Меж двух огней (СИ) - Птица Алексей - Страница 20

Но главное, как убедить дона Кристобаля пойти навстречу желанию своей дочери? Сложная задача, но решаемая. Падре Антонио открыл глаза и посмотрел на образ Богоматери, висевший в углу. Лампада перед ним мерцала ровным, спокойным светом.

— Господи, — прошептал он, — дай мне мудрости не ошибиться.

Он поднялся, подошёл к окну и долго смотрел на монастырский сад, где под пальмами прогуливались братья, читая молитвы. Один из них, молодой послушник, возился с розами, подрезая сухие ветки. Простая, мирная жизнь. Но у него совсем другая жизнь и в ней нет места покою.

Падре вернулся к столу, взял лист плотной бумаги и перо. Надо написать письмо дону Кристобалю, в котором изложить все свои мысли и многое обозначить намёками. Писать не торопясь, обдумывая каждое слово, чтобы тот понял: Эрнесто де ла Барра не просто авантюрист, который спас его дочь, а человек, за которым стоит будущее.

Падре Антонио макнул перо в чернильницу и вывел: «Достопочтенный дон Кристобаль Камара-и-Мендоса».

Перо скрипело, оставляя на бумаге ясные, каллиграфические строки. Он писал о подвигах Эрнесто, о его храбрости и благородстве, о том, что сам идальго, рискуя жизнью, освободил пленниц и вернул дочь в лоно семьи. Писал о том, что такое поведение достойно уважения и что союз с этим молодым человеком может принести не только честь, но и практическую пользу, ведь за Эрнесто стоят индейцы ишканхи, а это надёжный щит от набегов крусоб.

Закончив, падре перечитал письмо, поправил несколько слов и аккуратно свернул лист. Сургуч, печать — и вот всё готово к отправке.

— Сабас! — позвал он.

В дверь постучали, и на пороге появился монах.

— Да, падре?

— Отошли это письмо дону Кристобалю Камара. Немедленно! И проследи, чтобы оно попало в нужные руки.

— Слушаюсь, падре.

Монах исчез, а падре Антонио снова опустился в кресло. Теперь оставалось только ждать и молиться, чтобы всё получилось, и Эрнесто стал не просто воином, а человеком, который изменит судьбу Юкатана.

Глава 8

Интриги

Дон Альберто Вальдеромаро с нетерпением ждал, когда к нему явится племянник. Он уже несколько раз подходил к окну, раздвигая тяжёлые портьеры, и вглядывался в сумеречную улицу, где в свете масляных фонарей мелькали редкие прохожие. Наконец, когда часы на каминной полке пробили семь, лакей доложил, что дон Эрнесто прибыл. Дон Альберто приказал без промедления звать его в кабинет.

Вскоре в коридоре послышались уверенные шаги, сопровождающиеся лёгким звяканьем шпор на сапогах. Кто-то быстро постучал в дверь и, дождавшись разрешения, рывком распахнул её. Перед доном Альберто предстал Эрнесто де ла Барра собственной персоной.

Дон Альберто поднялся из-за стола и раскрыл объятия, встречая дражайшего племянника, который отсутствовал вот уже почти год. Они крепко обнялись, и дядя, отстранившись, взял Эрнесто за плечи, чтобы вблизи рассмотреть его. Он внутренне удивлялся тому, насколько же Эрнесто возмужал за прошедшее время. Исчезла юношеская угловатость, взгляд стал твёрже, черты лица заострились, приобретя ту особенную, жёсткую выразительность, которая бывает у людей, привыкших смотреть смерти в глаза.

— Присаживайся, Эрнесто, — сказал дон Альберто, возвращаясь в своё кресло и указывая на стул напротив. — Вот вино, сигары, сладкая вода или сок, как ты любишь. Наливай себе, что хочешь, а я жду твоего рассказа. Надеюсь, он не будет кратким, потому как я хочу знать всё! И пусть твой рассказ продлится хоть до глубокой ночи. Главное, чтобы ты ничего не упустил в нём.

— Мне не трудно, дядя, рассказать вам обо всём, — ответил я, опускаясь на стул и кладя руки на подлокотники. — И да, рассказ окажется не кратким. Но меня ждут люди в гостинице, а время достаточно позднее.

— Мы отправим посыльного к ним, — махнул рукой дон Альберто. — Он предупредит, что ты сегодня будешь ночевать у меня дома.

— Хорошо, дядя. Я уже знаю, где они остановились, там же хранится купленное мною оружие. Я скажу вам адрес этой гостиницы.

— Ну, вот и хорошо! — дон Альберто взял бронзовый колокольчик со своего стола и громко позвонил.

На звук тотчас явился слуга. Выслушав указания хозяина, он поклонился и бесшумно исчез, притворив за собой дверь.

— Ну, что же, — дон Альберто откинулся в кресле, взял со стола длинную гаванскую сигару и, не спеша раскурив её, выпустил струю ароматного дыма к потолку. — Рассказывай с самого начала.

Я откинулся на спинку стула, на мгновение прикрыл глаза, собираясь с мыслями, и заговорил. Мой голос звучал ровно, без лишних эмоций, в нём я уже и сам чувствовал скрытую силу, которая появляется у людей, прошедших через огонь и не сгоревших в нём. Я рассказывал, уже в который раз, о контрабандистах, о трёх сенотах, о засадах и перестрелках, о том, с каким трудом мой отряд пробивался через сельву и мангровые болота. О пленницах, об индейцах ишканхи, о том, как я заключил с ними союз, и как они помогли мне перехватить оружие, предназначенное для крусоб.

Дон Альберто слушал, не перебивая, и я замечал, как по мере моего повествования в его глазах росло удивление. Сигара в его руке давно погасла, но он не обращал внимания на это.

— А что слышно про Эванса? — спросил он, когда я сделал паузу, чтобы отпить глоток воды.

— Ничего не слышно, кроме того, что периодически на моих территориях появляются его люди и пытаются угрожать или просто маячат. Никаких активных действий они не предпринимали, а пара нападений, совершённых исподтишка, ничего существенного им не принесли.

— Ага, я так и думал. Я слежу за его людьми, по мере возможности, да и падре Антонио тоже в этом помогает мне. Хорошо. Рассказывай дальше.

— Дядя, я уже рассказываю во второй раз, поэтому что-то могу и пропустить.

— А кому ты ещё рассказывал об этом, Эрнесто?

— Падре Антонио, я как раз от него.

— Понял, рад, что ты не забываешь про падре, слушаю тебя внимательно!

Я кашлянул, сделал ещё несколько глотков из высокого стакана и продолжил рассказывать о том, как пробирался в селение крусоб, как освобождал пленниц и как одна из них оказалась дочерью самого дона Кристобаля Камара-и-Мендоса. Дон Альберто, услышав это имя, даже привстал в кресле.

— Ты шутишь? — переспросил он. — Дочь Камара? Ты вернул её отцу?

— Да, дядя, и теперь он у меня в долгу.

— В долгу, — задумчиво повторил дон Альберто. — Это хорошо. Это очень хорошо. Но не слишком на это рассчитывай. Такие люди, как Камара, привыкли только брать. А отдавать… отдавать они не любят.

— Я это учту, — сказал я и продолжил рассказывать, упомянув о том, что нашёл немного сокровищ.

— Ты нашёл предметы культуры майя?

— Да, немного, в основном, из дерева и вулканического стекла, но есть и медные, и серебряные, и даже золотые украшения, но таких мало.

— Отличная новость! Я помогу тебе их продать. У меня есть знакомые ювелиры, которые не задают лишних вопросов. Они купят часть, остальное можно отправить в Мехико.

— Спасибо, дядя, я займусь этим, но золота совсем немного, поэтому, если продавать, то нужно всё везти если не в Мехико, то в США уж точно.

— Ладно, разберёмся, а так не благодари, я понимаю, — дон Альберто поднялся и подошёл к окну. — Ты моя кровь. Если ты преуспеешь, преуспею и я. А если ты падёшь… что ж, я постараюсь удержать то, что останется.

Он повернулся, и в его глазах блеснула неподдельная гордость.

— Ты стал мужчиной, Эрнесто. Настоящим мужчиной. Я горжусь тобой.

— Спасибо, дядя.

— А теперь иди, — дон Альберто махнул рукой в сторону двери. — Отдыхай. Завтра нас ждет много дел. И… постарайся не пропадать так надолго. Я уже начал привыкать к мысли, что ты погиб.

— Я постараюсь, — я улыбнулся.

И в этой улыбке дон Альберто заметил что-то от того прежнего, юного, бесшабашного мальчишки, который только начинал свой путь.

— Хорошо. Сейчас тебя проведут в гостевое крыло, я уже распорядился, чтобы там подготовили кровать для отдыха, а завтра с утра мы вновь всё кратко обсудим, и я поеду на службу, а ты — по своим делам.