Истинная вина жестокого ректора-Дракона (СИ) - Богатова Властелина - Страница 25

Нужно понять.

Я едва не сделал это прямо здесь просто потому, что не смог остановиться.

Выдыхаю. Шумно, рвано, будто воздух по миллиметру выдавливаю из лёгких.

Я ещё чувствую, как меня ведёт. Так не реагируют на обычную девчонку.

Значит, Аурелия не врала. Франческа Дирсти не та, за которую себя выдаёт, ведь так она писала в своём проклятом дневнике. Слишком точно совпало.

Я закрываю глаза на секунду, восстанавливая цепочку. Контакт. Запах. Взгляд. И сразу потеря контроля.

Значит, воздействие.

Скриплю зубами и тянусь к мундиру на полу. Пальцы нащупывают сложенные листы. Достаю, швыряю на стол перед Алексом.

— С этого началось.

Алекс хмурится, перебирает страницы. Бегает взглядом по строчкам.

— Думаешь, это связано с тем, что с тобой происходит сейчас? — наконец спрашивает он.

— Я уверен. Если это её записи, она меня намеренно спровоцировала. Приютская всё спланировала и пытается водить за нос.

Срыв ещё гудит в крови.

— Но мне нужно доказательство, что Аурелия не врёт.

Затыкаюсь. Потому что вспоминаю лицо Дирсти. Упрямое, злое, испуганное. Алекс кивает на листы в руках, что держит, потом на меня.

— Рэм, ты три года особняком стоял и ни разу так не заводился. А тут она просто сбежала, и тебя повело. О каком плане ты говоришь? Разве это можно спланировать — девчонке, которая бледнеет при виде тебя? Ты серьёзно веришь в это? Ты в курсе, что вообще с тобой сейчас, Рэм? — спрашивает спокойно. — Ты на ней помешан. Это тебя и злит.

Он возвращает взгляд на листы.

— А здесь, разве не понимаешь, она в тебя втрескалась по уши. Вот и вымещает злость на бумаге.

Сжимаю челюсти и вижу её лицо. Золотую косу. Дерзкий взгляд и попытки убежать. И сейчас она там, в медблоке. И это раздражает. Почему она тогда не здесь? Не подо мной?

Злит? Да я просто в бешенстве.

— Она чистокровная драконица, — глухо говорю. — Я получил данные по её иммерсии. И я не понимаю, какого чёрта это скрыли Лебланды.

Пальцы сами сжимаются в кулак.

— Дирсти без амбиций бы сбежала подальше, исчезла, как пыль. Или раздвинула мне ноги сразу. А она лезет в академию, всё время путается под ногами, высовывает нос и делает вид, что ни при чём. Строит из себя девственницу и аристократку.

Короткий выдох. Внутри поднимается уже не ярость, а свинцовый холод.

— Значит, либо она понимает, что делает… либо кто-то делает это через неё. И я это выясню.

Франческа Лебланд

"Он главнокомандующий, а ведёт себя как…"

Мысль обрывается.

Стоит только вспомнить, как по спине проходит горячая волна, и пальцы сами сжимаются в кулак. Губы непроизвольно саднят. Злость и мысли по кругу не отпускают уже второй день.

Мне удалось сбежать, но я не знаю чем бы это всё закончилось если бы не адьютант Морстейна, который задержал его.

А после мне принёс дежурный мою фуражку. Хорошо,что никто этого не видел, иначе вопросов было много. Видимо, такой был приказ, чтобы без свидетелей передать.

Чёртов майор.

Почему это вообще произошло, из-за контура? Он сорвался из-за иммерсии?

Если бы! Что если он чувствует метку? Или дело не только в ней?

Если он почувствовал связь?

Плевать. Это произошло. Значит, теперь моя задача не допустить повторения.

Мне нельзя больше оставаться рядом с ним наедине. Всё перешло границу. И давно уже перешло. Между нами уже давно нарушена субординация, с того момента, как я чуть не вылетела из академии.

Значит, больше никаких закрытых помещений, тренировок один на один и добровольных разговоров.

Первый день учёбы после медблока выдался напряжённым.

Я почти не спала. Стоило закрыть глаза, как передо мной снова появлялся Рэммел Морстейн: меняющиеся глаза, узкие зрачки, цвет, перетекающий из чёрного в серый и обратно.

И это желание обжигает, как кипяток под кожей.

Он чувствует метку. Чувствует, и в этом вся проблема.

Метка истинности появилась. Я ощущаю её в теле, ощущаю пульсацию, ожидание, как будто меня медленно притягивают за невидимый нити. Я пыталась её задавить, заглушить, не реагировать, но бесполезно.

Она есть.

Это катастрофа.

Осознание наваливается тяжёлым грузом, но я заставляю себя выровнять дыхание.

Запомни, Франческа: он не твой выбор и никогда им не будет. У него есть невеста и это граница, которую нарушать нельзя.

Боль распирает грудь, но это не повод терять голову.

У Рэммела метка не проявится до полного физического контакта.

Значит, контакт нужно исключить.

Я справлюсь.

Занятия начались со строевой, и ритм шагов немного отвлёк от мыслей. Всё тихо, только команды и безупречная дисциплина.

Я спиной чувствую присутствие Аурелии.

Не знаю, что она наговорила Морстейну, но он в который раз поверил ей.

Сегодня четвёртый день после её угрозы убраться из красной зоны. Значит, удар будет. Только теперь осторожный.

Ощущение, будто я хожу по минному полю, только усиливается.

После строевой по расписанию лекция по резонансным связям и боевой стабилизации.

В зелёной зоне такого не читали. Оно и понятно, ведь слабым магам это ни к чему. Там все примерно одного уровня, никто не соперничает.

А здесь всё иначе.

Сильный маг со слабым, как поставить тяжёлую боевую винтовку в руки младенцу.

Вот и в связях так же. Высокая кровь всегда тянется к такой же высокой. Поэтому “случайные” союзы почти не встречаются. Аристократические семьи веками соединяются только с равными. Никто добровольно не свяжет боевого мага с тем, кто не выдержит его резонанс.

Именно поэтому эту лекцию читают только здесь.

В аудиторию входит Маргарет Сейнор, женщина лет сорока. Узкое лицо, тонкие губы, очки в чёрной металлической оправе. Чёрные волосы убраны в тугой пучок. Форменная тёмная юбка до колена, китель застёгнут до самого горла, ни одной лишней складки.

Она молча берёт мел.

Ровные, выверенные буквы ложатся на доску чётко, без нажима.

Резонанс — условие боевой стабильности.

— Запомнить раз и навсегда, — произносит она спокойным, бесцветным голосом. — Маг способен вести боевые действия исключительно рядом с резонансно совместимым партнёром. В противном случае его иммерсия входит в фазу дестабилизации.

Она подчёркивает последнее слово.

— А дестабилизация, курсанты, в полевых условиях равна гибели.

Она поворачивается и оглядывает аудиторию.

— Если сейчас есть вопросы или возражения, то самое время.

Тишина тянется слишком долго.

Я чувствую, как пальцы холодеют. Хочу задать вопрос, но все сейчас конечно свяжут мой вопрос со мной.

И всё равно поднимаю руку.

— Пожалуйста, — произносит она.

Голос выходит тише, чем хотелось, но отступать уже поздно:

— Офицер Сейнор, бывает ли, что иммерсия у мага сначала выражена слабо или отсутствует, а затем развивается в полной мере?

Я вижу, как аудитория оживляется, Ванесса нервно заправляет за ухо короткие волосы, быстро переглядывается с Кассандрой, та едва заметно подаётся вперёд, прищуриваясь, будто пытается расслышать каждое слово.

Я смотрю на пустующее место на стуле, где должна сидеть Рианна, на построении, я видела как к ней подошёл дежурный и она ушла вместе с ним.

— Вопрос не по теме, — жестко отвечает офицер, возвращаясь к учительскому столу.

И я уже не жду ответа избегая реакции группы.

— Но я отвечу. Да, такое бывает, — отвечает офицер сразу же, без коллебаний, — но в редких случаях, обычно когда ребёнок растёт в ограниченных условиях, не получая должного развития. Только не путать с недоразвитостью.

Сердце делает тяжёлый удар, делаю прерывистый вдох.

Моя иммерсия связана с меткой, как предположила Вальдкройцер. Я не могу быть сильным магом с чистой иммерсией, потому что моя мать была из простых. Хотелось бы поверить в эту теорию.

Так что не обольщайся, Фрэнс, только из-за метки у меня появилась способность иммерсировать.