Системный тактик 3 (СИ) - Крынов Макс - Страница 32

— Господин Даллос! Рада видеть вас в лицее. Сегодня вывих, растяжение или вы решили собрать всё сразу?

Неожиданная теплота в общении принадлежала прежнему Корбину. Судя по всему, он был частым посетителем этого места (хотя память о нем совершенно не сохранилась).

— Сегодня я решил расширить перечень причин навещать вас.

Целительница фыркнула, забрала у Деллы мою сумку и указала на коридор:

— Госпожа, будьте добры, подождите снаружи.

Делла передала целительнице сумку и осталась в коридоре. Закрыв за ней дверь, целительница усадила меня в высокое кресло с подголовником, задёрнула светлую занавесь на окне и отняла окровавленный платок, заменив его плотным валиком из чистого полотна.

Сперва целительница занялась глазами. Она оттянула нижнее веко, закапала под него холодную жидкость и велела несколько раз моргнуть. Капли обожгли слизистую холодом, по щекам потекли слёзы, зато мутная пелена начала редеть. Затем два пальца легли на виски и за следующую минуту боль в голове поутихла.

Лечение не убрало усталость и боль полностью, зато пол перестал качаться, да и зрение восстановилось.

Целительница посчитала пульс, приложила ладонь к груди, заставила следить глазами за кончиком тонкой палочки и задала несколько вопросов о тошноте, звоне в ушах и провалах памяти. Услышав ответы, она не успокоилась, а открыла нижний ящик шкафа.

На тёмную ткань легли три плоских серебряных диска с концентрическими линиями, вроде тех, которыми Варрен проверял энергетическое тело во время последнего осмотра.

Целительница приложила первый диск под правой ключицей, второй — к основанию шеи, третий прижала к внутренней стороне запястья. Серебро обожгло кожу холодом, а медные гнёзда на оборотной стороне тихо щёлкнули, сцепляясь с короткими цепочками амулета.

— Не двигайтесь и дышите ровно, — велела она.

Чужая энергия вошла в тело отдельными прохладными каплями. Она текла по каналам медленно, проверяя каждое разветвление, задерживалась возле шеи, расходилась к плечам и собиралась у солнечного сплетения. На дисках вспыхнули глухие голубые линии. Возле ключицы свет заполнил гравировку ровно, на запястье дрогнул один раз, а диск у основания шеи несколько мгновений оставался тёмным. Затем крайняя окружность зажглась рваным светом, погасла и появилась снова.

Целительница уменьшила поток, переместила пальцы с виска к затылку и повторила проверку в обратном направлении.

Я лежал неподвижно, слушал собственное дыхание и рассматривал её лицо. Первоначальное беспокойство сменилось сосредоточенностью, затем недовольством.

— Как вы умудрились так перегрузить каналы во время обычного занятия? — спросила она, не убирая пальцев. — Что именно вы делали?

— Перестарался с прямым управлением учебными големами. Жезл питался от контура двора, но для точного движения приходилось удерживать связь и быстро переносить внимание между пятью конструктами.

— Тогда удивляться нечему. Получается, что управляющий жезл не забирал вашу ману, зато нагружал восприятие и самую малость — проводимость каналов. Она у вас настолько слаба, что даже это ее нагрузило. Вы несколько раз заставили уже повреждённую сеть принимать резкие перепады энергии, и вот результат.

Она погасила диски, но не стала их снимать. Большой палец лёг на линию возле ключицы, будто целительница проверяла остаточное тепло.

— Я читала заключение мастера Варрена: растяжение энергетических каналов, множественные повреждения внешней оболочки, временное падение проводимости. По записи выходило, что травма серьёзная. Теперь я вижу это своими глазами и не сомневаюсь, что заключение основано на настоящем осмотре. Но тогда объясните, почему вы не выполняете упражнения на проводимость дома?

Я открыл глаза полностью, проморгался. Красноватая муть ещё держалась, однако лицо целительницы я видел отчётливо.

— Варрен запретил самостоятельно прогонять ману по каналам до следующего осмотра.

— Странное разделение, — сказала она. — Любой навык проводит энергию через ту же сеть, лишь менее равномерно и с нагрузкой на отдельные ветви. При такой травме полный покой полезен в первые дни, затем он начинает мешать восстановлению. Каналам нужен слабый повторяющийся поток, чтобы поврежденные края срастались в правильном положении.

Целительница сняла диски, завернула их в тёмную ткань и поставила на стол небольшую мерную чашку. Из коричневой бутылки туда потекла густая зелёная микстура. Пахла она полынью.

Я выпил одним глотком. Язык тотчас онемел, горло обожгло, зато через минуту тяжесть в затылке ослабла, а желудок перестал раздумывать, не вернуть ли наружу сегодняшний завтрак.

— Начинайте с малого, — продолжила она. — Утром и вечером проводите слабый поток от запястья к плечу, затем через грудь ко второй руке. Хотя бы это делайте. Не используйте накопители, не усиливайте давление и прекращайте при появлении боли. Несколько коротких повторов ежедневно принесут вам огромную пользу. А если сейчас оставить каналы без работы на недели, позднее восстанавливать проводимость будет труднее.

Я без спроса поднялся с кресла и дошел до зеркальной дверцы шкафа. На меня смотрел худой подросток с бледным лицом и глазами, в которых белки были затянуты багровой сеткой.

Мать будет в восторге.

— Покраснение глаз сможете убрать?

Целительница усмехнулась и закупорила бутылку.

— Косметические чары не относятся к моим сильным сторонам, господин Корбин. Сосуды целы, кровотечение остановлено, зрение восстановится, а краснота сойдёт сама. Придётся вам сегодня удивлять одногруппников.

— Уже удивил… — пробормотал я, думая о другом.

Варрен осматривал каналы теми же дисками, видел ход восстановления и знал, какую нагрузку давали знакомые навыки. Он мог ошибаться в способе лечения, но его уверенный запрет плохо сочетался с объяснением лицейской целительницы.

Кто-то из них мне нагло врал.

Если лгал Варрен, история моей травмы обрастала новыми мотивами: кому и зачем требовалось удерживать каналы наследника слабыми, замедлять проводимость и не давать ему работать с энергией? Если лгала женщина передо мной… а зачем? Я не платил ей за длительное лечение, она не пыталась продать составы и сама ограничила упражнение несколькими короткими повторениями.

По хорошему следовало устроить целителям очную ставку и попросить объяснить порядок лечения мне и друг другу. Но как это сделать?

А может, вовсе найти кого-то третьего?

Я уже взял сумку, когда целительница вспомнила о чём-то:

— Так! Подождите, Корбин.

Женщина вернулась к высокому шкафу и достала с верхней полки плоскую серую папку.

— Бумаги, которые вы запрашивали при прошлом посещении, — сказала она и протянула папку.

Память не сообщила о содержимом ни единой подробности. Я взял папку, ощутил под обложкой несколько плотных листов, но и не стал развязывать шнур в лазарете.

— Я вам ничего не должен?

— Нет, — с лёгким удивлением ответила целительница. — Вы оплатили работу сразу, когда подавали запрос.

— Запамятовал, — произнёс я рассеянно. — Благодарю за осмотр и за бумаги.

Она проводила меня до двери, велела избегать яркого света и отпустила при условии, что домой я поеду в карете.

В коридоре ждала Делла. Девушка стояла возле узкого окна, прислонив учебный клинок к стене, и держала мою сумку за ремень. Увидев меня, она быстро выпрямилась:

— Ну как ты?

— В порядке, но придется походить с такими вот глазами. Похоже, мне сегодня обеспечено внимание всего лицея.

Делла всмотрелась в багровые белки, чуть поморщилась. Я видел её уже отчётливо: выбившаяся из косы прядь прилипла к виску, на скуле остался тонкий след песка. Девушка провела здесь всё время, хотя могла привести себя в порядок или вернуться к разбору Ренна.

Лучшей цели для проверки четвёртого уровня Метки не найти. Я наблюдал за Деллой на занятии, видел её в двух упражнениях, запомнил манеру двигаться, а память Корбина добавляла годы общего обучения, пусть и рваными обрывками.