История дворца Куньнин. Книга 1 - Цзин Ши - Страница 2

Цзян Сюэнин подняла голову и поглядела в окно. Снег, шедший всю ночь, незаметно для всех прекратился. Слепящее солнце пронзило тяжелые тучи и яркими лучами осветило мрачные покои дворца.

– Если бы я раньше знала, чем все закончится, разве стала бы так изнурять себя суетными стремлениями? – прошептала девушка. – Лучше отправилась бы в дальнее странствие, повидала б необъятные горы и реки, пожила бы вольной птицей. А я ошиблась дорогой и попала во дворец, где роскошь обернулась коконом…

Подруга хранила молчание.

– Будь у тебя выбор, ты бы пришла сюда снова? – спросила Цзян Сюэнин.

Ю Фанъинь, дочь наложницы знатного бо[16], была самой загадочной из всех, кого она знала. Глуповатая, жалкая девушка однажды упала в воду и совершенно переменилась: осмелела, занялась коммерцией, сколотила состояние, стала заимодавцем и основала торговое объединение. За несколько лет она превратилась в самого влиятельного купца в округе Цзяннин[17] и заслужила прозвище Ю Полгорода, что вовсе не было преувеличением. Вот только удача ее подвела: в придворной борьбе она выбрала не ту сторону, и, хотя потом поддержала Се Вэя, тот все равно ей не доверял и, в сущности, запер девушку в стенах дворца. Ю Фанъинь и Цзян Сюэнин вместе пережили столько горя, что под конец стали близкими подругами и делились друг с другом всем без утайки.

Цзян Сюэнин слушала рассказы Ю Фанъинь о том, как та с нуля строила свое дело. Ее речи звучали непривычно и странно. Она жаловалась на варварские страны, в которых ей доводилось бывать по торговым делам: мол, даже паровые машины там еще не появились. Хотя что такое паровая машина, не знала и сама Цзян Сюэнин. Ю Фанъинь постоянно твердила, что родом она не отсюда, а из далекого места, куда нет возврата. Еще упомянула о некоем великом секрете прежней династии, который уберег бы тех, у кого есть голова на плечах, от ошибки в борьбе за власть. Жаль только, тайна открылась ей слишком поздно.

Ю Фанъинь тихо вздохнула с горькой усмешкой:

– Что за дерьмовая эпоха: вокруг сплошное убожество, да к тому же притесняют. Кому охота, пусть сам живет в такое время!

Цзян Сюэнин давно не слышала грубых слов и на миг растерялась, но вспомнила, который час, и громко крикнула:

– Господин Се!

На алой стене дворцовой ограды лежал ослепительно-белый снег, за воротами чернела плотная толпа, а сбоку стоял Янь Линь, держа руку на мече. Высокий человек во главе собравшихся не ответил на зов, но Цзян Сюэнин знала: он все слышит. Это был самый коварный человек в империи Цянь с личиной святого и сердцем демона. Наставник двух императоров и младший наставник наследного принца, он снискал почет и восхищение. Никто не догадывался, что за образом возвышенной добродетели – чистым, как ветер, и ясным, как луна, – скрывается кровожадная душа, насквозь пропитанная злобой. Меч, пожалованный ему государем в знак права вершить казнь по своему усмотрению, обагрился кровью императорской же семьи. После бойни, которую он устроил, воды защитного рва вокруг Запретного города покраснели. Его пальцы, прежде умело перебиравшие струны циня[18] и водившие кистью, сжались на горле каждого, кто носил фамилию Сяо. Всюду громоздились зловещими горами мертвые тела случайных жертв. Это был единственный человек, которого Цзян Сюэнин так и не сумела расположить к себе, как ни старалась.

– Вы уничтожили императорскую семью, истребили род Сяо, расправились с сектой Небесного учения. В ваших руках власть и моя жизнь. По правде говоря, я не имею права что-либо просить. – По щеке Цзян Сюэнин неожиданно скатилась слеза и, упав на тыльную сторону ее ладони, оставила после себя мокрый след, напоминавший клеймо. – За свою жизнь я использовала многих людей. Но если вдуматься, Янь Линь уже отомстил мне за предательство, Сяо Динфэй и Чжоу Иньчжи возвысились благодаря мне, а Шэнь Цзе, которого я обманула, скоро встретит меня у Желтых истоков[19]. Я не в долгу перед ними…

Бурная жизнь Цзян Сюэнин, полная падений и взлетов, подошла к концу. Девушка медленно вытащила кинжал, спрятанный в рукаве. В холодном сверкающем лезвии отразились ее глаза и золотая заколка с подвесками, мерцавшая у виска. Цзян Сюэнин затрепетала. Ее голос тоже дрожал. Глаза наполнились влагой, но она не имела права на слезы.

– Однако есть один человек… – Цзян Сюэнин выговаривала каждое слово так, точно записывала их собственной кровью. – На протяжении жизни он оставался чист, честен и строго следовал закону. Я же угрозами вынудила его свернуть с пути истины и опорочила доброе имя этого мужчины. Он достойный чиновник. Прошу господина Се вспомнить, как по дороге в столицу я напоила вас своей кровью, чтобы вы выжили. Позвольте же обменять мою жизнь на его. Прошу, подарите ему шанс на спасение…

Кто мог подумать, что холодная, бесчувственная, будто лишенная сердца императрица однажды пожертвует собой… ради ничтожного помощника главы Палаты наказаний? Действительно ли у нее не было сердца? Или просто никто не сумел его растопить?

Мужчина за воротами стоял не шелохнувшись. Лишь спустя долгое время он равнодушно произнес:

– Хорошо.

Его голос звучал, как всегда, приятно. Цзян Сюэнин с облегчением улыбнулась и решительно вскинула руку. Острое лезвие рассекло артерию на тонкой шее с таким звуком, словно порвался бумажный лист. Почти в тот же миг за воротами раздался лязг: видимо, кто-то выронил меч.

Девушка упала, изысканная золотая подвеска ударилась о пол, и инкрустированный темно-красный рубин разлетелся вдребезги. Теплая кровь медленно потекла по холодным ступеням, точь-в-точь как мелкая речушка, в которой Цзян Сюэнин любила плескаться босиком в детстве. Она попала в Запретный город наперекор судьбе, и пышная роскошь обернулась для нее коконом. Дворец Куньнин стал девушке гробницей, поглотил душу и плоть, уничтожил ее до конца.

За окном выглянуло яркое солнце, и снег, засверкав, начал медленно таять.

Она долго спала. Во сне хаотично смешались, потеряв очертания, события прошлой жизни: причины и следствия, ошибки и расплата. Лишь одно ощущение Цзян Сюэнин помнила ясно: как лезвие рассекает горло. До чего же больно! Знала бы она заранее, выбрала бы менее мучительный способ лишить себя жизни.

Что-то давило на грудь, мешая дышать. Девушка закашлялась, с трудом открыла глаза и испугалась. Она лежала на смятой постели между двумя мужчинами. Рядом почти вплотную спал юноша с изысканной и благородной внешностью. Цзян Сюэнин ощущала лицом его дыхание, и он даже посмел небрежно ее приобнять! Неслыханная вольность! Девушка похолодела от ужаса. Ей вспомнились дни, когда Янь Линь, вернувшись в столицу, держал ее под стражей и беззвучно входил в ее спальню, так что даже ночью она не знала покоя…

Цзян Сюэнин стряхнула с себя чужую руку и вскочила. Молодой человек, сонный и хмельной, приоткрыл глаза и удивился. Приподнявшись, он потянулся за ней:

– Мм, братец Цзян, давай поспим еще…

– Наглец!

Как императрица, которая некогда повелевала сановниками, Цзян Сюэнин, столкнувшись с таким непочтительным обращением и распущенностью, инстинктивно влепила грубияну пощечину. Громкий звук разбудил юношу в темно-синем, крепко спавшего на другом краю ложа с мечом под головой. У него были прямые брови и тонкие губы, от него веяло решимостью и внутренней силой. Он не сразу понял, что произошло, но быстро заметил, как растрепаны богатые одежды второго молодого человека и как алеет на его правой щеке отпечаток девичьих пальцев, а рядом стоит потрясенная и охваченная гневом Цзян Сюэнин. Послышался звон металла – это проснувшийся мгновенно поднялся, бросился заслонить девушку и выхватил меч. Острие уперлось наглецу в горло, и на юном лице нападавшего застыла ледяная ярость.