Матадор (СИ) - Птица Алексей - Страница 14

И, наконец, существовала угроза хаоса, которую он презирал, но не мог игнорировать. Маргиналы, городские низы, радикалы, мечтающие разрушить старый мир. Анархисты уже пытались покушаться на него самого, и их методы являлись столь же жестокими, сколь и бессмысленными. Не мог ли какой-нибудь безумец, вдохновлённый идеями всеобщего равенства или движимый жаждой мести, решить начать «охоту на масонов»? Это вполне в их духе.

Диас не знал, кто прав, но он знал одно: кто-то бросил ему вызов. Его сеть информаторов и шпионов сейчас должна заработать на полную мощность. Кто бы ни стоял за этим взрывом: старые враги, амбициозные генералы или «учёные» советники, они должны быть найдены и уничтожены, чтобы самому остаться у власти. Или они, или он, другого не дано!

Глава 6

Новые перспективы

На следующий день я всё же добрался до Кампече и въехал в город в послеобеденное время. Я переживал, что не смогу найти своего преданного товарища и друга индейца Кан Эка, но он оказался в той самой гостинице, где я его и оставил. Я очень обрадовался, застав его на месте, как и он, увидев меня. Не сдержав эмоций, я крепко обнял Кан Эка, после чего, спустившись в местное кафе, мы отметили нашу встречу распитием самой лучшей текилы.

На следующий день рано поутру я сходил к порту и откопал спрятанную заначку, что так и покоилась в тайнике в целости и сохранности. Теперь я полностью готов к отъезду. Деньги у меня имелись, ещё и на банковском счёте лежала сумма на предъявителя, к тому же, возле моей асьенды был организован тайник со всякой всячиной индейской, так что, если особенно не шиковать, на первое время должно хватить. Да и не до шика мне сейчас.

Вернувшись в гостиницу, мы собрали свои вещи, приготовили винчестеры (к тому арсеналу, что я и так вёз с собой) и направились к выходу. Я планировал выехать в сторону Мериды, а оттуда сразу отправиться в джунгли, но не тут-то было.

Мы с Кан Эком только успели отойти от здания гостиницы на полквартала, как из бокового переулка вынырнули двое. Оба в простых пончо, широкополые сомбреро надвинуты на самые глаза, а руки держатся на поясах, там, где у обычных людей ножи, а у этих, как я сразу приметил, кобуры под куртками. Кан Эк напрягся, его правая рука скользнула к мачете, но я едва заметно покачал головой.

Первый, пониже ростом, с обветренным лицом и шрамом через всю щеку, шагнул вперёд.

— Сеньор Меркадер? — спросил он вежливо, но с той особенной интонацией, когда спрашивающий уже знает ответ.

Я промолчал, разглядывая их. Второй, повыше, стоял чуть позади и смотрел поверх моей головы, словно высматривая кого-то на улице. Профессионалы. Не уличные грабители, не полицейские ищейки.

— Наш хозяин просил передать, — продолжал первый, — что вы должны заехать к нему. Ненадолго. Это в ваших же интересах.

— А если я спешу? — спросил я, стараясь, чтобы голос прозвучал равнодушно.

— Тогда хозяин просил напомнить вам о падре Антонио, — ответил шрамолицый, немного приподняв сомбреро, — и о вашем долге.

— Где? — спросил я, бросив короткий взгляд на Кан Эка. Тот молчал, но его пальцы уже сжимали рукоять револьвера.

— В Мериде. Падре будет ждать вас в церкви Сан-Хуан-де-Диос. Одного, — добавил он, глядя на индейца, — без друга.

Кан Эк дёрнулся было вперёд, но я положил руку ему на плечо.

— Я понял. Когда?

— Завтра вечером. Добравшись до Мериды, езжайте сразу в церковь, как раз к этому времени уже стемнеет и вас никто не увидит и не узнает.

— Хорошо, я буду.

Они синхронно кивнули, качнув своими сомбреро и, развернувшись, исчезли в том же переулке, из которого и появились, а я поехал дальше, поняв, что от разговора с падре не уйти. Ну, что же, наверное, это правильно.

Мы проехали мимо рынка, где торговки монотонными криками зазывали покупателей, мимо глинобитных стен и колодца с облупившейся статуей Девы Гваделупской, и наконец выехали из города. Добравшись на следующий день до Мериды, я дождался, когда окончательно стемнеет и, оставив лошадь с Кан Эком, отправился пешком на встречу с падре.

Улицы Мериды к этому времени уже опустели, и по ним шатались только те, кому не страшно ходить в этот поздний час. Я не боялся, как не боялись и те, кого я встречал, быстро скрываясь в противоположном направлении.

Церковь Сан-Хуан-де-Диос стояла на отшибе, полускрытая кронами старых лавров. Двери её оказались распахнуты, и оттуда тянуло ладаном и прохладой.

— Входите, сеньор, — сказал очутившийся в дверях монах и отступил в сторону.

Я перекрестился, не столько от набожности, сколько машинально, и шагнул под своды. Внутри было сумрачно, а где-то в глубине, у алтаря, горела одинокая свеча, и при её свете я разглядел фигуру в чёрной сутане, стоящую на коленях перед распятием. Фигура медленно поднялась и обернулась.

— Здравствуй, Эрнесто, — произнёс знакомый голос. — Так и знал, что ты проедешь мимо Мериды и не заглянешь ко мне на пути в джунгли.

Падре Антонио вышел из тени, и его глаза, спокойные и мудрые, с той же смесью отеческой заботы и холодной расчётливости, которую я запомнил ещё по первой встрече, смотрели на меня в упор.

— Падре, — сказал я, поклонившись, — я не думал, что вы покинете свою обитель ради встречи со мной.

— Господь велит заботиться о пастве, — усмехнулся падре. — А ты, мой мальчик, заслужил личную встречу, выполнив моё задание.

— Я всегда выполняю домашние задания, падре.

— Домашние? Ха, Эрнесто, ты не перестаёшь удивлять меня своей логикой. Что ж, из тебя бы получился лучший ученик в католической школе. Хотя, я бы даже сказал, что не в обычной школе, а в иезуитской, но это я уже сгущаю краски.

Он помолчал, внимательно разглядывая меня.

— Как ты догадался сделать то, что сделал, именно этим способом?

— Бог подсказал, — хмуро ответил я.

— Не богохульствуй, Эрнесто. Бог не направляет людей на убийство. Я понимаю, ты не ожидал, что я тебя найду через людей, преданных церкви, но всё же, не стоит так отвечать.

— Извините, падре, — повинился я. — Я сильно устал в дороге и едва не погиб в горах, столкнувшись с бандитами, а уж то, что мне пришлось пережить в Мехико и рядом с ним, и вовсе не стоит пересказывать.

— Я не заставляю тебя, сын мой, говорить лишнее. Господь хранит тебя на твоём пути. Я решил встретиться с тобой в этой церкви, чтобы избежать лишних глаз и досужих разговоров. Чем меньше о тебе знают и слышат, тем лучше для тебя, особенно сейчас. Ты принёс большое благо церкви, и церковь тебя не забудет, — он сделал паузу. — У тебя ещё остались деньги?

— Да, падре. Мне хватит, чтобы добраться до джунглей и жить, обеспечивая племя, которое меня приютит, и продовольствием, и оружием, в течение года или двух. Хватит и чтобы вернуться, но дальше не знаю. И моя асьенда…

— За асьенду не беспокойся, с ней всё будет хорошо. Права на землю останутся за тобой. Я не могу обещать, что доход от неё увеличится, скорее, он уменьшится, но и с молотка она не уйдёт. У меня есть люди, которые смогут позаботиться о ней должным образом. Все деньги, вырученные с продажи сизаля с её плантаций, я стану складывать на твой счёт до востребования.

— Спасибо, падре, теперь я спокоен.

— Ты планируешь уехать в джунгли?

— Да, падре.

— Я хотел бы получать от тебя иногда весточки, сын мой.

— Я постараюсь присылать своих людей с личным письмом к вам.

— Хорошо. Не забывай ни меня, не своего родного дядю, — голос падре стал жёстче. — И главное, что я тебе хотел сказать. Пока ты не устранишь мистера Эванса, он не успокоится. А вот с его исчезновением от тебя отстанут. Не останется ничего личного к тебе, и сразу будет другое отношение, а опыт неудачника никто повторять не станет. Американцы, они, как и обычные бандиты, если не удалось ограбить быстро и противник сильнее, то сразу уходят в сторону, выискивая более лёгкую добычу.

— Я понимаю, падре, но у меня пока нет для этого ни возможностей, ни средств. В США я ни разу не был и совсем не говорю по-английски.