Мама для дочки бирюка - Архипова Елена - Страница 6

— А ты точно не его заказывал? — Павел уточнил чисто для себя, так как код, указанный на банке, отличался от нужного им всего на одну букву и цифру.

Так что да, могли и ошибиться, человеческий фактор нельзя было исключать.

— Да вот на! Смотри сам, у меня тут всё записано! — бригадир отщелкнул кнопку на кожаной папке, что неизменно таскал с собой, выудил из неё листок и протянул Павлу, объясняя:

— Вот, видишь, записал же и артикул правильный, и галку рядом отчекрыжил, что заказал именно это.

— Понял, Иваныч. Погодь, сейчас всё решим, — Павел нашел в телефоне контакт под именем “масло”, дождался, когда сняли трубку, и начал разговор предельно вежливо.

Бригадир усмехнулся — когда-то и он недооценил эти спокойные интонации в голосе Павла. Вот вроде и спокоен человек, но с каждым произнесенным им словом в голосе всё отчетливее слышалось еле сдерживаемое раздражение, если не сказать бешенство. И ведь всё предельно вежливо, что и не придерешься!

Иваныч не знал, с кем говорил его шеф, но был уверен, что масло им привезут правильное, причем сегодня же, ещё и извинения принесут за ошибочную доставку.

Сам он всю жизнь работает на стройках, повидал и наслушался всякого. И совершенно точно может сказать, что такого шефа, как Павел, у него не было ни разу.

Увидев Павла в первый раз, Иваныч, вот же дурак старый, решил было, что не получится у этого горожанина ничего.

Коротко, под машинку стриженый, с рыжеватой бородкой, приехал на дорогом джипе. Вот ведь вроде весь из себя и интеллигентный, на тросточку пижонскую опирается, матом не ругается, говорит негромко, но поневоле вынуждает к себе прислушиваться.

Но и это еще были не все странности — было во взгляде этого странного мужика что-то такое, что пробирало до костей. Даже его, Иваныча.

“Из бандитов, что ли?” — мелькнула первая мысль при взгляде на потенциального работодателя.

Мужчина вылез из машины, прихрамывая на левую ногу, обошел её и, вдруг открыв заднюю дверцу, забрал из машины дочку.

“Явился, понимаешь ли, на стройку с малявкой на руках. Зачем дитё-то надо было тащить с собой? Жены, что ли, нет? — недовольно фыркнул было Иваныч. Услышав слишком спокойную и мягкую манеру речи Павла, припечатал мысленно: — Не сработаемся!”

Это уже потом Иваныч понял, что Павлу Петровичу Лебедеву не было нужды орать, перемежая нормальные слова матами. Его и так все понимали с первого раза.

Умел он как-то так пригвоздить взглядом и короткими, рублеными фразами, сказанными тихим голосом, что спорить не хотелось. Совсем. Даже взрослым мужикам.

Жена Иваныча — и то каждый раз его спрашивала:

— Как ты работаешь-то с этим Бирюком? Он только глянет, а у меня уж коленки трясутся!

— Это где ж он на тебя глядел?

— Да вот хоть бы и в магазине нашем. Позавчера я за хлебом бегала, а он там с дочкой полную корзинку чего-то набирал. Я за ними стояла. А он, главное дело, на меня обернулся, увидел, что я только хлеб держу, и говорит: “Проходите вперед, а то мы долго будем!”

— Ну и чего? Прошла?

— Да куда? Он с дитём, а я-то что? Постою.

— Так чем ты недовольна-то, не пойму? Человек тебе предложил вперед пройти, ты ж сама не захотела.

— Ой, да ну тебя! Как к такому задом-то повернуться? Больно уж он на бандита похож! Зинка вон еще говорит, что это он жену-то угробил.

— Дура твоя Зинка! Сколько разов тебе говорил, чтоб ты не слушала её! Не гробил Павел Петрович свою жену! Она сама родами померла, — бросил в сердцах тогда Иваныч. — И ты чтоб не собирала больше сплетни о нем! Да всем бы нашим мужикам такими, как он, быть! Не каждая мать так о своем дите заботится, как Петрович о своей Танюшке. Тьху, дуры бабы, как есть дуры!

И вот сейчас Иваныч слушал спокойный голос шефа и понимал — всё исправят и сами привезут. Скорей бы, а то ведь сроки у них. И словно ответом на свои мысли услышал:

— Значит, жду сегодня к пяти. С вами приятно иметь дело. Да, вас тут встретят и вернут обратно все банки. Всё понимаю, человеческий фактор.

— Неужто сегодня привезут? — переспросил недоверчиво бригадир, когда увидел, что Павел закончил разговор.

— Через два часа обещали, — Павел усмехнулся. — Сам слышал, ошибся их человек на складе. Не то нам отгрузил.

— Ты ж погляди, а? — охнул бригадир. — А то, что я им тут до хрипоты полчаса доказывал это же самое, а они мне твердили, что это мы накуевертили, это как?

— Ну сам же понимаешь как! — хмыкнул Павел. — Ну, пошли, что ли, покажешь, чего тут у тебя сегодня бригада штукатуров наработала.

— А пошли, Павел Петрович, покажу! — обрадовался Иваныч. — Толковые ребятки попались. На постоянку их бы к нам, а?

— На постоянку, говоришь? Ладно, подумаем, — пообещал, входя в дом.

Однако всё осмотреть у Павла не получилось — ему позвонила Марья Антиповна и удивила вопросом:

— Паша, а когда, говоришь, у вас свадьба-то с Любкой?

Глава 7

ПАВЕЛ

— Баб Маш, какая свадьба? Ты о чем? — невольно посмотрел на экран телефона, думая, что показалось.

— Ну как “какая”? Обыкновенная, какие бывают между женщиной и мужчиной. Мы ж тут нормальные, у нас других-то свадеб, слава Богу, не бывает, — усмехнулась в трубку пожилая женщина, не сильно, к слову, объясняя свой странный вопрос.

— Да я в теме, что не бывает.

— Ну вот! Хорошо, что ТЫ это понимаешь, — обрадовалась старушка, выделив интонацией местоимение.

Наш диалог с нормальной, в общем-то, бабушкой всё больше походил на разговор слепого с глухим.

— Баб Маш, а с чего вдруг такой вопрос? Неужели и ты нашла мне невесту и сейчас сватать будешь? — ляпнул в сердцах.

— Ну невеста, конечно, у меня на примете имеется. Правильная, воспитанная, не чета твоей Любке, — заявила уверенно Антиповна.

Я уже собрался её останавливать, мол, это только моё дело, но неожиданно услышал:

— Но ты у нас мужчина самостоятельный, так что, думаю, и без чьей-либо указки сам решить в состоянии, с кем тебе жить, а с кем баловаться.

— Ну спасибо и на этом, — хмыкнул, поблагодарив искренне, устав отмахиваться от местных свах. — Баб Маш, давай уже начистоту: с чего вдруг такой странный вопрос о женитьбе? Если хочешь мне что-то сказать, говори! Я чего-то еще не знаю о Любе?

— А и скажу, Пашуля, скажу! Всё скажу! Ты у нас, конечно, голова, но, поверь, ты очень многого не знаешь об этой змее подколодной, — Антиповна вздохнула и замолчала, явно ожидая моей реакции.

А я удивился — баб Маша, конечно, знала, что Люба у меня не только в няньках. Не от меня, понятное дело, сплетница местная постаралась. Старушка не поддерживала мой выбор, она мне это сразу объявила, но в душу мою не лезла и разговоров на эту тему не поднимала. Почему сегодня начала?

— Да не собираюсь я на ней жениться! Да и с чего бы? Я и не обещал ей этого, — начал я всё-таки оправдываться.

— А, ну да. Ну да. В койке покувыркались и разбежались. Чего уж. Дело молодое, организм требует. Ну да, ну да, — согласилась охотно Антиповна, и мне даже показалось, что обрадовалась. — Ну тогда ладно. Тогда кувыркайся. Любка у нас в этих делах дюже умелая. И ты у нас молодой. Вам ведь, мужикам, держать-то в себе нельзя. Плохо это для вашего мужского здоровья.

— Марья Антиповна, — начал заводиться, переходя на обращение на “вы”, чего Антиповна не любила, — может, уже объясните, с чего вдруг такие вопросы среди бела дня и такая трогательная забота о моем мужском здоровье?

— Ну так Танюшка вон твоя у меня сидит, пирожки ест и говорит, что не хочет Любку “мамой” называть. Я ж думала, что это ты её заставляешь. А раз не ты, да и не заставляешь, тогда ладно.

— Что? Танюшка? А что она у тебя делает? — от неожиданности опять перешел на привычное обращение.

— Так говорю же! Пирожки с повидлом ест, — продолжила ломать комедию женщина.

Я отвел трубку от уха и заковыристо выматерился. Иваныч, что стоял рядом и всё слышал, крякнул, спрятав улыбку в кулаке.