Системный тактик 3 (СИ) - Крынов Макс - Страница 2

— Приступим, — бросил он вместо приветствия.

Варрен велел снять камзол и жилет, расстегнуть рубашку у горла, затем достал из саквояжа три плоских серебряных диска с тонкими концентрическими линиями. Один приложил мне под правой ключицей, второй — к основанию шеи, третий прижал к внутренней стороне запястья. Серебро обожгло холодом.

— Не двигайтесь.

Два пальца легли мне на висок, и через кожу прошла тонкая нить чужой энергии. Сила Варрена проникала медленно, отдельными каплями, как подкрашенная вода в сложной системе труб. Лекарь следил, где поток замедлится, где соберётся в завихрение и где свободно пройдёт дальше.

Серебряные диски засветились глухим голубым светом. По позвоночнику пробежал холодок, а собственные каналы обозначились с непривычной ясностью: тонкие, разветвлённые, местами ещё болезненно чувствительные, но уже не похожие на пережатые нити. Энергия Варрена прошла от шеи к плечам, скользнула вдоль груди и собралась возле солнечного сплетения.

Я направил Метку на себя, стараясь запомнить расположение разветвлений и места, где чужой поток задерживался. Если физически я восстанавливался, то с энергетикой у меня все еще было так себе. Рано или поздно мне понадобится знание своего энергетического тела.

Фокус: 14 → 13

На несколько секунд за глазами возникло давление — Варрен усилил напор.

— Зрение не двоится? Тошнота, головокружение?

— Нет.

Лекарь усилил поток еще сильнее. Свет в дисках стал ярче, а голубые линии медленно заполнили всю гравировку на дисках и нигде не оборвались. Варрен нахмурился, переместил пальцы с виска на затылок, проверил пульс и повторил процедуру в обратном направлении. Осмотр занял около четверти часа. Мира стояла у окна, удерживая руки сцепленными перед собой, и ни разу не вмешалась, хотя по напряжённым пальцам было видно, сколько вопросов ей приходилось сдерживать.

Когда свечение погасло, Варрен убрал руки, сложил диски на ткань и достал из саквояжа папку с прежними записями. Несколько минут он сравнивал строки, хмурился, после чего недовольно сообщил:

— Продолжать осмотры я не вижу смысла.

Мать резко повернулась, но лекарь уже понял, как Мира может воспринять эту новость и успокаивающе продолжил:

— Ваш сын идёт на поправку семимильными шагами, леди Даллос. Повреждённые участки энергетического тела восстанавливаются. В ближайшие дни проводимость должна вырасти на единицу, а при регулярных упражнениях продолжится и телесное восстановление. Ежедневные визиты теперь будут пустой тратой моего времени и ваших денег… И это не разрешение испытывать себя на прочность каждое утро, Корбин. При возвращении головной боли, нарушении зрения, тошноте или треморе вызывайте меня немедленно. Знакомые навыки можете применять самостоятельно, сохраняя нижний предел Фокуса. Кристаллы памяти, новые способности и необычные способы применения остаются под наблюдением до следующего осмотра.

— Когда он потребуется? — спросила Мира.

— Через пару недель, если не появятся симптомы.

Мать медленно выдохнула, а Варрен продолжил, обращаясь уже ко мне:

— В лицей вы вернуться можете хоть завтра. Разве что советую в первый день ограничиться теорией и наблюдением за упражнениями. А во второй можете добавить сокращённую разминку. Свободный бой и работу до мышечного отказа я вам запрещаю как раз до следующего осмотра.

— Я хочу участвовать в предварительном отборе в демострационную группу.

Лекарь криво улыбнулся.

— Вы можете делать все, что угодно, если это не противоречит моим рекомендациям. Если вы найдете способ продемонстрировать свои выдающиеся навыки без физической нагрузки, можете поучаствовать. Вряд ли вам это удастся, конечно: насколько я помню, учителя у вас строгие и вряд ли пропустят в группу человека без хорошей физической формы. Честно говоря, вас и раньше…

Варрен замолчал, не закончив «вряд ли бы взяли». Но я кивнул, не ощущая ни малейшей обиды. Правда есть правда.

Варрен защёлкнул саквояж, попрощался и направился к двери. У порога он обернулся.

— Всё же постарайтесь не перенапрячься, чтобы мне не пришлось менять решение. Очень вас прошу, Корбин. Рвать жилы ради результата хорошо только в героических рассказах, потому что порванные жилы очень плохо заживают.

Карета Вейров вошла во двор через сорок минут. Я услышал её из своей комнаты: размеренный стук копыт по камню, мягкий шорох дорогих прорезиненных (или покрытых чем-то похожим) колёс, короткую команду кучера. К этому времени Томас уже помог мне надеть тёмно-синий камзол. Я поправил манжеты.

— Вы выглядите совершенно здоровым, господин.

Я поблагодарил его коротким кивком и вышел в коридор. Лестницу удалось пройти ровно и быстро: через ступеньки я еще не прыгал, как Элина, когда никого из взрослых рядом не было, но скоро, вероятно, буду.

От входных дверей донёсся голос Марсдена:

— Леди Селеста Вейр. Госпожа Марика Вейр.

Элине разрешили присутствовать и отвели кресло у книжного шкафа в дальнем углу малой парадной гостиной. На коленях девчонки, чтобы занять шаловливые ручки, лежала вышивка.

На чайном столике в гостиной стоял фарфоровый сервиз, корзинка с маленькими булочками и блюдо тонко нарезанных фруктов. Мягкий свет из высоких окон падал на приготовленное для меня кресло и придавал лицу здоровый цвет. Разумеется, случайностью это не являлось: Мира выбрала место так же тщательно, как Эдвин выбирал порядок документов перед переговорами.

К моменту появления гостей вся семья стояла. Эдвин находился у камина, Мира — ближе к дверям, как хозяйка, я занял место слева от отца, а Элина поднялась у книжного шкафа, удерживая вышивку.

Леди Селеста вошла первой. Высокая, стройная, в платье цвета багрового вина, которое выглядело сдержанным, но внимательный взгляд мог заметить ручную вышивку на воротнике: серебряную цепочку из крошечных рун. На шее висела тонкая золотая цепь без фамильных драгоценностей. Одежда подходила семейному визиту, а не официальным переговорам, хотя стоимость одного воротника наверняка позволила бы небогатому чиновнику одеваться несколько лет.

Следом появилась Марика в светлом серо-зелёном платье. Волосы были собраны без сложной укладки, у висков оставили две тонкие пряди. Она была выше, чем говорила мне память — либо прежний Корбин не замечал, как прямо девушка держит спину и как уверенно ступает, не опуская подбородка. С гостьями прибыли и слуги, двумя тенями застыв у дверей.

Эдвин вышел навстречу гостье и поклонился; Селеста ответила неглубоким реверансом, соответствующим знакомству равных семей. Мира приветствовала её лёгким наклоном головы, после чего женщины на миг коснулись пальцами, обозначая теплоту семейного визита без более привычных мне по Земле дружеских объятий.

Марика сделала реверанс перед моими родителями, затем повернулась ко мне. Я поклонился сначала леди Селесте, затем невесте, а Марика ответила выверенным движением. Элина дождалась своей очереди и присела перед обеими гостьями с образцовым приличием (которое не обмануло ни меня, ни отца и мать).

— Леди Вейр, госпожа Марика, добро пожаловать в дом Даллосов, — произнёс отец.

Селеста поблагодарила за приглашение. Последовали несколько слов о дороге, замечание Миры о ясном утре и ответ леди Вейр о лужах, сохранившихся на северной стороне улиц. Вежливость напоминала хождение кругами двух фехтовальщиков перед первым выпадом.

Я оставался стоять, пока Мира не предложила гостьям сесть. Селеста заняла кресло напротив меня, Марика устроилась по правую руку от матери и получила возможность наблюдать за мной сбоку, не поворачивая головы. Элина вернулась в дальний угол и принялась изображать усердную работу. Игла за несколько минут ни разу не коснулась ткани, однако заметил это, по-видимому, только я.

Пока Мира разливала чай, леди Селеста оценивала моё состояние, напоминая Миру. Её взгляд задержался на цвете кожи, положении плеч, движении руки, взявшей чашку, и на том, как легко я устроился в кресле. С таким выражением на ярмарке осматривали породистого жеребца; не хватало заглянуть мне в рот и оценить, уж простите за вульгарность, размеры яиц.