивается, застывает струной. Ресницы дрожат едва заметно, но я это вижу.

Я жду. Хочу, чтобы она заговорила. Хочу поймать её взгляд, прочитать в нём слабость.

Но она не отворачивается. Не пятится. Не вздрагивает, как раньше.

Стоит упрямо ровно. Выдерживает.

Франческа Лебланд

Я чувствую, как аудитория сжимается. Каждый из курсантов впивается взглядом, ждёт, что сейчас что-то рванёт.

Морстейн может разнести меня за секунду.

За вчерашнюю выходку.

За вилку, которую я была готова пустить в ход.

Он ведь за этим пришёл? Отомстить. Прижать. Раздавить при всех.

Его аура давит, как плита. Тёмный взгляд прошивает насквозь. Я почти осязаю эту густую материю кожей.

Метка болезненно вспыхивает теплом на груди.

Сжимаю зубы, глушу, подавляю иммерсию. Не позволю и не дам инстинктам управлять.

Я справлюсь.

— Так точно, майор, — отвечает без запинки, поворачиваясь вполоборота, выхватывая его чёрный мундир и суровое лицо краем зрения. — Ясно.

Занимаю исходную позицию и упираюсь взглядом в кафедру.

Тишина звенит, давит на уши. Сердце подпрыгивает, колотится, бьётся о рёбра.

Если сейчас сорвусь, то иммерсию уже не удержать. Никакая воля не спасёт. Может, я зря сняла контур, может, ещё рано.

Нет. Не выйдет у него ничего.

Он специально давит. Провоцирует.

Остальные жадно ловят каждый миллиметр напряжения. Всё балансирует на грани того, чтобы перешагнуть черту, где начнётся полный хаос внутри меня и снаружи.

Я этого не хочу и не позволю.

Поэтому смотрю вперёд и держу лицо, хотя глаза влажнеют от напряжения.

Ну идите уже дальше, майор, оставьте меня в покое. Хочу буквально взвиться от напряжения, чувствуя, как сводит лопатки, как жжёт кожу под его взглядом.

Я слышу шаги и понимаю, что всё, больше не могу держаться, тело обмякает, сдаётся, отпускает.

— На этом всё. Готовьтесь к полигону.

Проходит мимо, отрезая дистанцию, направляясь к двери.

Шаги режут тишину, кровь долбит, стучит в виски.

Ректор открывает дверь.

— Вольно, — командует офицер, давая понять, что можно сесть.

Опускаюсь на стул без сил. И тут метка на груди вспыхивает так ощутимо, что я едва не сгибаюсь пополам, сжимая колени.

Меня бросает в жар всю, как в прошлый раз.

Нет, нет, нет.

Рэммел Морстейн уже берётся за ручку двери, я впиваюсь глазами ему в спину и он, вдруг останавливается.

Медленно поворачивается. Взгляд нечитаемый.

— Курсант Лебланд, выйдете ко мне. Сейчас.

Он выходит в коридор, не оставляя мне ни малейшего шанса спрятаться.

В груди резко пустеет, воздух словно тает. Я пытаюсь собраться, хоть как-то унять бешено пульсирующую метку. Если подойду к нему, то всё, я уже это не удержу.

И что мне теперь делать?

— Франческа Лебланд, вы слышали ректора? — подталкивает преподаватель.

Слышала. Прекрасно слышала. Просто выходить не хочу.

Но всё равно, через силу, будто тащу себе, поднимаюсь и медленно выхожу из-за стола под цепкими взглядами курсантов.

Это был расстрел моего самообладания. В упор.

Я уже переступила ту грань, где могла хоть что-то контролировать. Ещё шаг, и я сорвусь, полечу в эту чёртову яму.

Пока иду к двери, судорожно перебираю варианты побега, но все провальны. Я в его академии мне не сбежать.

А если упасть в обморок?

Чтобы меня высмеяли, ну нет уж.

Сослаться на что-то, слишком жалко будет выглядеть.

Любая попытка избежать, это проявление слабости, а любой шаг к нему, для меня опасность.

И снова я в паника.

Фрэнс, отставить!

Сколько можно трястись? Сколько можно бояться?

Только боюсь я не его, а того, что со мной происходит рядом с ним. Того, как откликается тело. Как вспыхивает магия. Как рвётся изнутри иммерсия и плавит кровь метка.

Я вообще не понимаю, что с этим делать.

Берусь за ручку. Ладонь холодная, пальцы скользят. Открываю дверь. Перешагиваю порог.

Рэммел Морстейн стоит у окна. Плечи жёстко расправлены, руки сцеплены за спиной. Каменная спина. Каменная осанка.

Я выхожу, закрываю за собой дверь. Озираюсь. Алеса уже нет. Коридор гулкий, пустой. Тишина звенит.

Подхожу ближе. Останавливаюсь в нескольких шагах.

Морстейн оборачивается. Взгляд скользит по мне снизу вверх, тяжёлый, хмурый, оценивающий.

Шея напряжена. Белоснежная рубашка режет глаз на фоне чёрного мундира и бронзовой кожи. Чёткие линии, жёсткие контуры.

На секунду я вспоминаю: передо мной командующий полками дракон.

Не просто мужчина. Не просто тот, кто решил меня проучить.

— Вы просились выйти, майор.

Брови Рэммела сходятся на переносице.

— Да.

Я почти не дышу. Магия внутри плавится, растекается, делает мышцы тяжёлыми. Мысли текут, как воск.

Облизываю пересохшие губы, на секунду прикрываю глаза, отвожу в сторону взгляд.

— Тогда я слушаю.

— Ты решила, что можешь бросаться столовыми приборами на старшего по званию? Это, по-твоему, допустимо, курсант?

— Я защищалась.

— От чего? От того, что согласилась со мной остаться на ужин?

— Майор, — голос предательски садится, — думаю, для этого разговора место не самое подходящее.

Он втягивает воздух. Глубоко. Разворачивает плечи, будто сбрасывает напряжение — или собирает его.

— К тому же вы на меня напали, — поднимаю подбородок, выцарапывая остатки силы откуда-то из глубины.

— Подойди ближе, курсант Дирсти.

— Нет.

Грудь дракона словно каменеет. Воздух вокруг густеет.

— Перечишь приказам высшего командования.

Молчу.

— Если у вас есть что-то важное касаемо моей учёбы, я готова слушать. Идут занятия, майор.

Он бросает быстрый, острый взгляд на дверь.

И вдруг говорит:

— Завтра ты будешь стрелять первой.

— Есть, майор. Что-то ещё?

Воздух еле проталкивается в лёгкие. Ещё чуть-чуть и он всё почувствует. Эту проклятую метку. Её жар. Её голод.

Мне нужно что-то сделать. Нужно.

Но я не могу даже заставить себя отступить.

Он делает шаг сам.

— Думаешь, я не заметил?

— Что, майор?

— Как ты на меня смотришь.

— Не понимаю, майор, наверное вам показалось.

Он подходит ещё на полшага, его аура накрывает меня плотной стеной.

Он смотрит сверху. Лицо суровое. Взгляд, как чёрные раскалённые провалы.

Я помню, как тогда его иммерсия едва не прорвалась. Сейчас он держится.

А я — нет.

Мысли глохнут. Отваливаются. Остаётся только тишина. И инстинкты. И борьба с ними.

— Дотронься до меня, Франческа Дирсти, — вдруг приказывает он.

Я сглатываю остолбенев снаружи, но внутри всё дрожит.

Кожей чувствую его тепло. Его силу и запах.

— Нет, майор, — выдыхаю хрипло.

Глаза Морстейна хищно сужаются.

И никогда раньше я не видела их такими — густыми, тёмными, жадными.

В них отражаюсь я.