Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 133

Прислушиваясь, осторожно вошел, миновал замусоренную рваными пакетами из‑под еды комнату, стараясь не наступать на многочисленные осколки банок. Тут пировали звери. Много зверей. Они сожрали все, что посчитали съедобным, добывая еду из упаковки доступным им способом – рвя и разбивая.

Первая кровь обнаружилась на лестнице с белыми ковровыми полосами на ступеньках – черные пятна, становящиеся все больше с каждым моим шагом вверх. Верхние ступени сплошь залиты черным, а на крохотном пятачке перед единственной комнатой лежит… лежат… в общем, это обглоданные, окровавленные кости, а череп я так и не увидел. Комната вся залита кровью, многочисленные отпечатки ладоней и ступней на стенах, полу, на подоконнике и на двери. Здесь бесновалась голодная стая, перевернувшая кровать и опрокинувшая шкаф и комод. Не увидев ничего полезного и выяснив судьбу несчастного, я глянул на разбитый смартфон на полу и спустился обратно в гостиную.

Задерживаться тут было страшно, но я все же сделал это, порывшись в нетронутых шкафчиках, выбрав из мусора целые консервные банки и даже найдя чистую картонную коробку между столом и стеной. Вероятно, мужик закупился продуктами, даже расставил все на столе, коробку аккуратно убрал, и на этом его приготовления к отсидке дома закончились…

Ключи от машины валялись на полу, и я даже не заметил их, а просто запнулся, и они зазвенели. Отперев машину, проверил салон, затем бардачок и стал обладателем пары шоколадок «Сникерс», одна из которых сразу оказалась у меня во рту. Там от человека одни кости остались погрызенные, а его шоколадки жру…

Но ведь ему они больше не нужны?

Как и все остальное из ему принадлежавшего…

В багажнике стандартный набор, включая запаску, и одинокая канистра литров на десять – полная бензина, это я проверил сразу. Это настолько немного, что я сначала опустошил ее содержимое в свой бензобак и только потом закинул в багажник. Внедорожник проглотил ничтожную подачку и словно не заметил… Машина у меня зверь, но и аппетит у нее зверский. Задумчиво глянув на мирно стоящую на парковке осиротевшую машину, я захлопнул багажник, завел «Гранту», послушал двигатель, проверил, что там с запасом топлива, заглушив, положил пока что ключи на водительское сиденье и закрыл дверь.

Мне так и так нужна дополнительная машина: если с Фордом случится что‑то, с чем я не смогу справиться самостоятельно, а из меня автомеханик полное говно, то я останусь без железного коня и с крохотной мобильностью. Жуя второй «Сникерс», я направился на участок Терентия, но на этот раз другим маршрутом, чтобы изучить стоящие за заборами чужие дома.

Домой вернулся тяжело загруженным, и помимо строительных материалов, я стал богаче на две чужие камеры наблюдения и содержимое крохотной кухоньки одного аккуратного коттеджа на заросшем клевером участке. Пакет спагетти, растительное масло, несколько пачек соли и десяток различных консервов – как по мне, так очень неплохо.

Разгрузившись, уже традиционно перекурил, сидя на пороге, цедя энергетик и слушая кукушку.

– Кукушка, кукушка, сколько мне лет осталось? – я даже договорить не успел, а птичка словно осеклась и голоса больше не подала.

Однако хреновый для меня прогноз…

Глянув на лежащие рядом камеры, я поправил строительный пояс, припомнил, где там у меня запас проводов, чтобы запитать все это дело, и с кряхтеньем поднялся на ноги. Камеру получше поставлю в первую очередь – и прямо на улице, с которой съезд на мой участок. Направлю ее в сторону въезда, а как разбогатею за счет мародерства, установлю другую там же, но чтобы смотрела в противоположном направлении. Ну и последнюю камеру надо ставить в лесополосе с краю участка, чтобы проглядывала весь забор. И чтобы планшет пищал, если камера засечет там движение.

А потом?

Потом, если не нагрянут твари, чтобы подтвердить прогноз кукушки, опять полезу под дом и продолжу копать и окапываться…

Уже стоя на капоте подогнанной к столбу машины, обматывая вокруг него провод закрепленной проволокой камеры, я вдруг понял, что абсолютно не терзаюсь муками совести. Сегодня я убил несколько человек. Но не испытываю по этому поводу абсолютно ничего. Хотя нет… есть ощущение, что я сделал что‑то правильное, а еще мне их реально жаль. Но не более того.

**

К вечеру я выполнил каждое из отданных самому себе распоряжений. Две дополнительные камеры установлены, запитаны, уже выдают очень неплохую картинку природного пейзажа и темнеющей пыльной улицы.

Бок о бок к маленькому пивному холодильнику встал еще один крепыш чуть повыше и повместительнее, найденный мной после спонтанного решения навестить еще толком незавершенный дом из бруса через улицу. Оттуда я вынес не только холодильник, но и канистру с бензином, масло для четырехтактного двигателя, бензопилу и большое ведро с гвоздями и саморезами.

Остаток дневного времени у меня ушел на возню вокруг дома: копка трехметровой канавы, заливка ее бетоном, установка в эту массу блоков, а сверху неумелая кладка кирпича, прокладка рубероида и тщательное замазывание щелей всем тем же бетоном. Им я обмазал и уже законченные участки стены рядом.

Посидел. Покурил. Полюбовался делом рук своих. И полез под дом, где продолжил раскопки.

Свободного пространства там стало больше, и дело пошло куда быстрее. Лопата за лопатой в ведра, подъем их наверх к двери, а когда заполнялись все пять моих разнокалиберных ведер, я проверял камеры, отпирал дверь и выгружал все это в тачку. Вынутый грунт я отвозил подальше от дома и там вываливал – что делать с растущей посреди своей земли кучей глины, думать буду потом.

Успокоившееся было тело снова нещадно ломило в каждом суставе, мышцы болели, и выпитый ибупрофен с аспирином помогали лишь отчасти, но я продолжал работать. Давя на лопату, отрезать пласт глины, вывалить в ведро, повторить несколько раз, потом поднять ведра со дна ямы, выжать над головой, поставить на пол, выбраться следом, оттащить его к двери, вернуться обратно… и так цикл за циклом, цикл за циклом под аккомпанемент едва слышно звучащей из динамиков струнной музыки и чуть громче включенного ролика про копку земли.

Когда мне надоело копать при свет фонарей и висящей слишком высоко над головой лампы, я порылся в куче натасканной добычи, отмерил провода, и через полчаса под полом уже ярко горели две разнесенные в стороны лампы. Выйдя из дома, в сумерках прошелся вокруг постройки и убедился, что полностью соблюдаю светомаскировку: нигде ни лучика предательского света. Дом был темной металлической глыбой.

Максимально плотно поужинав макаронами с тушенкой, поливая их острым кетчупом «Пикадор», найденным сегодня в одном из осмотренных домов, я с опозданием подключился к нашему ежевечернему общему созвону, поставил ноутбук рядом с люком в полу и полез вниз.

Над головой гремели торопящиеся что‑то рассказать или обсудить голоса, а я, покрытый грязью с головы до ног, во весь рост стоял под домом в вырытой мной глубокой яме и улыбался, несмотря на то, что яма была пугающе сильно похожа на могилу. Глубже копать я уже не мог: попытался, но там захлюпало, и я понял, что лучше остановиться, ведь я не бассейн себе копаю. Сверившись с всезнающим интернетом, выяснил, что уровень воды сильно колеблется за год и обычно к середине‑концу лета вода уходит глубже, где и остается остаток года. А вот весной после таяния снега и обильных дождей вода поднимется куда выше – и стопроцентно затопит мой подвал. Чтобы этого не случилось, надо принимать грамотные водоизоляционные и водоотводные меры… дальше я читать и смотреть не стал: до начала следующего года еще дожить надо – и не факт, что у меня это получится.

Текущая глубина меня вполне устраивала, и я принялся расширять эту комнатушку размерами два на полтора, сам удивляясь тому, насколько хорошо и спокойно себя здесь чувствую. Голос Леси в динамиках набрал силу и звучность. Я тяжело вздохнул – знакомо. Следующие полчаса минимум никто, кроме нее, говорить не будет.