Развод с Горынычем, или укрощение Василисы (СИ) - Султанова Алла - Страница 4

Я мученически закрыла глаза. Моя надежда разбилась, словно глиняный кувшин.

Баюн замурчал и, вильнув хвостом, начал говорить:

— Девица, от всех печалей можно избавиться… Сядь поспи и, проснувшись, ты увидишь, что больше нет никакой беды… Нет горестей… Сядь отдохни…

Его слова текли, как тёплый мёд. Мои веки стали тяжёлыми. Я медленно опустилась на траву, чувствуя, как погружаюсь в темноту.

— Э-э-э, нет! — вдруг закричал козёл, — это же сонные байки!

«Единорог» отбежал и, развернувшись, с разгона ударился головой о дуб.

Снова по поляне раздался звон. Я вздрогнула, сбрасывая чары и кинулась к своему спасителю. Козёл пошатнулся и зажмурился от боли.

— Ох… — простонал он. — Я вспомнил…

— Что ты вспомнил? — обеспокоенно спросил Баюн.

— Я же деревенский козёл! — воскликнул мой провожатый и поднял на кота тяжёлый взгляд. — Так… Мохнатый, это же из-за тебя я остался без рога!

— Это было грандиозно! — у кота затряслись бока от смеха.

— Не смешно! — обиделся козёл.

— Не согласен, — покачал головой Баюн.

— Погодите, — вмешалась я, — зачем ты хотел меня усыпить?

— Это приказ Яги, — прошептал кот, распушив усы. — Она вскармливает уснувших путников Горынычу.

— Кому? — изумилась я и, сглотнув, переспросила: — Змею Горынычу?

— Ну да, ему, — кивнул кот.

Я, гордо вскинув подбородок, стянула рукав, оголив плечо, на котором красовалось клеймо.

Кот остолбенел. Его глаза расширились, шёрстка на спине встала дыбом.

— Ж-жена Горыныча⁈ — пропищал он и кинулся ко мне в ноги. — Не рассказывай своему супружнику обо мне! Молю! Он меня и так изводит! А теперь и подавно со свету сживёт!

— Да…? — протянул довольный козёл, и в его глазах промелькнул озорной огонёк.

— Да… — разрыдался кот.

— А что нам за это будет? — спросил мой провожатый, заинтересованно склонив голову.

— Всё отдам! Всё, что нажито непосильным трудом! — выкрикнул кот и метнулся к дубу.

Взобравшись на него, пропал в дупле и начал лихорадочно выгребать оттуда всё содержимое. Сверкающие монеты, бусы, заколки, перстни и… рог.

Глава 7

Кот выглянул из дупла и истошно закричал:

— Всё бери! Всё! Только не говори ему, что я чуть не убаюкал тебя. Он меня в крупу изотрёт…

Я смерила его холодным взглядом.

— Мне не нужны твои сокровища. Мне нужен Горыныч.

Кот растерянно заморгал.

— Да я… я не знаю где он. Он летает где хочет, его логовище — тайна за семью печатями! — увидев, как мои брови встретились на переносице, он тут же затараторил: — Но! Но я знаю, кто знает! Баба Яга! Она уж точно ведает, где он обитает! Я проведу вас к её избушке!

Он перевёл взгляд на козла, и на его мордочке расползлась лукавая улыбка.

— Вот только идти мне трудно. Да и лапки короткие, пузико измажу о травку… — козёл напрягся, чувствуя неладное, а Баюн продолжил: — А вот э-э-э козёл, такой статный, сильный… Может, он меня подвезёт?

— Что⁈ — возмутился козёл, подпрыгнув на месте. — Чтобы я…! Тебя⁈ Да ни за что!

— Ах, если так… — притворно грустно вздохнул кот, — тогда, вы уж простите, но с моими лапками…

— Я сама тебя понесу, — выпалила я.

Я наклонилась, чтобы взять кота на руки, но едва не упала.

— Фух! — выдохнула я, с трудом устояв, — ты чего такой тяжелый?

Кот лишь самодовольно заурчал.

— К зиме готовлюсь…

Качнув головой, вернула Баюна на землю.

— Не донесу… — печально сказала я.

— Ладно, так и быть, — фыркнул козёл, — усаживайся мне на спину.

— Мяу! — обрадовался кот.

— Но у меня есть требования, — мой провожатый покосился на Баюна, — не болтать, не дёргать меня за шерсть.

— Пф! Всего-то… — отмахнулся лапой кот.

— И! Хватит называть меня козлом!

— А как? — кот оторопел.

— Меня Акакием зовут, — буркнул единорогий.

— Кто ж тебя так…? — сокрушенно вымолвил Баюн.

Козёл насупился и повернулся ко мне.

— И… возьми его, хорошо? — он кивнул на свой отломанный рог, лежавший в траве, — Авось Яга ну, там, колдовством каким… прирастит назад. А то я ни то, ни сё…

В его глазах светилась такая трогательная надежда, что я не смогла отказать. Подобрав с земли прочную золотую цепочку, привязала к ней рог и повесила Акакию на шею. Он горделиво выпрямился и смерил кота пренебрежительным взглядом.

— Красавчик! — одобряюще кивнул кот и запрыгнул на единорогого, — ну, мерин, в путь⁈

Козёл злобно шикнул на Баюна и зашагал по тропинке, что уводила в самую чащу. Он, дабы скрасить наш путь, принялся о себе рассказывать:

— Я же как ударился головой, тут же всё вспомнил… — начал козёл.

— Всё вспомнил? — уточнил кот, прижав уши.

— Да, — буркнул Акакий. Вздохнул тяжело и продолжил: — помню, как меня хозяин выгнал. Сказал, что задаром кормлюсь. Я и пошёл в этот Дремучий лес. Дошёл до дуба, сел, и такая тоска накатила… Вижу, из дупла кот выглянул. Я ему, дурак, всю душу излил… А он… — козёл горько фыркнул, — он лишь посмеялся. У меня в глазах потемнело от обиды. Я захотел снести этот дуб, чтобы добраться до этой зверюги бессердечной. Разбежался и со всей дури головой об этот дуб… Очнулся без памяти. А этот шельмец заверил меня, что я единорог, и указал дорогу в деревню.

— Баюн, так это из-за тебя Акакий посмешищем стал? — я с укором посмотрела на насупившегося кота.

— А я п-поверил, что редкость, что исчезающий вид, — шмыгнул носом козёл, — ходил, требовал особых яств, отдельное стойло. Всем мешал, всем надоедал. А хозяин, увидев меня не особо обрадовался. Отвёл на ярмарку, привязал к столбу и ушёл.

— Эх, Акакий… — выдохнула я.

— Да я незлопамятный… — козёл посмотрел на меня.

— О, великодушие — редчайший дар, — вклинился в нашу беседу кот.

— Наглый ты, Баюн, — сказала я.

— Сударыня, сложные жизненные обстоятельства, вынудили меня развить в себе это качество, — ответил кот, смахнув несуществующую слезу.

— Я это к чему… — произнёс Акакий, — спасибо тебе, Василиса, что отвязала, и я понял главное…

Мы с котом переглянулись.

— И что же? — поинтересовалась я.

— Что я действительно исчезающий вид.

— Козлов много… Ты не исчезающий, — проговорил Баюн, вперив обескураженный взгляд на Акакия.

— Нет… — покачал головой козёл, — ты не понял… Таких добрых, умных очень мало.

— А-а-а, тогда да, — с усмешкой протянул кот, — редкий козёл.

— Баюн! — шикнула я и обратилась к единорогому: — ты всё правильно говоришь. Самое ценное-это добрая душа.

Я заметила, как приуныл Баюн, и каким довольным выглядел Акакий.

— Василиса, — промурлыкал кот.

— М?

— Ты мне вот что скажи, — Баюн сощурил глаза, — как тебя угораздило замуж выйти за обычного козла?

— Какого ещё козла? — возмутилась я.

— Горыныч не обладает положительными качествами, значит он не редкий козёл, как Акакий, а обычный.

Закатив глаза к небу, пробубнила:

— Мне не нужен этот Горыныч, будь он хоть золотым козлом. Я потребую, чтобы он удалил клеймо, и вернусь домой.

— Если бы я сейчас пил чай, то подавился бы, — произнёс кот.

— Да… Перекусить не помешало бы, — вымолвил Акакий.

Я остановилась и, глядя по сторонам, сказала:

— Значит, устроим привал.

Глава 8

— Расходимся, но недалеко, — сказала я, — когда позову, возвращайтесь на эту полянку с тем, что удастся собрать.

Акакий покорно кивнул. Баюн проворчал что-то, но открыто возражать не стал.

Осмотр местности показал, что лес не так бесполезен, как казалось. Пока кот осматривал деревья, а козёл топтался около кустарников, я занялась делом.

Под старым клёном, к моей радости, ютилась целая семейка опят. Рядом, на солнечном пригорке, я нашла заросли дикого лука и земляники. Не пир, но уже что-то.

— Акакий, — позвала я. — Видишь вот этот куст? Набери ягод на большой лист лопуха.