Системный тактик 3 (СИ) - Крынов Макс - Страница 43

Правда оставалась правдой, хотя я аккуратно повернул её удобной стороной. В моём пересказе «на несколько минут почти ослеп» стало «сейчас вижу отчётливо»; «опустил Фокус ниже разрешённого вами и целителем предела» — «перегрузил восприятие». Ни одного прямого обмана, просто правильно поданые факты.

Я отломил кусок хлеба, положил рядом ломтик рыбы и начал есть, не торопясь и не изображая голод. Аппетит был мелочью, но Мира заметила и его.

— Целительница сняла боль, проверила пульс, зрение и движение энергии по каналам, — добавил я. — К тому же после лицея меня видел Хорн. Если бы наставник заметил что-то тревожное, он бы доложил вам или сам вызвал целителя.

— Теперь насчет глаз. Я недооценил нагрузку от частого переноса управления между големами. Решение оказалось рискованным, и тем же способом действовать я уже не стану, свою ошибку я уже понимаю. Если придётся снова работать с несколькими големами, я буду куда осторожнее.

— Он и мне сказал, что перестарался, — вмешалась Элина, всё ещё сжимавшая салфетку под столом. — Но ничего плохого не случилось ведь?

Эдвин всё это время наблюдал за мной с выражением, в котором не удавалось различить ни одобрения, ни раздражения. Человек, десятилетиями сидевший за столами переговоров, наверняка видел, как я расставил факты и оставил часть подробностей за рамками рассказа.

И все равно он остался на моей стороне.

— Достаточно, Мира, — произнёс отец, когда она набрала воздух для нового вопроса. — Корбин уже посетил целительницу, и та не обнаружила опасных последствий.

— Но его глаза!..

— Иногда красные глаза остаются лишь красными глазами. Если появится что-то по-настоящему ужасное, мы вызовем лекаря. Пока ничего плохого я не вижу. Он самостоятельно дошел до столовой, говорит вполне связно.

Мира перевела взгляд с мужа на меня. Желание окружить сына лекарями никуда не исчезло, но она всё же вернулась к своему месту. Стул тихо скользнул по ковру, мать села и положила ладони возле остывающей тарелки.

Эдвин дождался, пока Марсден снимет серебряный колпак с блюда и разложит горячие овощи, после чего в его голосе появилось сухое любопытство:

— Теперь, когда мы установили, что ты не умираешь, хотелось бы услышать, ради чего ты довёл себя до такого вида.

Я рассказал, как проходило практическое занятие.

Элина перестала ковырять соус уже при первом появлении големов, а когда два щитовых голема подхватили грузового под металлические дуги и понесли его вместе с манекеном, она представила нелепую трёхголовую связку, прикрытую щитами с обеих сторон, и улыбнулась.

Эдвин одобрительно кивнул, когда я рассказал, как остановившиеся големы намертво закупорили дорогу, отрезав Вайса и Терн от ворот.

— И тогда щитовой, уже пересёкший западную черту, вернулся на один шаг и закрыл товарища деревянной рукой. Ренн поднял флажок и присудил победу мне.

Элина торжествующе ударила ладонью по столу. Ее вилка чуть подпрыгнула, звякнула о тарелке, и сестра тут же виновато спрятала обе руки на коленях. Однако вопрос всё равно задала:

— Значит, ты один победил пятерых лицеистов⁈

— Я не так хорош. В настоящей драке Делла могла за минуту вырубить меня, отнести в лазарет и вернуться помогать остальным. Но — да, я выиграл состязание с определёнными условиями.

— Всё равно победил! — упрямо ответила Элина.

О выдвинутой кандидатуре на место Командира и последующем разговоре с Альденом я рассказал куда короче.

— Завтра Альден принесёт соглашение, — завершил я. — Если Ренн официально утвердит меня заместителем, Морланды заплатят сто золотых за подготовку группы. Пятьдесят после подписания, вторую половину — после показов. Первое место принесёт ещё двадцать пять.

Несколько ударов сердца отец молчал. За окнами с ветвей падали запоздалые капли, а Марсден бесшумно менял возле Миры остывшее блюдо.

Мать отреагировала первой.

— Сто золотых, — повторила она. — За что? За несколько дней работы лицеиста?

— В первую очередь за отказ от возможности получить командование, — спокойно уточнил Эдвин.

— И Ренн пока ничего не одобрил, — напомнил я. — Если он не согласится, договор мы не заключим и денег я не получу.

Эдвин откинулся на спинку кресла:

— Значит, за один день ты добился права бороться за командование, обменял это право на гарантированное место в группе и увеличил личный капитал примерно на четверть.

И пожертвовал всего-лишь временно покрасневшими глазами. Кажется, даже в той жизни у меня не было более выгодных сделок.

Мира тоже посмотрела на меня иначе.

— В самом договоре нужно прописать и ограничения на физическую работу, — добавила она. — Не хочу, чтобы Альден Морланд решил, будто за сто золотых приобрёл право доводить тебя до нового срыва.

Эдвин кивнул:

— Это хорошее и необходимое условие. Добавь право отказаться от любой нагрузки, запрещённой целителем или Хорном. И не подписывай документ, если его формулировки позволят Морландам требовать твоей работы после завершения показов, даже под видом последующего разбора. Обязательства должны заканчиваться в указанную дату.

Совет отца оказался вполне разумным. Я мысленно добавил оба пункта к завтрашнему разговору

— А завтра можно посмотреть на тренировку? — спросила сестра.

— На завтрашнюю тренировку я тебя не отпущу, — ответила Мира прежде, чем я успел открыть рот.

— Но всего один раз! Я сяду далеко, не буду отвлекать Корбина и даже разговаривать не стану!

— Если все пройдет, как задумано, мы увидим Корбина на показах.

Элина нахохлилась, доела последнюю ложку сливочного крема с печёной грушей, тщательно собрала крошки кончиком ложечки и положила её поперёк тарелки с видом человека, успешно завершившего важную работу.

— Я пойду к себе, — объявила она. — Мне нужно узнать, можно ли между вышитыми лилиями поместить дракона.

Сестра соскользнула со стула, поцеловала Миру в щёку, пожелала отцу доброй ночи и кивнула мне. Дверь за ней закрылась с мягким щелчком.

Эдвин едва заметно повернул два пальца. Марсден понял жест без пояснений: слуги собрали последние тарелки, убрали блюдо с десертом и оставили на скатерти лишь графин, три бокала и свечи. Один за другим они вышли в коридор, дверь закрылась, шаги стихли.

Обычно после такого знака отец и мать оставались, только если им нужно было поговорить о чем-то наедине, поэтому Мира удивлённо посмотрела на меня, когда я не вышел вслед за Элиной.

— Корбин, случилось что-то ещё?

— Не то что бы случилось… В общем, мне понадобятся сведения о твоих родственниках, мам. Медицинские записи за несколько поколений — обо всех, кто учился в лицее или проходил проверку каналов в детстве.

Я рассказал о серой папке, полученной в лазарете, и объяснил, зачем запросил медицинские карты Даллосов за полтора века. Рассказал, что в роду отца встречались люди со слабым резервом, тяжёлым восстановлением, худым телом и плохими классами, однако постоянная телесная слабость с раннего детства, низкая проводимость и каналы, которые годами не отвечали на лечение, соединились лишь во мне. «Играл в генетическую лотерею. Проиграл».

Эдвин сцепил пальцы, положив руки перед собой, и задал следующий вопрос:

— А если среди родичей твоей матери тоже не найдётся сходного случая?

— Такой исход возможен. Тогда причиной могло стать редкое сочетание наследственных признаков, перенесённая болезнь. Но остаётся и другая возможность: кто-то намеренно поддерживал мою слабость.

Мира переглянулась с мужем. Хотя нет, не просто переглянулась, между ними состоялся самый МНОГОЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ обмен взглядами, который я когда-либо видел.

— Это слишком сложный вопрос…

— Я не думаю, что родичи Миры имеют к этому отношение… — одновременно произнёсли Мира и Эдвин.

Они осеклись, посмотрели друг на друга и жестами предложили собеседнику продолжить. Три долгие секунды в столовой потрескивали свечи. Затем родители снова заговорили вместе: