Противостояние (СИ) - Осадчук Алексей - Страница 29

Герцог повел головой и хмыкнул. А ведь ему докладывали, что в последние годы большая часть такой бумаги попадает на рынок именно из маркграфства де Валье. Да и сами чернила тоже. И не только они. Бастард наладил производство многих дефицитных товаров. Собственно, этим и объясняется то, с каким азартом, несмотря на военные действия, в марку прорываются купеческие караваны.

Тони докладывал: пока Шеран был еще в руках багряных, к тем от купцов приезжали переговорщики, предлагая крупные взятки за пропуск через границу в сторону Теневого перевала.

Рикардо покачал головой. Вот ведь проныры. Не присутствуй в крепости грамотных командиров, купцы наверняка добились бы своего. На памяти герцога бывали прецеденты, когда ключевой узел, наподобие Шерана, вроде бы был взят под контроль и маршал был уверен, что ни одна мышь мимо не проскочит, а потом, позднее приходили сведения, что противник, которому по причине отсутствия продовольствия полагалось давно уже сдаться, на самом деле неплохо все это время питался.

Рикардо криво усмехнулся. Золото — это такой металл, который найдет лазейку даже там, где, казалось бы, такое вовсе невозможно.

За пологом шатра лагерь готовился ко сну. Потрескивали, догорая, дрова в кострах. Где-то в стороне заржала лошадь, ей ответила другая. Прошел, звеня оружием, патруль. Все эти звуки маршал слышал не слушая — они были частью того ощущения покоя и порядка, которое окружало его последние месяцы.

Рикардо обмакнул перо и вывел вверху листа:

«Драгоценная моя Лили, все, о чем мы с вами беседовали ранее, непременно случится…»

Помедлил с минуту, чуть склонив голову набок. На мгновение маршал перенесся мыслями на несколько часов назад…

…Сегодняшнее утро, несмотря на бессонную ночь, Рикардо ди Лоренцо начинал в приподнятом настроении. И дело даже не в нескольких каплях эликсира из изумрудного пустыша, принятых маршалом после ухода ночного гостя. Магическое зелье лишь наполнило тело энергией. А вот разговор с Максимилианом де Валье и, самое главное, итог этого разговора заставили Рикардо воспрять духом.

Еще вчера, отходя ко сну, опальный маршал впервые в своей жизни ощущал себя добычей, на которую ведет охоту стая обнаглевших гиен, но не прошло и нескольких часов, как все изменилось. Его враг и непримиримый соперник, отчаянно защищающий свою территорию, согласился стать его союзником.

Рикардо плотоядно улыбнулся. Он уже представлял, как глупые гиены во главе с их вожаком, возомнившим себя непобедимым стратегом, попадут в капкан, устроенный львом и лисом.

Маршал потянулся, ощутив, как приятно хрустнули плечи, и подошел к бадье, стоявшей у входа. Слуга, разумеется, уже позаботился о том, чтобы вода была свежей и по-настоящему холодной — последнее время маршал этого требовал неукоснительно.

Он ненавидел бергонскую сырость и холод этого края, но еще больше его раздражал тот факт, что эта ненависть превратилась в его слабость. А когда у Рикардо появлялась слабость, он начинал бороться с ней, пока не побеждал ее окончательно.

Полное ведро Рикардо опрокинул себе на голову, громко ухая и шумно дыша. Затем он стоял так с минуту, наблюдая, как капли скатываются с волос ему на грудь и живот. Ощущение бодрости было столь острым, что маршал невольно улыбнулся: в эти мгновения, когда тело просыпалось окончательно и разом, ему казалось, будто ничего дурного в этом мире с ним и приключиться не может.

Кроме того, Рикардо радовали положительные перемены в восприятии. Привычку обливаться холодной водой он ввел в Контерне, когда в очередной раз, словно жалкий старик, пожаловался самому себе на сырость. Именно в тот миг Рикардо остро осознал, что у него появилась очередная слабость и что пришла пора дать ей бой.

Не откладывая дело в долгий ящик, маршал приказал лакеям принести три ведра ледяной воды, и, когда приказание было исполнено, он под обомлевшими взглядами своих слуг сбросил с себя толстый, подбитый мехом плащ, а также всю верхнюю одежду и по очереди вылил на себя все три ведра стылой воды.

С того дня герцог начал планомерно уничтожать в себе эту слабость и уже спустя месяц осознал, что у него начало получаться. Мерзкая бергонская сырость, конечно же, никуда не исчезла, но тело Рикардо постепенно адаптировалось к местной погоде.

После утреннего обливания настал черед клинка. Обнажив свой любимый полуторник — не тот парадный, что был подарен ему дядей Серхио ди Алькарасом несколько лет назад, а другой, попроще, с рукоятью, потемневшей от долгой службы, — Рикардо вышел из шатра.

Небо на востоке едва начинало сереть, но света уже хватало, чтобы различать очертания предметов.

Кузен уже ждал его за шатром, в одной сорочке, с обнаженным клинком. Утренние поединки с Карло стали уже привычным ритуалом в этом походе.

В памяти всплыл последний разговор с дядей Серхио. Старый граф ди Алькарас даже слушать не пожелал о том, чтобы племянник отправился к самому логову врага без Карло. Рикардо тогда лишь улыбнулся этой стариковской опеке. Впрочем, отказываться не стал: с родичем за спиной было спокойнее.

Фехтовали молча. Сегодня кузен атаковал настойчивее обычного и даже злее. Рикардо в принципе понимал настроение родича. Завтра снова в путь. Впереди встреча с врагом и его вервольфами.

Рикардо мысленно усмехнулся, представив лицо кузена, когда он расскажет ему о ночном госте и заключенном союзе. Но не сейчас. Чуть позднее. Сперва Рикардо должен сам все хорошо обдумать.

Тренировочный поединок закончился как всегда: победой маршала. Карло купился на обманный финт и проиграл.

— Пребывание в Контерне расслабило тебя, дорогой кузен, — заметил Рикардо, улыбаясь в бороду. — Ночевки в чужих спальнях отбирают силы. Однако, каюсь, я и сам грешен.

Карло ответил с беззаботной улыбкой:

— А ради чего еще жить, брат? Именно ради этого! Война, поединки, власть, золото — ты же знаешь, все это меня мало интересует. Меня прельщают иные победы!

Рикардо покачал головой. Карло неисправим. Впрочем, за это он и любил своего всегда острого на язык весельчака-кузена. За ту легкость, с которой тот шел всегда по жизни. Неудивительно, что он пользовался популярностью у придворных дам. Собственно, не только у придворных. Дядя не раз жаловался Рикардо на этого ходока. Говорил, что из его бастардов в их графстве уже можно будет скоро собрать полноценную когорту.

При всей этой на первый взгляд кажущейся легкомысленности, когда нужно, Карло умел становиться твердым и собранным. Второй легион под его командованием являлся образцом дисциплины.

Возвратясь в шатер, маршал уже застал там своего камердинера, кланяющегося и подающего теплое полотенце. Обычно, помимо камердинера, во время утреннего туалета герцога ди Лоренцо присутствовал и Тони Наппо с ежедневным докладом, но личный секретарь сейчас находился в расположении основного войска, выполняя поручение деликатного свойства, проще говоря, шпионил и собирал информацию при дворе молодого короля. Через несколько дней Тони должен был присоединиться к своему господину.

Пока камердинер суетился вокруг Рикардо, тот стоял, задумчиво глядя сквозь откинутый полог шатра, за которым лагерь понемногу оживал.

За палатками, в глубине долины, где стояли главные силы, слышались звуки просыпающегося войска: невнятные голоса, ржание лошадей, лязг стали. Три тысячи преданных ему бойцов. Отборные когорты второго легиона, ветераны, прошедшие с маршалом не одну кампанию. Каждый из этих трех тысяч знал, кому служит. Они были его броней и защитой.

Мысль эта повлекла за собою другую, куда более важную. О том, что все это войско, а также пятерка опытных страйкеров, оказались бесполезны перед Максимилианом де Валье. Бастард прошел сквозь все эти преграды и без особого труда проник в маршальский шатер.

Герцог ди Лоренцо рефлекторно похрустел шеей, вспомнив мгновение пробуждения и глаза врага. Этот взгляд он запомнит на всю жизнь.