Не просите чая у кота (СИ) - Владимирова Анна - Страница 1

Анна Владимирова

Не просите чая у кота

Дверь за спиной скрипнула удручающе — не было звука точней, чтобы поставить финальный аккорд в моем эпичном путешествии. Это что? Это вот такая жизнь за МКАДом? Это жизнь вообще? Какая-то редкая деревенька с щербатыми заборами и дырявыми домами. Как моя бешеная табуретка вообще пролезла через эти ямы, в которых потонула дорога, до сих пор не понимаю. Грязи на колесах налипло столько, что, пока не обсохнет летом и не отвалится, колеса не провернутся. А на дворе нынче ноябрь… Лучшего времени, чтобы помереть, дед выбрать не смог…

— Отапливается дровами, — скрипнула в унисон с дверью баба Роза. — Разберёшься?

— Нет проблем, — вздохнула я. — Такое московское дитя, как я, каждый день топит печь дровами…

— Что ты сказала? — повысила она голос.

— Ничего…. — буркнула я.

Бабка еще немного потопталась позади да и убралась. Ее недовольство понятно — она делала вид, что досматривала деда, претендуя на его десять соток под картошку. А тут я…

Деда похоронили неделю назад. А я не приехала. Ненавижу похороны. И дома людей, которых больше нет — тоже. Но зачем-то приперлась.… теперь. Бабку Розу спугнуть хотя бы. А еще мать просила подумать, хочу ли я свое наследство продать. О чем тут думать, казалось бы? Но я вдруг ляпнула, что съезжу сначала.

Съездила.

В доме, кстати сказать, было тепло, пахло дымом и даже будто выпечкой. Роза тут что ли хозяйничала неделю? Я нащупала выключатель за занавеской и зажгла свет. Все тут было по-прежнему. Как в детстве. Ветхо, чисто, старинно… и немного сказочно. Точно. А теперь еще и жутко, потому что самого сказочника не стало.

Половицы невкусно захрустели под ногами, когда я направилась в гостиную. Знакомый сервант справа не опустел ни на одну книгу — дед забил его ими после смерти жены, выбросив весь ненавистный хрусталь. К счастью, на фото, что так и висело на стене, бабка еще не знала, что он так поступит — улыбалась.

Кресло-качалка, накрытое пледом и какой-то книгой поверх, удивляло своей стойкостью. Я думала, оно развалится уже к моему пятому классу, но еще в восьмом мы с дедом бесстрашно качались на нем, и ничего нам за это не было. Я тронула кресло за ручку, и оно отозвалось тихим шелестом, качнувшись туда-сюда. Книга оказалась каким-то современным любовным романом. Ну точно Роза тут качалась, дед бы такого в руки не взял. Старый телек дед выбросил еще в мой приезд, но новый так и не принял, хоть я и настаивала на его покупке. Сказал, что все равно смотреть там стало нечего. И теперь на тумбе, где он стоял, остался только блистер с парацетамолом и кактус с жутко вонючими цветами, похожими на морские звезды.

— Привет, Гоша, — рассеяно поздоровалась с цветком, машинально ткнув палец в горшок. Земля влажная.

Захотелось чаю и хоть немного разогнать это гнетущее чувство потери. Но, стоило развернуться и сделать шаг, под ногами что-то скакнуло наперерез, и я, исполнив пируэт, сыграла на половицах лучшее произведение за их жизнь, рухнув на них задом.

— Бляяяя… — взвыла и растянулась на полу. Неведомое под ногами забылось — целость костей беспокоила больше.

— Мррр? — раздалось вдруг рядом.

Я повела медленно головой и встретилась взглядом с огромным серым котом. Тот выглядел встревожено и даже участливо, всем видом интересуясь, что тут происходит вообще.

— Сука, ты чей?! — взвыла я.

«Сука» обиделся — скривил морду и сел на зад, насупившись. Породистый. На ушах кисточки, на шее какой-то понтовый ошейник с медальоном. Не уж то дед завел кошку с документами? Да не поверю! Роза задабривала? Вот же старая карга! Так уж ей эти сотки картофельные покоя не давали!

Я осторожно перевернулась на живот и положила голову на бок:

— Ты что тут делаешь, а? — спросила тихо. — Тут же нет никого, кто тебя покормит.

Кот скептически внимал, но больше из вежливости. Когда моя композиция на полу ему наскучила, он встал и неспеша направился в сторону кухни.

— Чайник хоть поставь, что ли.… — бросила ему вслед глупое.

Собравшись через какое-то время с силами, я вздохнула глубже и встала на трясущиеся ноги. Зад, конечно, отбила, но ничего, к счастью, не сломала.

— Эй, «наследство», ты где? — тихо позвала я и поплелась в кухню.

Странно, мне казалось, что там было темно, когда я шла в гостиную. А теперь свет горел. И будто слышалось шипение газа.…

Не думаю, что сотрясение задницы дает столь сильный эффект на голову. Но как объяснить, что в кухне обнаружился какой-то голый мужик? Он стоял у печки, оперевшись одной рукой о стол, и, ни черта не смущаясь своего голого зада, пялился на горящий газ. Рядом в железной раковине тихо наполнялся чайник водой из-под крана.

— К чаю привезла чего-нибудь? — потребовал неожиданно насмешливо. А голос бархатный, с хрипотцой. Он оглянулся через плечо и сощурился на меня: — Шучу. Я булочки испек.

Я только и смогла, что тяжело сглотнуть и попятиться задом на выход.

— Уже уходишь?

— Я…. в другой раз…. — И я рванулась к дверям, только не успела добежать — меня перехватили поперек ребер и подняли в воздух. Что я там орала и как вырывалась, даже не помню. Затихла только на его плече башкой вниз-задом вверх.

— Тихо, Наташ, — и незнакомец шлепнул меня по многострадальной попе. — Ты чаю попросила — я не могу отказать.

— Я кота просила! — выпалила, наивно полагая, что это недоразумение меня спасет, стоит его разрешить. — Вернее, чаю просила у кота!

— Ну где у кота, там и у меня. — Он спустил меня на пол и толкнул на стул: — Сидеть. — Поросшая легкой щетиной физиономия ехидно покривилась в усмешке: — Кота тебе попросить тоже не помешало бы. Пока он слушает…

— Кто вы? — насупилась я, съехав взглядом аккурат мужику в пупок и прочно за него зацепившись, чтобы не пасть ниже. — И какого черта без штанов?

— Не успел высушить — на батарее развесил уже. На улице сыро…

— Какой батарее? Дом же не топится… — И что я несу? Во лжи его пытаюсь уличить? Он же огреет меня сейчас по морде чайником! — Вы что, бомж?

— Здрасьте, — закатил мужик глаза. — Это ты ко мне в дом приперлась, а не я к тебе с улицы. Бомж!

Он развернулся к раковине, ловко выудил чайник и водрузил его на газ. Вряд ли бомж — тело такое, что, будь у него пупок на спине, я бы все равно сползла взглядом до задницы.

— Вы за дедом присматривали, да? — попыталась рационализировать происходящее.

— Можно и так сказать.

— А почему же не сказали сразу?.. А Роза?..

— Роза сюда не ходит давно — я её попер…

— Надо же, — выпрямилась я. — А имя у вас есть?

— Дед звал меня Мефистофелем. Но потом сократил до Фимы.

— Имя есть, а запасных штанов нет…

— Ну, может у деда осталось что? — задумчиво пожал он плечами. — Выдай, будь добра. Сам я взять не могу. Скажешь, что обкрадываю покойника.

— Сейчас, — подорвалась я со стула и рванулась снова к дверям. Только те отказались поддаваться, сколько я не дергала ручку. Осознав тщетность попыток, я вжалась в двери спиной, тяжело дыша.

— Наташ, ну что ты в самом деле? Я тебя не трону. — Фима спокойно взирал на меня от дверного косяка, сложив руки на груди. — На улице темень, «тарантайка» твоя не вывезет тебя обратно, да ты и сама срулишь в ближайшую канаву. Поверь, со мной сегодня ночью будет теплее…

И он оскалился при этом так хищно, что я бы лучше проверила каждый из его пунктов на личном опыте, чем осталась бы в таком «тепле».

— Я тебя не знаю! — выпалила отчаянно.

— Так давай знакомиться, — непробиваемо предложил он. — Фима.

Мне стало не по себе. То ли от собственного идиотизма, то ли от жуткой реальности. Но, может, это на меня так атмосфера действует? Ночь, «замкадье», дом почившего деда… А тут вдруг Фима.

— Ещё раз! Кто ты? — потребовала сурово. — И почему дверь запер?

— Я не запирал. Надави на ручку нежней — она от времени заедает. — И так притягательно усмехнулся, что мне совсем стало нехорошо. Я последовала его совету, и дверь действительно открылась, впуская порыв ледяного ветра снаружи. Неплохой аргумент.