Пепел доверия. Тетралогия (СИ) - Михайлов Руслан Алексеевич "Дем Михайлов" - Страница 108

И наконец, сбегав в слишком далеко расположенный туалет, а потом совершив таинство общей гигиены с помощью шланга и бруска хозяйственного мыла – мечты сбываются – я заперся в своей крепости, выключил везде свет, устроился поудобней в постели и, лежа на левом боку, плотно поужинал, вполглаза смотря на ноуте старинный фильм «Взвод» 1986 года, не забывая уделять время смартфону и то и дело поглядывая на планшет, куда выводились данные с окружающих меня камер наблюдения.

Сам не знаю, почему я выбрал для просмотра именно «Взвод» – фильм со старой доброй киношной кровью, взрывами и многочисленными смертями. Да к тому же я смотрел его фоном, пихая в себя еду и выборочно отправляя нескольким людям предложения присоединиться к запланированному групповому чату. Сначала мелькнула мысль бросить такое предложение прямо в канал, но к этому моменту в нем уже было так много подписчиков, что будь я блогером –даже порадовался бы, а сейчас… сейчас понял, что все предложения надо рассылать максимально выборочно и осторожно.

Потянувшись к банке с диетической «Колой», до этого чуть полежавшей в морозилке, я коснулся пальцами мокрого, холодного жестяного кольца на крышке и ненадолго замер, задумчиво постукивая по нему и размышляя над пришедшим в голову странноватым вопросом: если все будет плохо, то как скоро я выпью последнюю в своей жизни «Кока‑Колу» без возможности пополнить запасы?

Хмыкнув, я дернул плечом, подтянул к себе черно‑красную банку, с шипящим щелчком, намертво вбитым в наши центры наслаждения телевизионной рекламой, решительно ее вскрыл и сделал большой глоток, помогая спагетти провалиться глубже. Все будет хорошо. Так же хорошо, как вкус фальшивой сладости газированной шипучки на языке. А если все будет совсем плохо – то отсутствие «Кока‑Колы» станет моей наименьшей проблемой.

Под истошные вопли драматично умирающих в джунглях Вьетнама американских солдат я выбрал для участия в чате Гришку Медведева, Велиора, модератора Петра Анисимова, Лесю – само собой, а также ту улыбчивую девушку из сигаретного магазинчика, которую я довез до дома, попробовал достучаться до тракториста Николая, но он не был онлайн уже несколько дней, отправил линк Родиону, что недавно так хорошо прочистил мне мозги, кинул предложение Бажену, однако тот сразу ответил отказом – и на этом я пока остановился, но каждому из приглашенных предложил добавить от себя по одному кандидату.

Список приглашенных я составил по очень простому принципу: выбирал только тех, кто, по моему разумению, действительно обладал различными полезными знаниями, был неглуп, старался выжить и был готов что‑то обсуждать и предлагать, а не метаться и орать в ужасе. Ну и дал им возможность тоже пригласить кого‑нибудь, разбавляя мое субъективное мнение. Начало я твердо назначил на девять вечера, тут решив все единолично: из опыта рабочих мероприятий уже знал, что если предложить выбрать удобное для всех время, то созвон так никогда и не состоится. Кто сможет – тот подключится. Глянув на часы, я поставил фильм на паузу, скинул на хард все недавно скачанное, дал ноуту новых задач, со скрипом поднялся, вложил в ухо подзаряженный наушник и занялся домашними делами, лениво размышляя о том, на что меня натолкнул просмотр старого и выбранного почти наугад фильма, хотя изначально я планировал включить какую‑нибудь полезную аудиокнигу.

Не выдержав, продолжая испытывать странную нездоровую бодрость, я принялся мерить шагами пристройку, оставшись прямо в трусах и шлепках, сделал подробную схему дома в блокноте, еще чуток подумал и, наконец выбрав место, приступил к работе, пользуясь широченной стамеской, молотком, а потом и узкой ножовкой. Чуток ободрав пальцы и посадив пару заноз, чуть не пропилив себе ноготь, я все же справился с поставленной задачей и, не давая себе паузы, отыскал среди завала мелочей у двери две накладные петли, привинтил их со всем тщанием, снизу приколотил доски, на которые опускалась и лежала вся конструкция, добавил задвижки и скобу, чтобы было удобно цеплять пальцами, и на этом закончил, оценивающе глядя на получившийся итог: квадратный – ну ладно, почти квадратный – деревянный люк в полу.

Мой второй выход из обшитого металлом дома.

Я, наверное, все же чуток туговат в делах безопасности, и до меня с большим опоздание дошел очевидный для большинства факт: случись нехорошее событие у единственной двери – и все, мне конец.

И под «нехорошими событиями» можно понимать как начавшийся у входа пожар, что отрежет мне путь к бегству, так и внезапное нападение тварей, могущих прорваться к открытой двери, и тогда все – я снова в смертельной западне. Но все же я не совсем идиот – значит, что‑то этакое бродило в моей булькающей тыкве, намекая, что я где‑то что‑то упускаю во время постройки своего домика из сказки про трех поросят и злого серого волка. Может, и не раз в прошлом просмотренный двухчасовой «Взвод» я выбрал не просто так, а по указке подсознания. И вот проклюнулось…

Вдоволь налюбовавшись неказистым творением рук своих, я открыл люк, подтащил к нему один из деревянных армейских ящиков, ставших для меня прекрасной заменой мебели, уселся на него и позволил себе закурить прямо в помещении. Дым медленно утягивался в дыру с занозистыми краями. Висящая чуть в стороне максимально маломощная светодиодная лампочка почти ничего не освещала, и мня все устраивало: дом стоит на сваях, и я не собираюсь подсвечивать его снизу, привлекая к себе чужое внимание. Смотрел я недолго и, тщательно затушив окурок, смел в дыру весь мусор, закрыл люк, прикрыл одним из советских ковров, поставил сверху еще два тяжелых ящика и продолжил заниматься мелкими делами в ожидании созвона, попутно внося мысленные правки в свои завтрашние дела.

Под домом если и получится протиснуться, то только ползком. Значит, придется копать: сначала яму под люком, а из нее – ведущий в противоположном направлении от дома ход, выводящий, к примеру, за бытовку. Но для начала мне надо будет сделать кое‑что еще – но это уже завтра.

Когда мне стало больно даже просто коробки саморезов в стопки складывать, я наконец сдался, смазал все саднящие места заживляющим кремом, уселся поудобней и в ожидании старта группового чата вошел в Телеграм, выбрав в качестве источника новостей собственный чат, а там поочередно ткнул в самое обсуждаемое, мимоходом «убив» несколько троллей и рекламщиков – реклама в эти‑то времена! Да еще и бурное наслаждение обещают…

Первый ролик, набравший больше всего лайков, сердечек и смайлов с горящими от радости глазами меня не то чтобы удивил, но я ему почему‑то совсем не поверил. На видео непонятно что за русский дедушка – сухонький, в стареньком пиджачке и галстуке в косую полоску – сидел за старым письменным столом. За дедушкой громоздились стопки книг на книжных полках, перед ним стояли стакан воды и табличка с крупно напечатанной надписью «Академик А. Т. Свиридов». Сбоку высилась огроменная прямо стопка пожелтевших бумаг с торчащими из них уголками картонных папок.

Дедушка, то и дело приглаживая рукой уложенные поперек лысины седые нити волос, на протяжении трехминутного ролика сообщал, что приложил весь свой опыт и разум к разгадке феномена массового сумасшествия и серьезно продвинулся в этом направлении. Очень скоро появится разработанное им диагностическое средство, а следом и ультра‑блокиратор АТС‑1. В данный момент по причинам секретности он ничего конкретного сообщить не может, но обещает (тут дедушка наклонился вперед и многозначительно улыбнулся), что как только он достигнет прорыва, весь мир вздохнет с облегчением. Да, возможно, ему потребуется провести еще несколько недель в напряженной работе, находясь в своей личной лаборатории; да, возможно, это потребует немало дополнительных средств и даже жертв, но разве это того не стоит? К сожалению, его местоположение секретно – сами понимаете почему – но если вдруг кто‑то из серьезных личностей желает финансово поддержать его исследования, то ниже будут указаны банковские реквизиты. Российские спецслужбы и российскую же Академию Наук, всяческие НИИ и прочие организации он просит не беспокоиться, сотрудничать с ними не собирается – по причине старой личной неприязни, но за Россию он всей душой, ибо это родина, а родину надо спасать, хотя родина в свое время и обошлась с ним жестоко. Ну и весь мир тоже спасти надо – и в этом он поспособствует. Улыбнувшись на прощание, дедушка протянул руку за кадр, взял там вроде как колбу немалых размеров с плавающей в мутноватом растворе отрубленной человеческой кистью, задумчиво вперил в этот «бульон» пристальный взор – и на этом запись прервалась.