Из огня да в полымя. Книга 4 (СИ) - Усов Серг - Страница 41

Пошёл в туалет, заодно нос промыть и руки. На выходе чуть не сбил с ног вышедшую из соседнего женского Васильчикову. Та пискнула, в третий раз за сегодня поздоровалась, смутилась и поспешила вперёд меня пойти по коридору.

" — … почему он так с насмешкой на меня смотрит? — проносится у неё в голове полный бред. Ничего и не с насмешкой. Просто с улыбкой. — неужели я ему совсем не нравлюсь? Тогда зачем за меня хлопотал? — а не подумала, что меня просто твои знания устроили? — он же видит, что мне нравится…"

Детский сад какой-то, честное слово. Ну нравишься, причём не столько внешне, сколько тем, что голова у тебя светлая. Реально горжусь собой, что такую сотрудницу нам нашёл. Так сказать, отыскал алмаз. Но нафига путать служебные отношения с личными? Да и так, неужели сложно сообразить, что парню вроде меня н к чему баба с прицепом. Я на обзаведение своими-то детьми не готов, так на кой чёрт мне ещё и чужие?

В кабинет я зашёл только чтобы взять блокнот и ручку, гелиевую разумеется. Подозреваю, если бы Настя меня увидела с такой, наверняка подарила бы при первом же поводе что-нибудь более достойное её красавца-брата, но не дожидаться же её возвращения, хотя сестрица и обещала вернуться в Москву пораньше запланированного. Куплю сам, сегодня же, на свои, решено.

В приёмной предстал пред глазами Олечки, когда вызванные ею руководители уже втягивались в кабинет Анны Николаевны, почти от всех моя эмпатия ощущает напряжение и только Грушко фонит злостью и насмешкой, а Родин опасениями. С Ветренко сейчас хоть лепи этого, который рядом с пирамидами египтяне давно построили. Такая же поза, такое же загадочное выражение лица, разве что, нос не сколот.

— Что с просроченными кредитами, Сергей Иванович? — по доброму с полуулыбкой спрашивает директор департамента у Грушко. — Там у кого-то неделя задержка, а, к примеру, у Инвест-Ретейл-Групп, смотрю, уж скоро месяц будет, как мы не дождались перечислений.

— Мы работаем над этим, Анна Николаевна, — поёрзал на стуле Сергей Иванович.

— И как давно работаете? — всё также доброжелательно уточняет госпожа Каспарова.

— Да у нас всё готово в целом. Только, вы ж понимаете, это всё предприятия и организации нашего холдинга, и решать вопросы…

— Я понимаю, Сергей Иванович, что такое нарушение финансовой дисциплины, безответственность и надежда на безнаказанность. Почему ещё не выставлены штрафные санкции? — начальница демонстративно оглядела свой стол. — Где проекты предупреждений о скором принудительном взыскании, с процентами и штрафами? Что-то не вижу у себя на столе. Может упали куда? В электронном виде тоже ничего. Надо же.

— Мы в таких случаях обычно сообщаем в аппарат руководства холдинга…

— Да-а? — весело изумилась госпожа Решетова. — Не подскажете, Сергей Иванович, каким документом такой порядок регламентирован?

— Но мы…

— Документ покажите. — перестала она улыбаться. — Где написано, что если заёмщик является структурным подразделением нашего холдинга, то на него не распространяются правила банковского кредитования. Что, нет такого документа? Тогда, кто у вас Ретейлом занимался?

— Я, Анна Николаевна, моя группа, — понявший, к чему идёт, побледнел Девяткин, мужик лет под пятьдесят, начальник второй группы отдела кредитования. — Мы подготовили график по реструктуризации и…

— Всё, что подготовили, передадите Юрию Михайловичу, — не дослушала его госпожа Каспарова. — А здесь на столе жду от вас заявление на увольнение по собственному желанию. Сегодня. Идите, пишите.

Ох, ни хрена себе. Первая столь большая жертва в нашем новом департаменте. До сегодняшнего дня обычно обходилось угрозами лишения премий. Анечка решила закрутить гайки на всю мощь. Если честно, фигуру для демонстративной казни она выбрала самую подходящую. У Девяткина в последнее время все мысли были о забеременевшей любовнице, и по тем данным, что поступали к нам с Олегом от его группы, там реально всё шло самотёком. Каспарова не могла этого не заметить.

— Анна Николаевна… — выдохнул Девяткин.

— Я плохо по-русски говорю, Сергей Васильевич? — придавила она его взглядом, и тот с трудом поднялся, дрожащей рукой ослабляя узел галстука.

Все посмотрели ему в спину, когда он удалялся, эмпатия у меня зашкаливала от потока эмоций, в которых смешалось от сочувствия до злорадства, от страха за себя до уверенного спокойствия, в таком мощном напоре, понимаю, что не смогу разобрать, где чьё чувство. Да и не надо. Лично меня случившееся не удивило, и не потому, что на прошлой неделе, проходя мимо чайной и увидев там хмурого Девяткина, считал его мысли о личных проблемах. Нет, просто Анна ещё до прихода в банка познакомилась с личными делами сотрудников отдела кредитования и результатами их работы в двадцать четвёртом году. Сергей Васильевич в её списке был выделен красным, да и напротив фамилий других начальников групп стояли знаки вопросов. Грушко подобрал себе зама и руководителей, исходя не из их профессиональных качеств, а по готовности во всём с ним соглашаться. Иногда эти качества в одном человеке совпадали, а в случае с Девяткиным нет. Его судьбы была предрешена ещё с момента реорганизации банка, а сейчас он лишь дал обоснованный и почти бесспорный повод его уволить.

С ним-то всё ясно, а вот дальше Анна Николаевна, что называется, от души потопталась на его непосредственном начальнике, очень скрупулёзно выясняя, как у Сергея Ивановича организован контроль за работой подчинённых сотрудников и подразделений. Тот бекал, мекал, бессильно в мыслях угрожал моей красавице-начальнице, обзывая такими словами, что даже я мухинский подобным образом ругаться себе не позволял, а когда он заметил мою скрываемую ухмылку вызверился и на меня.

Заодно вскрылся его замысел придумать что-нибудь такое, что когда госпожа Каспарова будет официально в отпуске, командировке, на больничном или в отгуле, а Грушко останется временно исполняющим её обязанности, подставить меня так крепко, чтобы вышедшая на работу Анна ничего бы не смогла исправить. Ну-ну, фантазёр. Начальница сама о подобном варианте действий с его стороны подумала, и будет оставлять за себя только Родина. Юрий Михайлович же против госпожи Каспаровой действовать не станет. Так что, могу быть спокойным.

— Алексей Сергеевич, — окликнула меня директор, когда после устроенной ею публичной порки мы потянулись на выход. — задержитесь. — пришлось пропустить коллег всех на вход и закрыть за ними дверь. — Ну, ты чего, Лёш, не надумал? — спросила, вставая с уже извлечённым айкосом со стиком, обошла свой стол и села на тот, за которым только-только сидели её подчинённые.

— Ехать с вами к тебе домой? — тоже опираюсь задницей на стол, сдвинув в сторону свой стул. — Нет, говорю же, дела. Да и не хочется весь вечер быть предметом шуток и подколок.

— Алексей…

— Ну, что Алексей? — вздыхаю чуть устало. Вымотался за сегодня, реально. — Так и будет всё. Чего я? Вас девчонок что ли не знаю? Пригласила б одна…

— Платов, ты офигел? — изобразила возмущение " — … а правда, зачем я Алку зазвала?…", — подумала про себя. — Хотя, ладно, в следующий раз так и сделаю. — рассмеялась. — Только запомни, я тебя за язык не тянула.

Сам не знаю, кто тянул. Ляпнул, не подумавши. А вообще, надо разобраться, что со мной происходит в её присутствии. Такое чувство, что есть тумблер вкл-выкл в моём разуме, и он при любовании начальницей автоматически переключается во второе положение. Нет, ну а чего, если она правда клёвая? Столько усилий приходится прилагать, чтобы не гладить её фигуру взглядом от шеи до пяток.

— Зачем тебе эта гадость? Ну, дымилка твоя? — вдруг спрашиваю.

Смотрит на меня с насмешкой и удивлением.

— А ты себя с Иваном, а меня с Аллой не попутал, Алексей? — хихикнула. — Торопишься сильно. У нас ещё не такие отношения, чтобы ты мною командовал, и будут ли когда-нибудь, не знаю, не уверена. Ладно, раз решил проигнорировать нашу компанию, иди тогда. Кстати, хочешь прикол? Мы завтра в зоопарк на Дастере едем, Алка час назад сообщила, у Ивана завтра выходной, он сюда за нами троими заедет. Да, и костюм надень тот итальянский, он больше для прогулок подойдёт, чем этот, чисто офисный.