Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 74

— Ничего этого не купил еще?

— Все купил, но… — во все замедляющемся темпе ответил я и замолк на полуслове.

Кажется, до меня начинает доходить…

— Ты мечешься, — повторил Родион. — Мечешься, как рыба в аквариуме при виде сачка. Мечешься, потому что тебя сжирает изнутри паника. Без обид, Тихон. Но так и есть. Ты уже утонул в панике, она плещется у тебя в глазах, и опытному человеку это видно сразу. Человек в панике пытается забить это чувство любыми радующими его душу делами, а шоппинг — это наше все, верно? Разом успокаивает нервы, утоляет обиды, гасит чуток панику и даже зубную боль облегчает. Так работают наши первобытные инстинкты — в сложные времена мы запасаемся и запасаемся, и запасаемся. У тебя уже гора гречки — но тебе надо еще.

— Хм…

— Но на самом деле сегодня тебе надо было сделать что? Я отвечу за тебя. Первое: добыть оружие. Это полдела. И ты эти полдела выполнил. Но затем оружие надо было срочно осмотреть в безопасном месте, оценить, смазать, зарядить, посмотреть в гугле, как все это делается, попробовать на практике, а затем еще и в стрельбе испытать. И эти самые важные полдела ты не сделал — ты за гречкой рванул.

— День еще не кончился.

— Но вот-вот уже обед, — возразил Родион. — Идем дальше. У тебя на участке последний день работают два парня. И ты знаешь, что их надо любой ценой выжать досуха. Дать им денег больше, льстить им, быть на подхвате, заказывать вовремя стройматериалы, если чего-то не хватает — а всегда чего-то не хватает. Ты должен увещевать их задержаться, даже умолять, если потребуется. Почему? Потому что тебе кровь из носу нужна крыша! Стены ты заколотишь сам, а вот крышу правильно соорудить и накрыть — это уметь надо. Но вместо того, чтобы быть там, попутно смазывая оружие, ты за гречкой поехал…

— Вот же черт…

— Тебе срочно нужны немалые деньги. Но вместо того, чтобы трясти риэлтора, звонить другим фирмам, висеть на телефоне, ты… ответь за меня…

— Я за гречкой поехал.

— Да. Ты поехал за гречкой, которой у тебя уже навалом. То есть ты занимаешься успокаивающей тебя ерундой в ущерб действительно важным делам. В обычно время это называется прокрастинацией, а во времена ЧП это называется паникой. Хотя я такое состояние всегда называю паникой и еще ни разу не ошибся. Ну так что? Ты понял, о чем я?

— Я понял, — медленно кивнул я, подкуривая следующую сигарету. — И я… я вам… я тебе очень благодарен, Родион.

— Будешь и дальше топить панику в закупке крупяных изделий?

— Не буду.

— Есть и другие признаки паники: грязь в машине, готовность вот так задержаться ради беседы с незнакомцем, просирая драгоценное время, пожарить шашлыки и попить пивка вечерком, когда впору колючую проволоку вдоль участка по траве раскатывать…

— Мне уже стыдно… аж сердце колотится.

— Это хорошо, что колотится. Значит, ты действительно понял. Просто запомни, Тихон: паника выражается по-разному. И очень часто ты даже не понимаешь, что она уже давно проглотила тебя.

— Если не секрет…

— Да?

— Так кем ты все же работаешь?

— Я много кем успел потрудиться за жизнь. И всегда работал с людьми. Последние лет десять я занимаюсь умирающими компаниями и частными предприятиями.

— Спасаешь их?

— Спасаю? Нет. Для спасения компаний нужен человек совсем иного склада характера. Куда более жестокий.

— О как… А ты?

— А я компании банкрочу. Ликвидирую. И делаю это максимально быстро и так, чтобы собственники не потеряли вообще все. Иногда приходится нарушать закон — это когда надо, чтобы сгорел архив с бумажными документами, пропали бесследно хард-диски с финансовыми данными и так далее. Приходится порой сталкиваться с настоящими акулами, жаждущими крови и своего куска. Так что в моей работе панике совсем не место. Но при этом я постоянно работаю с людьми и всякого навидался. Однажды видел и такого, как ты. У него компания рушилась, а он…

— А он?

— А он схватил загранник и рванул прочь из страны, потому что ему в голову пришла идея для нового бизнеса. Меня наняла его жена. Сначала я разгреб и притормозил нехорошие процессы, а затем кинулся искать того паникующего придурка. Начал с Турции, перебрался по его следу в Марокко, затем в Тунис, потом еще пяток пунктов и наконец сумел поймать его за шкирку на небольшой тропическом островке и то только потому, что его свалила температура за сорок. А ведь по его словам он не убегал, не прятался. Наоборот — он действовал! Один бизнес рухнул, и он решил тут же строить следующий! Но на самом деле он…

— Паниковал и метался, — тихо сказал я.

— Да. Паника одинакова, но паникуют люди по-разному. Мои советы тебе особо не нужны, но…

— Ну нет! За прочистку мозгов спасибо огромное! Мне аж легче стало, — передернув плечами, я поежился. — Вот же я кретин… Я сейчас же домой!

— Домой, — повторил Родион. — У тебя ведь квартира в Москве?

— Ну да. Ее и продаю.

— Вот еще одно свидетельство паники — ты вцепился в свой пустой участок, как клещ в собаку. Но ведь у тебя там ничего нет. Бытовка деревянная. Сегодня есть, а завтра сгорела. Куда разумней было бы вернуться прямо сейчас в столицу, затарить всю квартиру самым необходимым, приготовить оружие, заварить доширак и сесть спокойно кушать у зарешеченного окна, глядя на бесноватых там, на улице. Но ты упрямо продолжаешь оставаться в глуши, мотаешься на старой машине по буеракам… и не хочешь принять горькую реальность и необходимость возвращения в безопасную квартиру. И это тоже проявление паники.

— Может, и так, — кивнул я. — Да. Может, и так. Но…

— Но пока ты останешься в глуши?

— Да.

— Обменяемся контактами?

Я с готовностью вытащил смартфон, сразу открывая Телеграм:

— Я и ссылкой на свой канал поделюсь, — заулыбался я. — И еще раз большое спасибо. Прямо судьбоносная встреча. Я к себе на участок. А ты куда?

— На север. К бывшей семье. Жена и дочь, — дав мне свой номер и записав мой, сделав глоток из фляжки, Родион тяжело вздохнул: — С женой и поругался по телефону перед самой встречей с тобой. У тебя ведь семьи нет. Ты не упоминал, во всяком случае.

— Нету.

— Тебе повезло. Да, нельзя так говорить, но это факт — тебе повезло. Ты сам по себе. А у меня семья, и проблема в том, что жена помнит меня старого, каким я был до того, как случился развод, после которого я взялся за ум и перестроил свою жизнь. Я сейчас нормальный здравый мужик — а она помнит буйного пьянчугу, каждый поступок которого был тупым и заканчивался крайне хреново. И вот он — результат спустя годы: я звоню ей и говорю собираться, говорю, что подъеду и увезу их в безопасное место, а она… она смеется и посылает меня на хрен. За прошедшие годы, несмотря на присылаемые деньги, несмотря на заботу и защиту дочери, я так и не сумел вернуть доверие своей бывшей жены. И сейчас еду в попытке хоть как-то убедить ее прислушаться к моим словам. А еще мне надо будет убедить дочь, которая уже взрослая, своевольная, настоящая бунтарка и к отцу относящаяся, как к кошельку безотказному, но не как к авторитету — тут ее маменька хорошо постаралась яду накапать… Такая вот хрень, Тихон. Семья — всегда тяжело. Даже семья бывшая. Ну ладно… — он шагнул наружу. — Пора в дорогу. Да и тебе тоже.

— Хорошего пути и удачи в семейных переговорах! — пожелал я, выбираясь следом. — Подпишись на мой канал, Родион! Прямо сейчас! Там много чего страшного, что можно супруге показать — это ее проймет.

— Проймет? — остановившись, он повернулся ко мне, понизил голос, махнул рукой в сторону юга и тихо заговорил: — Да есть у меня на видеорегистраторе такое, что любого проймет. Пока я ехал, навидался всякого. БТР, палящий из пулемета по частной застройке, а там, среди домов и деревьев, с десяток этих…

— Тварей?

— Да. Видел я и дорогу в обычном городе, дорогу, забитую машинами с разбитыми стеклами, а на асфальте кровь. Много крови. И много тел убитых людей. И твари. Много тварей. И по этой дороге ударил рой дронов. Я по эстакаде выше проезжал и… в общем, зрелище страшное.