Стена копий - Бэлью Брэдли - Страница 5

– Зависит от того кто, по-твоему, стоит во главе его, – задумчиво сказал старик, невидяще глядя перед собой.

Эмре ощутил, как внутри разгорается ослепительный гнев. Снова Хамзакиир. Галлиу, старейший человек Исхака в Шарахае, тоже переметнулся на его сторону. Одним ударом шамшира Эмре перерезал ему горло, и старик завалился на пыльный пол, брызжа кровью. Та собиралась в лужи, темнела, смешиваясь с пылью.

– Именем Королей! Сложить оружие! – послышался в коридоре женский голос.

Малыш Леми, с саблей в руке, закрыл собой дверной проем. Из груди его текла кровь – другого человека это остановило бы, но Леми замер, готовый сражаться, диким взглядом обшаривая коридор в поисках выхода. Эмре подошел к окну, посмотреть, много ли врагов внизу, но не успел он выглянуть, как черная стрела просвистела мимо, оцарапав его правую руку. Он бросился на пол, и еще три прошли над головой под разными углами.

Эмре взглянул на Малыша Леми и покачал головой. Леми нахмурился.

– Я не баран, Эмре.

– Не баран. И я тоже.

Лучше умереть, чем попасть к Королю-Исповеднику. Но куда деваться? Оба выхода перекрыты.

– Сложить оружие! – снова потребовал голос.

Теперь Эмре увидел говорящую: Дева в черных одеждах, покрывале на лице, с черным шамширом в руке. Словно демон, пришедший по их души. За ней маячили еще две подружки и отряд Серебряных копий.

Эмре взглянул на окно, на умирающего Галлиу, на безжизненное тело мальчишки. Леми бросился на Деву, и сталь оглушительно зазвенела в тесной комнатушке. В этот самый миг с улицы вылетел крюк и зацепился за подоконник, раскидывая скорлупки фисташек. Выхватив нож, Эмре рванул к окну, стараясь не попасться на глаза лучникам. Он протянул руку, пытаясь перерезать веревку, но стоило ему это сделать, как стрела вонзилась в предплечье, прошла насквозь, пригвоздив его к деревянной раме.

Стиснув зубы от боли, он схватился за стрелу и резко дернул по дуге. Стрела сломалась, перерезанная веревка оборвалась. Заливаясь кровью, уворачиваясь от новых стрел, вонзающихся в пол, он все же успел заметить, сколько противников снаружи: две Девы и дюжина Серебряных копий.

Он сел у окна, прижавшись спиной к стене, и, кривясь от ужасающей боли, выдернул остаток стрелы. Зажмурился, пережидая самый пик… а открыв глаза, заметил вдруг, как сильно осыпались кирпичи в углу… и в его голове пронеслась отчаянная, безумная мысль.

Крадучись, он подобрался поближе к двери. На расстоянии вытянутой руки Малыш Леми с ревом отмахивался саблей от наступающей с невиданной скоростью Девы. Не обращая на них внимания, Эмре разбежался и ударил плечом в стену. В плече что-то хрустнуло, полетели на пол куски глины, но стена устояла.

Леми, отступивший в комнату, оглянулся. Глаза у него округлились, как у ребенка, впервые увидевшего карточный фокус. Без слов поняв замысел, он кивнул. Эмре поднял один из тяжелых деревянных поддонов. Раненая рука горела, плечо ныло, будто все кости в нем размололо в кашу, но он все же вскинул поддон повыше и побежал на Деву. Леми, парировав три ее удара, ловко отступил, пропуская его.

Дева сунулась было в комнату, но Эмре врезался в нее вместе с поддоном. Она попыталась упереться, но поздно – ее вынесло в коридор, прямо на сгрудившихся позади бойцов.

Пока Эмре подбирал свой шамшир, Малыш Леми с разбегу врезался в стену, будто жеребец-акхала. В стене образовалась вмятина, посыпались кирпичи, деревянная опора раскололась надвое, и Леми, в облаке были и осколках кирпичей, вломился в комнатку за стеной. Балки наверху накренились, сверху посыпалось еще больше кирпичей.

Обитавшая в комнатушке семья из пяти человек в ужасе уставилась на него и затем на дыру в стене своего жилища. С четвертого этажа закричала на кундунском какая-то старуха.

Дева отбросила поддон и кинулась на Эмре, но тот уже бежал к обнажившейся деревянной опоре. Она была иссохшая, как кость, не толще его руки. Взмолившись Рие о помощи, он врезался в дерево здоровым плечом. В то же мгновение Дева вскинула шамшир…

Опора надломилась и упала, а с ней посыпался потолок.

Дева все равно пыталась достать Эмре, пробиться сквозь падающие кирпичи, но Малыш Леми подобрал тяжелый железный ковш и, размахнувшись, изо всех сил обрушил его на голову противницы. Дева было увернулась, но ковш врезался ей в макушку с хрустом, почти неслышным за грохотом валящегося потолка.

Эмре бросился к выходу, но Леми не шевельнулся – стоял и смотрел на Деву горящими глазами.

– Быстрее! – крикнул Эмре, потянув его за руку. – Леми, бежим, а то помрем тут!

Ему показалось, что Леми его не слышит, но вот он обернулся, огонь в его глазах погас. Он окинул взглядом возникший по их с Эмре милости хаос и, испуганно моргнув, побежал наружу. Из других комнатушек уже валили мужчины, женщины и дети. Большинство наверняка понятия не имело, от чего бежит, мало кто решался обернуться. Они просто мчались, чувствуя, что остаться – значит умереть: жизнь на Отмелях научила.

Малыш Леми понесся было с остальными к лестнице, но Эмре снова схватил его за руку.

– Сюда, – велел он, утягивая его в ближайшую комнату. На печке, стоящей посередине, пеклись забытые лепешки. В дальней стене обнаружилось узкое окошко, пролезть в которое можно было только боком: строили на Отмелях как боги на душу положат. Впрочем, сейчас это играло на руку: дома теснились так, что даже с третьего этажа можно было выбраться. Эмре выскользнул в окно, уперся ногой в подоконник, а спиной в противоположную стену и так медленно сполз вниз, не обращая внимания на больно царапающие камни.

Малыш Леми последовал за ним. Оказавшись на земле, они тут же протиснулись в один из сотни безымянных переулочков Отмелей и бросились бежать.

Чем дальше они уходили от дома Галлиу, тем безутешнее становился Малыш Леми.

– Он был просто мальчик, Эмре. Чего он на меня с ножом полез?

– Не знаю, Лем. Город меняется.

Леми, покрытой своей и чужой кровью, его не услышал.

– Просто мальчик, мать их…

Глава 3

Кто-то постучал в дверь кабинета Рамада Амансира в каимирском посольстве.

– Войдите, – отозвался Рамад. Тяжелая резная дверь заскрипела, он перестал писать и поднял голову, но, против ожиданий, увидел не слугу, а Амариллис.

В пустыню постепенно приходила весна, город еще дышал прохладой, иногда даже холодом, но Амариллис как будто было все равно: она одевалась как типичная проститутка с западных окраин – в юбку с разрезами по бокам, при каждом движении обнажавшую стройные ноги ниже колена, и высоко завязанную безрукавку, подчеркивавшую грудь и голый живот. Окрашены ее одежды были в ярко-оранжевый и рубиново-красный, как и множество лент, вплетенных в косы. Эта яркость идеально контрастировала с ее темными волосами, густыми локонами, ниспадавшими на плечи и делавшими ее еще соблазнительнее.

– Есть время на разговор? – спросила она.

– Что-то важное?

– Тирон.

Рамад тут же опустил перо в чернильницу.

– Ты его нашла?

Она выбрала одно из двух кресел, стоявших у выхода во внутренний дворик позади Рамада. Кресло было таким просторным, а Амариллис так расслабленно закинула на подлокотник ногу, что казалась забытой тряпичной куклой.

– Нашла.

Рамад сел в соседнее кресло, хотя на солнце было жарковато.

– Где?

– На Отмелях. В притоне одной дамочки по прозвищу Вдова. – Во взгляде Амариллис читалось то ли сожаление, то ли отчаяние. А может, и то и другое. – Его далеко унесло, он и двух недель не протянет, если останется там.

– Ты с ним разговаривала?

– Пыталась, но он просто лежал, уставившись на кальян. – Амариллис поморщилась от отвращения. – Это самая настоящая дыра, Рамад: везде голые грязные люди вповалку, и вонь словно в братской могиле.