Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 86

– Сделаю. Подумай о прилете. Вместе выживать проще.

– Вот это еще очень большой вопрос, – ответил я, высыпая в карман строительного пояса горсть саморезов. – Доверия больше нет ни к кому, Велька – по крайне мере до тех пор, пока не научатся определять, заражен человек или нет.

– Но ты все же подумай! Я все оплачу! Если все равно сдохнем – то, может, лучше это сделать на пляже под пальмами и с бокалом холодного мартини в руке?

– Мне и под родными березками неплохо помирать. Но я подумаю, – солгал я. – Обещаю.

– Спасибо!

– И будь осторожен там, Велька. Надеюсь, двери у тебя прочные.

– Прикалываешься? Я же сказал – я строю особые объекты недвижимости. Хочешь, скину подробную презентацию? Она, правда, на английском, немецком и японском у меня.

– А нам не продаешь, что ли?

– Я планировал постройку такого же объекта и у вас, даже место выбрано уже и выкуплено, но фактических работ не начато, поэтому и презентацию переводить не торопился. Но ты же читаешь на английском?

– Да и онлайн переводчиков хватает, – хмыкнул я. – Скинь, пожалуйста, презентацию.

– Тебе понравится. Настолько понравится, что прилетишь уже завтра, чтобы построенное мной увидеть вживую, – в его тонком голосе зазвучала убежденность. – Это нечто!

– Хорошо, – улыбнулся. – Сегодня вечерком и почитаю… если ни в кого не превращусь и если меня никто не сожрет… Береги себя, Велиор!

– И ты себя, Тихыч!

Послевкусие после разговора осталось максимально странным и эмоциональным.

Это ж нихрена себе…

Не каждый день на тебя долларовый миллионер сначала орет и наезжает, затем истерично извиняется, а чуть придя в себя, вдруг требует приехать в солнечный Таиланд на некий таинственный объект только для богатых людей, охраняемый вооруженными бойцами на джипах «Вранглер Рубикон». И все это на каком‑то возвышении, под которым деревни, где спятившие люди рвут на части других людей…

И все это мне предлагалось увидеть после перелета в бизнес‑классе за чужой счет. Ну и вишенка на торте: предложивший это миллионер – мой друг детства, и он же знаменитый «сын маминой подруги».

– Н‑да уж! – выдал я вслух.

– Чего у тебя там за разговор такой напряженный происходил‑то, ежели не секрет?

Это поинтересовался Виктор, сидящий на корточках внутри прямоугольника из нестроганых брусков, являющегося контуром моей будущей двери. Каркас был уже скручен, и, судя по всему, осталось прикрутить внутри еще три коротких бруска для прочности всей конструкции, рядом лежали уже отрезанные по размеры куски все той же толстой стружечной плиты, а на нижней ступеньке бок о бок ждали своего часа четыре стальных уголка, три дверные петли, ручки и толстая щеколда. И вот это вот – лежащая на засыпанной стружками земле уже испачканная черноземом временная дверь со всеми ее будущими составляющими – обрадовало меня в разы больше, чем предложение улететь в далекие тропики. Я еще и заряд бодрости, помимо дозы хорошего настроения, получил и куда более упругим шагом двинулся трудиться в поте всей своей не слишком умелой и утыканной занозами городской тушки.

**

Парней‑строителей я проводил еще до наступления темноты. Они торопились, но обещанный план работ сделали. Перед тем как захлопнуть дверь, я сделал финальную попытку задержать их у себя еще хотя бы на сутки, дождался вполне закономерного отрицательного жеста усталых голов и пожелал им доброго пути. Чуть покачивающая Нива свернула за поворот и скрылась за соседским забором, откуда донесся длинный автомобильный сигнал – тоже попрощались. Вот только я больше испугался, чем порадовался, и боязливой трусцой рванул на участок, что с этого момента было уже более сложным делом – у меня появились максимально простые ворота. Сваренный из металлических швеллеров каркас, на него привинчены листы заборного металлопрофиля, все это приварено к глубоко вкопанным в землю металлическим столбам. Ворота закрывались на обычный накидной засов, а имеющаяся рядом с ними узкая калитка запиралась на задвижку – ее я и задвинул первым делом, получив заряд глуповатого облегчения, ведь забора у меня по‑прежнему не было. Парни и так сделали, что могли, но немалый кусок ограждения отсутствовал, и, скорей всего, закрывать эту брешь придется мне самому. Но от главной поселковой улицы я уже отделен не только узкой неприметной дорогой, но и зелеными воротами.

Стоило мне пройти мимо отдыхающего внедорожника, начался мелкий дождь, в лицо пахнуло прохладным ветром. Ускорившись до трусцы, я живо добрался до своего увеличившегося в разы домика и занялся накрытой пленкой кучей добра под стеной, принявшись перетаскивать все внутрь. Действовал я в потемках – там, в глубине, горела только лампочка в бытовке, ныне ставшей меньшей частью общего закрытого пространства.

Вся постройка под общей двускатной крышей из заборного металлопрофиля, стены пристройки полностью зашиты фанерой, а поверх нее закрыты пришлепанной степлером мембраной ветрозащиты, мало чем отличающейся, на мой взгляд, от того же изоспана. Дверь открывается наружу, изнутри я уже закрыл проем старым советским одеялом, ниспадающим до пола – чтобы и лучика света в щели не пробивалось. Рядом с дверью имелось закрытое сейчас досками с накрученной сверху фанерой окно, которое я мог при желании открыть настежь. Делал все сам, получилось надежно, но косовато. Изначально я не хотел вообще никаких окон, но потом задумался над тем, как буду проверять пространство перед домом, перед тем как выйти… и решил, что без хотя бы одного окна мне никак. А в остальные стороны смогу посмотреть через окна в торцах бытовки. Выходить без предварительной разведки нельзя – поступок самоубийцы. Я и сейчас то и дело озирался, замирал на некоторое время и вслушивался, а затем снова брался за ящики и свертки.

Вопрос с камерами видеонаблюдения встал максимально остро. Там в ПВЗ как раз пришло многое, и завтра по дороге на сделку обязательно все заберу. Хотя нет… не получится: выезжать собираюсь в восемь, а пункты выдачи заказов открываются позже. Значит, заберу на обратном пути – если успею до локдауна. Но на всякий случай сделаю все, чтобы в городе прикупить хоть какие‑нибудь простенькие камеры наблюдения и что‑нибудь для выработки электричества – если настанет черный день и в проводах иссякнет энергия.

Все эти мысли приходили и уходили. Я торопливо перетаскивал все внутрь, каждый раз надеясь, что это последняя ходка, но снаружи оставалось еще немало, а мне к тому же требовалось кое‑что из строительных материалов. В лесополосе рядом с участком орали ночные птицы, кто‑то пугающе громко плескался в овраге, где из‑за дождей собралось немало воды. Надеюсь, это животные там шумят. Или утки… пусть это будут страдающие бессонницей утки…

И наконец я, уже изнемогая от почти переросшего в паническую атаку страха, буквально забросил внутрь пристройки на расстеленную на доски пленку охапку брусков и досок, подхватил со ступеней коробку саморезов, вбежал внутрь, закрыл дверь и моментально задвинул щеколду.

Снаружи ручки не было – это мне Виктор посоветовал не ставить ее, чтобы никто не мог за нее уцепиться и попытаться выдернуть дверь из проема. Да, скорей всего, оторвется сама ручка, а мощная дверь останется на месте, но зачем давать злодеям дополнительный шанс прорваться внутрь? Я к совету прислушался, равно как и к словам другого парня, принесшего брусок и показавшего, как его вставить внутрь П‑образной ручки, чтобы концы уперлись в косяк, и таким образом у меня появился еще один засов, который я сразу и поставил как надо. И только после этого я уселся прямо у двери, вытянул дрожащие ноги, оперся на поставленные за спиной руки и, задрав мокрое от дождя и пота лицо к потолку, беззвучно засмеялся в одуряюще пахнущей свежим лесом темноте.

Охренеть…

Это ж просто охренеть, насколько близко я подвел себя к реальной панике… еще чуток к этой грани – и я бы бросил все недоделанным. Но кое‑как справился с эмоциями и внес запасы внутрь. Я молодец. Действительно молодец. И буду еще большим молодцом, когда приму водные процедуры – тело свербит от грязи и ссадин буквально везде. Надо бы вымыть себя хорошенько хозяйственным мылом и пропшикать повреждения мирамистином. Но это потом – мои хлопоты еще не закончились. Глянув на экран смартфона – четверть десятого – поднялся на поднывающие ноги, со стоном расправил откровенно болящую спину, кое‑как стянул с ног перепачканные в грязи кроссовки, стащил носки, воткнул ступни в резиновые шлепки и пошаркал на кухню. Пора ужинать…