Из огня да в полымя. Книга 4 (СИ) - Усов Серг - Страница 28

— Остановись здесь, — предлагаю другу, когда мы встали, чтобы дать припарковаться к бордюру Ладе Весте. — я дойду. Тут два шага осталось.

— Нет уж, Алекс, — проявляет упрямство Арефьев. — раз обещал к подъезду, значит к подъезду. Вон тот, говоришь, да?

Пешком я бы быстрее дошёл, да разве Олега переспоришь? Ну и ладно, зато подъехал как тот барин, пусть Любовь Петровна сидящая на скамейке у подъезда полюбуется на меня. Рядом с ней младшая внучка, её всего-то годика три-четыре. Смотрю, уж где-то ободрала листики с кустов и сейчас мусорит, выкладывая их на лавку рядом с бабушкой. А ты только улыбается. Правильно, ребёнок, что с неё взять?

Так-то моей соседке хорошо — дети, внуки — не только забава и радость, но и помощь любая будет, если Любовь Петровне потребуется. Может и я когда-нибудь таким вот утешением обзаведусь, имея в виду своих собственных детей. До внуков-то, учитывая мои планы жениться после сорока, вряд ли доживу. Хотя, чем чёрт не шутит? Вдруг придумают какую-нибудь таблетку, чтобы жить вдвое больше обычного? Тогда и внуками успею налюбоваться.

Вспоминается передача — или не передача, а рассказал кто-нибудь? — не помню, в общем — короче, был то ли король, то ли президент у немцев, который их в одну страну объединил почти всех, давненько это было, так он до кучи ещё и солидарную пенсионную систему придумал. Типа, до него пенсии выдавали только целевые и за какие-нибудь заслуги, а тут, вроде как Германия осталась почти без колоний, ресурсы для растущей промышленности надо ж где-то взять, вот этот чувак и придумал брать их у самих себя.

Ему тогда полную панаму возмущений напихали. Дескать несправедливо, когда один будет корячиться десятерых детей на ноги поднимать, воспитывать, а другой в своё удовольствие жить, а потом, когда оба состарятся, государство в принудительном порядке заберёт часть заработанного у потомков первого, а выдавать станет обоим. А ещё испугались, что вроде как солидарная пенсионная система может привести к вырождению германской нации. Зачем рожать, воспитывать, обучать и содержать своих детей и внуков, если тебя прокормят чужие?

Ну, не знаю. Тот президент на своём настоял, а потом и остальные страны подтянулись к этой идее. Если же те критики правы, тогда все потуги нашего Путина, все эти материнские капиталы, пособия и прочее, всё это мартышкин труд. С другой же стороны там здравое зерно имеется. Вон, Любовь Петровне отмени совсем пенсию, она от голода не умрёт, и сын с невесткой прокормят, и дочь с зятем, а там и внучата подрастут. Хотя, хрен знает, дети ведь тоже разные бывают.

С Олегом прощаемся, стукнувшись кулаками. Ну нравится ему так, я чего, откажу ему в такой ерунде? Со своими мыслями о немце, чёрт бы его побрал, пенсиях, маткапиталах чуть не оставил свой портфель. Спасибо, друг напомнил. Блин, с другой стороны, а нафига мне сумку с собой туда-сюда таскать? Чего-то привозить в офис не планирую. Чай Олег пообещал у матери взять, конфеты я ещё в пятницу к нам на работу привёз, и это только теперь у меня дома закончились Настины гостинцы. Ничего, в конце августа прилетит, наверняка ещё столько же подкинет, ей не жалко, не зря же мы с ней единокровные, общая черта характера у нас.

— Алексей, добрый вечер, — первой приветствовала баб Люба. — никак служебной машиной обзавёлся? На такси не похоже, — проводила она взглядом авто Олега.

— Да ладно, — улыбаюсь. — Где я, а где служебная машина. Здрасьте, тёть Люба.

— Кстати, насчёт где ты, — внимательно смотрит на меня. — А где ты был все выходные? Я шарлотку испекла из яблок нового урожая. В субботу вечером тебе звонила, вчера утром звонила. У девушки ночевал?

— Не, на рыбалку с друзьями ездил.

Ох, какой же я тугодум. Надо было хотя б одну щуку или налима взять себе и подарить Любовь Петровне. Ладно, в следующий раз постараюсь не забыть. А он будет следующий-то раз? Надеюсь, да. Что мешает? Не обязательно на Клязьму, можно на наше Мухинское озеро. Как раз, съезжу туда в командировку и после прорекламирую Николаевым и китаянкам.

— Не люблю шарлотку! — отвлеклась от своих листиков девочка. — Я хочу пирожное! Картошку!

— Будет тебе картошка, — пообещала баб Люба. — Вместе испечём. Мы ж какао с тобой купили? И вот.

Эмпатия вдруг опять сама включилась, фиксируя сильную тревогу от ребёнка, почти страх. Блин, что-нибудь случилось? Тут без ментала не обойтись.

" — … не хочу домой. Хочу у бабушки остаться. Она не ругается…" — волнуется внучка соседки.

А, ну понятно. Ничего страшного. Просто каприз. Поэтому что? Машем ручкой обеим, извлекаем магнитик, пиликаем электронным замком и входим в подъезд. Это я с чего-то взялся о себе во множественном числе говорить. Не иначе постепенно зазнаюсь? Ха, тут на днях какой-то придурок звонил, сказал, что будут коды на домофонах менять, и я ему должен сообщить цифры нового кода, который придёт по эсэмэске, чтобы он в базу внёс. Опять хэкал, конечно. И был послан по известному адресу.

Да, адресу. А тут у нас что? Наша председатель ТСЖ или ЖЭК, всё время путаюсь, берёт пример с Собянина. Только тот плитку везде меняет, ну там, больницы-поликлиники перестраивает или ещё что, а эта доски объявления на первых этажах подъезда постоянно новые заказывает. То деревянные были, то из оргстекла, то из текстолита, то опять из дерева, а сейчас, смотрю, из винипласта зафигашили. Ого, там какое-то объявление красным цветом добавилось. Ну-ка? Блин, капец. Горячую воду с двадцать первого июля на неделю отключат. Опять с кастрюльками возиться. Может правда как Сафины поставить себе бойлер?

Да ну нафиг. Ради одной недели в году заморачиваться? Это в Мухинске, понятно, я всё хотел установить, но денег лишних на бойлер или ТЭН не находилось, да и электричество они жрут, мама не горюй. Но там ситуация другая. В Мухинске ремонт трасс делали не неделю, а две-три, и притом ещё в течение года у нас частые прорывы случаются. Едешь по городу — там, сям — что-то копают опять.

Рассказывали, что во времена власти барыг — девяностые, начало нулевых — не только главные барыги здесь в Москве вывозили всё подряд, даже то, что гвоздями было приколочено, обменивая на цифры или резанную бумагу, а и у нас ботва, рангом поменьше, творила, что хотела. Прорвавшуюся трубу с горячей или холодной водой, или на тепломагистрали только по бумагам меняли целиком, а в реальности ставили заплатку и всё. Разницу в стоимости между трубой и куском железа клали себе в карманы. В итоге у нас магистрали вместо труб из одних заплаток и состояли. Нет, когда я получил квартиру, основные линии уже обновили, считай, проложили заново, зато отводы к домам только начали менять. Так что, прорывы частые там до сих пор. Я как раз, выезжая на последнюю в своей жизни разборку, перед этим воду в ведре грел, чтобы умыться. А неделю можно и потерпеть.

И всё же в квартиру поднялся с чуть подпортившимся настроением, которое вернул в норму, только проверив содержимое своего клада. Надо будет вскоре очередную часть денег в банк положить. Так постепенно от головной боли и избавлюсь. Вот только, прям все заносить на счёт не стану. Тысяч пятьсот можно налом оставить. Пригодится.

Костюм завтра этот же надену. И рубашку. Не каждый же день менять. А вот галстук можно и другой. Чтобы не забыть, раздевшись до трусов, сразу же собрал нужный комплект на вешалку и разместил её снаружи на ручке бельевого шкафа. Пусть здесь висит, заодно проветривается воздушными потоками от балкона и окон, раскрытых мною нараспашку. Носки снял, пройдя на кухню, сразу же забросив их в стиральную машинку. Перед этим осмотрел, вроде дырки ни на одном, ни на другом нет.

Живот наполнен под завязку, так что, сегодня без ужина. А вот чаю можно будет попить. Открыл дверцу холодильника — с чем чай пить? Есть масло и мелкая баночка абрикосового джема, даже уж не помню, когда купил. В прошлый понедельник? Нет, во вторник. Как чувствовал, что дома ни конфет, ни пирожных, ни ещё каких-нибудь бисквитов не окажется. А так, вспомню армейку, там хлеб, масло и присланное кому-нибудь из деревенских ребят, да иногда и городским слали, варенье шли к чаю на ура. Сегодня мне только именно чая краснодарского и не хватает. Покупаю всякую иноземную экзотику, а тот, наш, как вспомню, душистый был.