Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 18

Дальше…

Сцены нападения и убийства показано не было — но и то и другое имело место. Неизвестный снимавший делал это тайно прямо из окна запаркованной у дома машины. Камера дергалась, качество было паршивым, но этого было достаточно, что увидеть главное — как одно за другим из подъезда выносят полностью закрытые окровавленными простынями тела, грузя их в три машины скорой помощи. Тут же были полицейские, одного из них рвало в палисадник, на лавке, раскачиваясь, сидел подросток с перепуганным лицом, баюкая у груди руку, замотанную вроде как в наволочку с пятнами крови. Из сбивчивого шепота неизвестного оператора становилось ясно, что в доме произошло нападение, напала женщина, поубивав буквально всю свою немаленькую семью, последним добив сына, когда мальчишка выбежал в подъезд. И там же она наткнулась на вон того сидящего на лавке подростка, начав его бить и грызть, но на помощь выскочил его отец, оттащивший безумную дуру — так она и его уделала так, что сильного мужика увезли на реанимобиле с открытой ЧМТ. Откуда блогер знал столько подробностей, он пояснять не стал и отрубил запись сразу же, как только к машине зашагал один из полицейских.

Таких вот видео я нашел с десяток, но большинство из них было из разряда постфактум — максимум, что показывали, так это пятна крови на асфальте, моргающие мигалками служебные машины, максимально серьезных людей в форме и без. Еще меня впечатлило видео, где были видны разбитые стекла такси и залитая кровью спинка водительского кресла — по словам очевидца, слетевшая с катушек пассажирка набросилась на водителя, что привело к ДТП, в котором пострадало больше десяти человек. Буйную скрутили и отдали полиции, на скорой увезли водителя с разодранным лицом и без одного глаза — ногтями вынесла. А я продолжал искать, находить и смотреть один ролик за другим. Везде повторялся один и тот же сюжет — внезапное нападение обычного с виду человека на буквально того, кто оказался ближе всех. На тех видео, где был зафиксирован момент атаки, четко было понятно, что напавший никого осознанно не искал, не выбирал в толпе, не гнался за кем-то определенным — он просто сходу атаковал ближайшего к нему.

Никто не знал, что происходит, все это списывали на бухло, наркоту или на психические отклонения. Многие откровенно ржали, не впечатленные чужим горем и смертями. И я снова вспомнил про жестокость и черствость нашего мира.

«Наевшись» подобным зрелищем, незаметно протрезвев, я напился фальшивого вишневого сока прямо из двухлитрового пакета и вернулся к обустройству быта. Дождь продолжал шуметь за порогом, а я, сбегав за досками, ожесточенно пилил, вколачивал гвозди, закручивал саморезы, старательно следил за упрямым пузырьком в шкале уровня и выметал опилки прочь из жилища.

Сначала в правой стороне бытовки появилась высоко закрепленная кровать — а вернее широкие нары, сделанные на манер кухонного стола. Убедившись, что конструкция более чем прочная, я застелил ее пластиком, прибил его степлером, а потом уже уложил сверху пока скатанный матрас и бросил на него подушку. Вот и готова моя постель, а в одной из сумок ждет своего часа сложенное верблюжье одеяло еще советских времен — красно-белое, со странноватым рисунком и колючее. Пододеяльник тоже имеется, но постельным бельем займусь после того, как покончу с побочным производством опилок.

Следующим моим творением стали три идущие друг над другом длинные полки — с ними было проще всего. Я просто отрезал до нужной длины доски, закрепил на них стальные уголки, да и привинтил все это дело к стене над кроватью. Наспех пройдясь по полкам снятой прямо с себя старой футболкой с уже пролитыми на нее соком и «Куба либре», я расставил на них книги, разложил писчие принадлежности и прочую канцелярку, выставил пару фотографий мамы, в угол приткнул ее иконы — обещал маме их беречь и держать на виду. Под кровать запихнул оставшиеся коробки с неразложенными фотоальбомами, картинами и прочим нужным только мне хламом. Отойдя на несколько шагов, я полюбовался сделанным, потом оглянулся и широко заулыбался — ну красота! Бытовка реально преобразилась, а после того, как я раскидал все по полкам и углам, в ней снова появилось удивительно много свободного места.

Как последний и незаметный штрих, я с помощью того же удивительного строительного степлера, явно заменившего многим из нас знаменитый липкий скотч, прикрепил снаружи к оконным рамам не слишком ровно отрезанные квадраты противомоскитной сетки — этот совет я получил от Николая, с усмешкой заметившего, что не стоит кормить комаров белым городским мяском, чтобы не баловать этих злыдней. К слову, комаров на участке я пока и не видел — думаю, еще рановато и однажды они скажут свое веское пискливое слово. Войдя внутрь и закрывая дверь бытовки, я оглядел уже накрытый вечерней темнотой участок с неведомым прежде мне чувством — с опаской. А вдруг и здесь кого-нибудь вот так переклинило, и он рыщет сейчас неподалеку? С внутренней стороны двери имелся попутно привинченный мной дверной крючок, купленный в строительном, и тогда я полагал это достаточным средством безопасности для дачных условий в охраняемом поселке, но сейчас… сейчас этот жалкий кусочек закаленной стали меня совсем не радовал. Впрочем, меня больше не впечатляла и сама тонкая дощатая дверь. Да и окна, пусть и небольшие, но защищены лишь сеткой от комаров…

Ладно…

Сегодня уже поздно что-то делать, но вот завтра я озабочусь как минимум установкой дверной задвижки понадежней. В строительном магазине их пруд пруди. В любом случае это все временно, ведь в планах постройка надежного дома и столь же надежного гаража, хотя мои оптимистичные надежды поугасли после того, как я пообщался понемногу со всеми, кто работал на моем участке. Теперь я знал, что все делается далеко не так быстро и легко, как это рисуется в рекламных постерах.

Завалившись на собственноручно сколоченную кровать и испытывая от этого вполне законную гордость, облизывая рассеченную пилой костяшку указательного пальца левой руки, я принялся за работу, торопясь до полуночи выполнить поставленную задачу. Сколько дней прошло, а из офиса мне так никто ни разу и не написал — будто меня для них и не существовало никогда. Хотя я им тоже ни разу не писал, так что это обоюдно.

Поставив последнюю точку, я все проверил и отправил. Нажимая пиктограмму отправки, невольно рассмеялся, вдруг вспомнив голос начальницы, вечно жужжащей про спринты, дэйлики, важность мотивации, методологию аджайл и приверженность традициям компании. Теперь я от всего этого избавлен и над ухом будут жужжать разве что комары — да и от тех я вроде как защитился.

Спать пока не хотелось, и я решил заняться подготовкой досок под будущий рабочий стол, решив, что мне хватит метровой длины, одной стороной прикручу к стене рядом с кроватью, а с другой приделаю пару ножек из брусков. Но пусть он будет пошире, чтобы легко разместить на столешнице все мои девайсы. Да… сегодня только отпилю доски и бруски, а собирать буду все…

Через час я, уронив покрывшиеся новыми царапинами руки на колени, сидел на кровати и смотрел на стоящий передо мной стол, уже накрытый пластиковым листом, протертый и с размещенными на нем ноутбуком, планшетом и телефоном. На стене над столом из остатков досок появились еще две короткие полочки, куда встали любимые мамины фарфоровые фигурки, пара наших с ней фотографий, стопка чистой бумаги, стакан с ручками и карандашами и прочая мелочевка.

Вот это я разошелся… сам не заметил, как перевыполнил собственные планы, снова убедившись, что работа на самого себя — это совсем иное. Время пролетает незаметно, энергия бьет кипящим ключом. Правда, сил на уборку опять замусоренного пола уже не осталось и, сходив по-маленькому прямо с порога — давайте, осудите меня! — я запер дверь, налил себе зеленого чая, уселся за рабочий стол и врубил ноутбук, сразу зайдя в новостные каналы. Да… те события все еще не отпускали меня. Найду ли еще чего такого же ужасного и нового?