Матадор (СИ) - Птица Алексей - Страница 34

Я вернулся, сел в экипаж, и мы поехали дальше. На закате Фрэнк предложил зайти в небольшое кафе на окраине портового квартала, место, в котором пахло рыбой, жареным луком и дешёвым табаком, и где никто не задавал лишних вопросов. Мы расположились за столиком в углу, заказали еду и недолго молчали, прислушиваясь к гулу города за стенами.

— Завтра, а скорее всего послезавтра, я начну, — сказал я тихо. — Ты готов?

Фрэнк положил руки на стол, переплёл пальцы и долго смотрел на меня, словно взвешивая что-то.

— Готов, — ответил он, и в его голосе впервые за всё время я услышал не страх, а что-то, похожее на уважение. — Я сделаю всё, чтобы ты ушёл. Только помни, идальго: когда всё кончится, ты будешь мне должен.

— Я тебе ничего не должен, — холодно ответил я, — ты уже получил свою долю. Остальное тебе идёт бонусом. Я не стану ждать две недели, чтобы забрать свои проценты от тех денег, что ты вложил в акции. Эти деньги я оставляю тебе, потому что ты мне ещё будешь нужен. Не сейчас, а когда-нибудь, лет через пять или меньше, а может, больше, я не знаю, но если я вернусь в США, то стану искать тебя. Постарайся не сдохнуть за это время.

Он хотел возразить, но я поднял руку, останавливая его.

— И мне нужно знать, как тебя найти, надеюсь, к тому времени ты действительно не сдохнешь и не сопьёшься. Я оставляю тебя с деньгами, они твои, процент с них я возьму только твоей помощью, у меня есть один проект, для реализации которого мне нужен здесь свой человек.

После моих слов повисла продолжительная пауза, во время которой Лесли усиленно переваривал услышанные слова, не в силах мне поверить, но я не шутил, и он это почувствовал. Он впервые взглянул мне в глаза и смог даже выдержать секунды три, потом отвёл их и сказал.

— Через порт не надо уходить, может, тебе и сойдёт всё с рук, а может, и нет, лучше ехать вглубь США или в Техас, там проще перейти границу Мексики.

Я вызвал в памяти карту США и понял, что для этого нужно пересечь всю страну, что глупо, но кивнул в ответ.

— Если ты станешь меня искать, то зайди в пекарню, что на первом этаже, я оставлю о себе весточку, где могу находиться. Если там не найдёшь, то ищи в Миллуоки, семнадцатая авеню, дом семнадцать, там живёт моя мать, уж если не она, то соседи точно будут знать, где я.

— Хорошо, — я поднялся, бросил на стол несколько монет и вышел из кафе, оставляя Фрэнка одного за столиком. Ночь опускалась на город, и я чувствовал, как внутри разгорается тот самый огонь, который всегда появлялся перед решающим шагом.

Журналист достаточно рассказал мне о жизни Эванса, упомянув некоторые детали, которые я вчера перепроверил лично. Да и сам следил за банкиром несколько дней, узнав кое-какую дополнительную информацию: его привычки, маршруты, слабые места.

Сегодня наступила суббота, а по субботам этот достойный джентльмен проводил время в клубе. Не знаю, что за клуб, обычный или прикрытие, мне всё равно. Возвращался он поздно, в начале первого, правда, с ним ездила охрана. Ну и что с того? Охрана, когда бездействует, теряет внимательность. Да и кого опасаться в фешенебельном районе всеми уважаемому банкиру? Конкурентов? Ну да, этих надо. А подосланных наёмников вряд ли кто из подобных господ ожидает, хоть и страхуются.

Я избавился от всех тяжеловесных вещей, продав их, и оставил только самое необходимое. Вернувшись домой, собрал оставшиеся пожитки, сунул их в рюкзак и ушёл, направляясь в порт. Хозяйке заплатил вперёд ещё на трое суток, так что, возвращаться больше нет необходимости. В порту меня ждала лодка, с владельцем которой я договорился ещё позавчера, заплатив ему задаток, чтобы он в любой момент ждал меня с восьми вечера и до самого утра. Удобно. Он, хоть и запомнил меня, но вопросов не задавал, только рассказал, сколько по времени плыть до Атлантик-Сити. А там можно сесть на пароход до Майами, ну и продвигаться далее, хоть до самой Кубы или Юкатана.

Бумажные доллары заняли своё место во внутреннем кармане моего чёрного рабочего костюма, надёжно зашитые в кожаный, непромокаемый футляр. Небольшая сумма в купюрах и монетах лежала в наружном кармане, на всякий случай. Основные вещи я сложил в рюкзак, который давно заказал в местном ателье, и спрятал недалеко от места, где живёт владелец лодки. Приготовления, хоть и не ахти какие важные, но полезные и необходимые. Остальное приложится само.

Я проверил оба револьвера, которые носил с собой. Стрелять планировал с одного, старого, ещё с Вальдеромаро. Второй взял на всякий случай, для отвлечения или если первый даст осечку. Вообще я привёз с собой три револьвера, один из них довольно старый, его и в базе не будет, если у американцев вообще существует какая-то база уголовных преступлений с задокументированной баллистикой стволов. Думаю, что нет, и найти подноготную моего револьвера им окажется очень трудно, даже того, что гораздо новее. Пусть ищут, допытываются и разбираются.

Я перестраховался, понимая, что убивать придется очень известного человека. Но пока дойдёт информация, пока поймут, пока найдут хоть какие-то концы, пароход уже уплывёт. А дальше — милости просим в джунгли. А они не только зовут, они прямо орут, зазывая их ко мне.

В полдвенадцатого ночи я занял пост недалеко от клуба, усиленно притворяясь пустым местом. Одетый во всё чёрное, я нашёл подходящее место: узкий проём между двумя зданиями, где моё присутствие выдавал лишь блеск глаз. Я прижался спиной к холодной кирпичной стене, чувствуя, как сырость ночи проникает внутрь сквозь тонкую ткань костюма.

Вокруг горели газовые фонари, их жёлтый свет дробился в лужах и на мокрых мостовых. Город жил своей ночной жизнью: где-то смеялись, где-то ругались, где-то звенели бутылки. Но здесь, в этом тёмном углу, царила полная тишина. Слышались только моё дыхание и удары сердца, которые я старался держать под контролем.

Я стоял и ждал, продумывая каждое следующее движение. Сначала я хочу увидеть Эванса, убедиться, что это именно он. Затем подойти на расстояние выстрела. Охрана, скорее всего, останется ждать его позади, у экипажа. Выберу момент, когда он станет выходить из дверей, или когда начнет подниматься в экипаж. Идеальный миг, когда он окажется неподвижен.

В голове проносились обрывки мыслей. Хорошо бы напоследок с ним поговорить, спросить, какого чёрта он докопался до моей асьенды, почему не плюнул на неё и не переключился на другие земли. Узнать, понимал ли он, что из-за его алчности кто-то потеряет всё, что имеет. Но я быстро отогнал эту мысль. Глупо. Просто очень глупо пытаться с такими людьми вести разговоры. Они тебя сожрут, и на следующий день даже не вспомнят об этом за завтраком. Я для них словно пыль на сапогах. Досадно, но ничего не поделаешь. Хотя, думаю, денег он на меня потратил изрядно, как и нервов. Что же, вот и пришла ему награда за содеянное.

Я снял револьвер с предохранителя, проверил, затем убедился, что патрон в стволе. Металл тускло блеснул в слабом свете дальнего фонаря. Я щёлкнул курком, и сухой, резкий звук разорвал тишину. Проходивший мимо горожанин вздрогнул, глянул в мою сторону, но, не сумев различить меня в темноте, быстро заторопился по своим делам. Я проводил его взглядом и усмехнулся. Правильно, приятель. Не стоит совать нос туда, куда не следует, и начал проверять второй револьвер.

С собой у меня имелся простенький хронометр и, отщёлкнув крышку, я с трудом разглядел время на циферблате. Десять минут первого. Стрелки показывали, что ночь только начинается, и я застыл в тени, ожидая. Что же, подождём.

Ждать пришлось ещё около часа. Я больше не смотрел на часы, так как весь обратился в слух, прислушиваясь к шорохам ночного города, к далёким голосам, к стуку копыт по булыжной мостовой. Нью-Йорк жил своей жизнью, не подозревая, что в одном из его тёмных углов затаился человек, готовый изменить судьбу одного из самых влиятельных его обитателей.

Наконец послышался шум открываемой двери, тяжёлый, с металлическим скрипом, и кареты, стоявшие во внутреннем дворе, сразу же заскрипели рессорами, потревоженные вскакивавшими на козлы кучерами. Я уловил правильный момент, тихонько вышел из своего убежища и стал крадучись подходить к ограде, сваренной из толстенных железных прутьев, украшенных диковинными завитушками, рыбами и железными цветами.