Матадор (СИ) - Птица Алексей - Страница 51

Я невольно хмыкнул, и этот звук не укрылся от глаз Переса.

— Что, у тебя нет таких денег?

— Пока нет, — признался я, чувствуя, как внутри закипает горечь. — Да и покупать сразу столько оружия я не собирался. Вы не знаете меня, я не знаю вас, хоть мы оба завязаны на людей, которых нельзя подставить. И это слишком дорого для древних винтовок.

— Ты прав, — сказал он, и его голос стал твёрже, — кем бы ты ни был, но меньше двухсот винтовок я продавать не стану. Слишком много риска при небольшой выгоде.

Я пожал плечами, стараясь скрыть разочарование. В глубине души я понимал, что необходимой суммы у меня всё равно нет, и тратить всё, что есть, на борьбу я пока не готов. Мне нужны патроны, но, видимо, не с этим торговцем. Придётся покупать их в магазинах или искать иных поставщиков. Разнобой в калибрах был слишком велик, да и винтовки у моих индейцев сейчас в основном либо английские, либо американские, и не такие уж и старые, какие предлагал этот перец.

— Ясно, мне нужны патроны к винтовкам Снайдера-Энфилда.

— Редкая винтовка, но найду.

— Цена?

— Половина песо за патрон.

Я улыбнулся, на мгновение прикрыв глаза, рука сама дёрнулась к револьверу, но я успел затормозить её импульс. Несколько секунд молчания, глубокий вдох для прочищения лёгких, и я вновь стал готов к разговору.

— Это слишком дорого.

— Война — дело дорогое, сеньор Рамон, поэтому стоит поиздержаться.

— Я куплю десять тысяч патронов по цене десять сентаво за штуку.

— Нет, дешевле сорока сентаво я не отдам.

— Двадцать!

— Тридцать восемь и не сентаво меньше!

— Двадцать пять!

— Тридцать пять и это последняя цена, которую я могу предложить вам, как доверенному лицу очень уважаемого человека. Дальнейший торг невозможен.

— Хорошо, — сказал я, поднимаясь, — когда я смогу достать нужную сумму, я вновь появлюсь здесь.

— Дерзай, — ухмыльнулся Перес и сделал нетерпеливый жест рукой, приглашая меня на выход, при этом ничуть не расстраиваясь, что потерял прибыль.

Я молча встал, чувствуя, как внутри закипает ярость: когда-нибудь Перес дорого заплатит за свой жест и за свою жадность. Но сейчас я лишь кивнул и вышел из его кабинета, оставляя позади запах старого дерева и воска. Стоявший за дверью слуга тут же сопроводил меня обратно и вывел во двор, проводив до самой калитки. Дверца громко стукнула, оставив меня одного за воротами в ночной темноте.

Я взгромоздился в седло, чувствуя, как свежий ветер касается разгоряченного лица. Лошадь, улавливая моё настроение, нетерпеливо перебирала ногами, и я тронул поводья, направляя её прочь от этого негостеприимного дома. Мы выехали на пустынную дорогу, и я дал ей волю, позволив идти шагом, чтобы я мог спокойно подумать.

В голове крутились мысли о неудавшейся сделке, о жадности Переса, о том, что мне нужно найти другой источник покупки оружия. Падре дал мне лишь один адрес, но я знал, что в Мериде есть и другие торговцы, готовые рискнуть ради денег. Вопрос состоял в том, как найти их, не привлекая ненужного внимания руралес.

Погрузившись в невеселые думы, я следовал по пустынной в этот час местности и отъехал уже довольно далеко от предместий, когда скорее услышал, чем увидел, как немного в стороне от дороги заметались конные тени и послышались громкие крики и чьи-то мольбы. Время было позднее, ночь уже полностью вступила в свои права, и я не сомневался, что это кто-то кого-то убивает или мучает.

Но ни сил, ни желания прийти на помощь во мне не нашлось, и я просто взмахнул поводьями, чтобы лошадь пошла быстрее. Внутри меня всё кипело от неудачной встречи с Пересом, и сейчас я совсем не хотел ввязываться в чужие разборки.

Увы, я просчитался в своём стремлении избежать неприятностей, ведь они явно искали Эрнесто де ла Барра. Завидев меня, от общей кучи из пяти всадников резко отделилось двое и, нахлёстывая лошадей, устремились за мной с явным намерением поживиться за мой счёт. Их крики разносились в ночной тишине, и я слышал, как копыта их лошадей выбивают дробь по сухой земле.

— Эй, амиго, а ну-ка, стой!

— Пошли вы на х… — крикнул я им в ответ по-русски и резко пустил лошадь в галоп. Ветер ударил в лицо, и я пригнулся к шее лошади, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Стой, пендехо, мы руралес! Именем президента Диаса, стой!

Если бы я не находился в формальном розыске и являлся самим собой, я остановился, надеясь, что все проблемы решатся. С вероятностью в девяносто процентов они бы обязательно решились: меня остановили, проверили и, скорее всего, отпустили, и я спокойно поехал дальше, наверное… Но, к сожалению, я сейчас не тот, кем являлся, и значит, надо поступать ровно наоборот, чем поступил бы раньше.

Я сейчас беглец, убийца, человек, которого искали по всей Мексике, поэтому останавливаться нельзя. К тому же, судя по раздававшимся ранее мольбам, эти руралес не совсем те руралес, о которых я слышал. Поняв, что я не собираюсь останавливаться, оба преследовавших начали расчехлять свои винтовки. Я услышал характерный металлический лязг, и у меня внутри всё похолодело. Ну что же, зря они так.

Я придержал лошадь, одновременно доставая из кобуры дробовик и накидывая на плечо патронташ. В этот момент оба расчехлили своё оружие и, недолго думая, стали стрелять. Грохнул сначала один выстрел, затем второй, и пули просвистели где-то рядом, взрыхляя землю позади меня. Но я уже успел спрыгнуть с лошади, отправив её в сторону от дороги, и покатился по сухой траве, про себя подумав, что мне потом долго придётся её ловить.

Пули просвистели мимо, и я понял, что они стреляют скорее наугад, чем прицельно. В темноте ночи, во время скачки, попасть в человека было затруднительно. Я прижался к земле, чувствуя, как колючая трава впивается в лицо, и стал прицеливаться. Слитный выстрел из дробовика буквально снёс первого всадника, грохнуло так, что уши заложило, и я увидел, как чужая лошадь, дико заржав, встала на дыбы. Она тут же понесла, а её всадник, получив заряд картечи, грузно свалился с седла, застряв в стремени одной ногой. Он крикнул, хрипло, надрывно, и затих, волочась по земле за обезумевшим животным.

Второй, поняв, что встрял не на шутку, наскоро прицелился, но я уже припал к земле, и разглядеть меня в темноте стало невозможно. А вот его я видел прекрасно: он метался на лошади, пытаясь понять, где я, и его рука с винтовкой дрожала. Я выхватил револьвер, прицелился и выстрелил дважды: обе пули попали в цель. Он вскрикнул и свалился с седла, покатившись по земле. Кажется, я его ранил, но добивать не стал, оставшись на месте и перезаряжая дробовик.

Лёжа на земле, я прислушивался к ночным звукам. Где-то вдалеке ещё слышался топот убегающей лошади, но уже наступила тишина, та особенная, которая бывает после перестрелки, когда звон в ушах постепенно стихает и мир возвращается к своей обычной жизни. Я осторожно поднялся, стряхивая с себя пыль и сухую траву, и подошёл к поверженному руралес. Он лежал на спине, тяжело дыша, и в его широко раскрытых глазах читалось удивление, боль и страх. Одна пуля попала ему в плечо, вторая, кажется, зацепила бок. Он истекал кровью, но был жив.

Я наклонился над ним и вытащил из его кобуры револьвер, затем забрал патроны вместе с патронташем, подобрал винтовку. Он смотрел на меня, пытаясь что-то сказать, но из его горла вырывался только хрип.

— Кто ты? — прошептал он, наконец, и в его голосе я не уловил злобы, скорее болезненное любопытство.

— Тот, кто мог бы тебя убить, — ответил я, глядя на него холодно, — но я тебя не убил, может, ты ещё выживешь, если то станет угодно деве Марии.

Второй всадник оказался убит наповал. Забрав оружие, я отнёс его тело в сторону и бросил возле дороги, не из жестокости, а из-за необходимости. Мне нужно двигаться дальше, к оставшимся троим всадникам. Они не успокоятся, пока не найдут меня, да и интересно стало: чем они там таким занимаются в ночи, если уже двое из их людей полегли.

Но сначала нужно найти свою лошадь. Сделать это оказалось не так сложно, как я предполагал. Она стояла в нескольких сотнях метров, дрожа и прядая ушами, но, к счастью, оказалась цела. Я подошёл к ней, погладил по шее, успокаивая, и уже собрался вскочить в седло, как услышал, что по дороге скачет ещё один всадник. Видимо, подельник этих двоих, который отстал или поехал на разведку.