Системный тактик 3 (СИ) - Крынов Макс - Страница 14

Карета прошла под аркой и остановилась у крытого подъезда. Лакей открыл дверцу; первым вышел Эдвин, за ним спустился я.

Низкие тучи по-прежнему держались над городом, но дождя не было.

Я забрал с сидения папку с расчётами и образцами бюллетеня. Уверенность в успехе предприятия держалась не на одном удачном доводе: предполагаемые расходы были не единожды пересчитаны, возможные возражения Лакнера предусмотрены, направления разговора я так же продумал. Лакнер мог заговорить о цене бумаги, загрузке наборщиков, сбыте, подписке или риске для репутации — к каждому его вопросу у меня имелся ответ.

Эдвин направился к входу, и я пошёл рядом.

Перед складским корпусом рабочие разгружали тюки бумаги, укрытые промасленной тканью. Конторщик с дощечкой отмечал каждый тюк, второй служащий разрезал обвязку и проверял края листов на сырость. При виде фамильной кареты несколько человек приветствовали Эдвина, но работа не остановилась.

Над массивными темными дверями висела потемневшая медная вывеска: «Лакнер и сыновья. Типографическое и издательское товарищество». Эдвин привычно толкнул ее, я с ловкостью больной мыши шмыгнул следом.

За входной дверью промышленный гул усилился. Пол едва заметно дрожал в такт печатным машинам. В воздухе смешались запахи свежей краски, влажной бумаги, масла и нагретого металла. Из производственного зала доносились удары прессов, стук наборных касс и короткие команды мастеров.

Навстречу вышел пожилой конторщик в тёмном жилете. На манжетах остались следы краски, за ухом был закреплён карандаш.

— Лорд Даллос и… господин Корбин?

— Верно. Не подскажете, где господин Лакнер?

— Господин Лакнер находится в расчётной комнате. Проводить?

Эдвин ответил кивком, и конторщик повёл нас вдоль внутренней галереи.

Отсюда открывался основной зал: наборщики работали за наклонными столами, печатники проверяли листы возле прессов, мальчишки-подмастерья переносили готовые стопки к сушильным рамам. На дальней стене висели образцы шрифтов, производственное расписание и доска текущих заказов.

Расчётная комната находилась над конторой. Звуки машин проникали и сюда, хотя обитые войлоком двери приглушали грохот до приемлемой пульсации. На длинном столе уже лежали мой образец бюллетеня, несколько газет, бумаги с пометками.

Лакнер-старший ждал у окна. Ему было около шестидесяти: плотная фигура, коротко подстриженные седые волосы, аккуратная борода и широкие пальцы человека, который, возможно, когда-то сам работал у печатного станка. Сюртук его был сшит из дорогой ткани, хотя на правом рукаве виднелось небольшое пятно чёрной краски, которое Лакнер не попытался прикрыть.

Мужчина обернулся на хлопок закрывшейся двери, обошел стол и с уважением приветствовал отца.

— Лорд Даллос, благодарю, что приехали лично.

После этого Лакнер перевёл взгляд на меня и приветствовал уже сдержаннее:

— Молодой господин Корбин. Ваш образец я прочёл дважды. Признаю, эта идея заслуживает разговора.

Эдвин занял предложенное кресло. По тому, что он устроился в отдалении, было ясно: начинать и защищать предложение предстоит мне.

Лакнер сел напротив и коснулся пальцем образца первого выпуска.

— Предлагаю начать с главного вопроса. Купец уже получает городскую газету, распоряжения комиссий и ценовые листы поставщиков. Зачем ему каждый месяц платить еще и за бюллетень?

Глава 6

Лучший первый ход был очевиден: ответить прямо и пока не раскрывать расчёты.

Я придвинул к хозяину типографии образец и указал на раздел, где изменение складского тарифа, задержки нескольких грузов и новые требования страховщиков сходились в общий вывод.

— Купец станет платить не за новости, господин Лакнер. Газета сообщит ему об изменении тарифа, комиссия опубликует новые правила, поставщик пожалуется на задержку груза. Мы отберём сведения, проверим их, покажем связь и объясним, каких последствий ждать через неделю или через месяц. Наш читатель покупает возможность принять решение до того, как чужое распоряжение ударит по его складу, договору или оборотным деньгам. Иными словами, он получает работу, ради которой иначе пришлось бы содержать собственного специалиста, способного ежедневно читать ведомости, сопоставлять цены и задавать нужные вопросы.

Лакнер перевёл взгляд на отмеченный абзац, хотя страницу знал уже достаточно хорошо. Его широкий большой палец лежал возле поля с моими пометками; в углублениях возле ногтя темнела въевшаяся краска.

Я не стал пересказывать содержание соседних разделов и напомнил о том, что он сам невольно выдал первой репликой.

— Вы сами сказали, что прочли образец дважды: значит, там уже нашлось нечто, ради чего стоило вернуться к началу. Если среди ваших нынешних изданий есть лист, который не только сообщает факты, но и объясняет их последствия для дела, покажите его мне. Если такого листа нет, выходит, мы обсуждаем свободное место на рынке.

Эдвин сидел у торца стола, положив перчатки рядом с креслом. Отец оставил мне весь разговор, а сам наблюдал за хозяином типографии с холодным спокойствием.

— Да, образец удержал моё внимание, — признал Лакнер. — Я закупаю бумагу, завишу от перевозчиков, выполняю заказы Домов и слежу за решениями комиссий. Ваш предполагаемый читатель мне хорошо знаком: значительную часть дня я сам задаюсь теми же вопросами. Однако здесь мы переходим к подписке, о которой вы упомянули. Первое чтение и шестой оплаченный выпуск разделяет слишком уж большое расстояние, господин Корбин. Большинство новых изданий погибает после двух-трех неудачных выпусков. Сейчас покажу…

Он поднялся, подошёл к невысокому шкафу и вынул с нижней полки две тонкие подшивки. Одна была стянута выцветшим зелёным шнуром, другая заключена в картонную обложку, когда-то синюю, а теперь выгоревшую до цвета дождевой тучи. Обе Лакнер положил на стол поверх свежих газет.

— За тридцать лет мы печатали два деловых издания, авторы которых обещали примерно то же, что сейчас обещаете вы. «Лонбриджский торговый лист» собирал цены, распоряжения комиссий и сведения о прибывающих грузах. Первый тираж разошёлся превосходно, второй тоже принёс прибыль, а к пятому номеру половина подписчиков исчезла. Одну копию покупала целая контора, писцы переносили нужные строки в свои книги, после чего лист передавали партнёрам. Пока выпуск добирался до дальних складов, часть цен успевала измениться, а за оставшиеся сведения купцы не желали платить каждый месяц.

Лакнер развязал зелёный шнур. Верхний лист был испещрён таблицами, составленными мелким шрифтом, а на полях сохранились коричневые следы пальцев. Подшивка выглядела добротно и бесполезно: аккуратная могила издания, которое когда-то тоже собиралось повлиять на городскую торговлю.

— «Обозреватель арочных рынков» выбрал иной путь. Там печатали выводы и прогнозы, а не перечни цен. Оно продержалось дольше, пока три уверенные и увы, ошибочные рекомендации не привели своих читателей к убыткам.

Он припечатал ладонью обе подшивки.

— Такие проекты гибнут между четырьмя требованиями. Сведения должны оставаться свежими, проверенными, полезными определённому читателю и достаточно ценными, чтобы за новые от того же источника решали заплатить снова.

Внизу сменился ритм машин. Несколько тяжёлых ударов прошли через пол, потом механизм зашуршал ровнее, и стекло в шкафу перестало позвякивать.

Лакнер откинулся на спинку кресла. Если он и отнесся ко мне со снисходительностью, то сейчас ее уже не осталось: завязавшийся между нами диалог показал, что перед ним сидит не юный наследник, которому следовало дать высказаться из уважения к его отцу, а человек, собиравшийся вложить деньги в знакомую ему ловушку.

— Ваш образец хорош, господин Корбин, и перекликается с некоторыми моими мыслями. Но меня тревожит не первый номер. Что заставит купца заплатить за четвёртый, когда новизна бюллетеня исчезнет, один из прогнозов не оправдается, а те, что будут покупаться, пойдут по рукам?