Опекун для девочки-беды - Алая Бетти - Страница 10

— Привози. Только без военщины, тут у нас пацифист в квартире, — произносит он, а мне вдруг хочется его треснуть чем-нибудь.

— Смешно? — рычу, сжимая руки в кулаки. — Да, я против насилия и горжусь этим!

— Разве я смеюсь? — серьезно спрашивает. Мои щеки напоминают по цвету спелый помидор, я во все глаза смотрю на Марата.

Молча складываю руки на груди.

— Это хорошая позиция, — грустно улыбается Лика, — но иногда насилие необходимо, чтобы защититься. Чтобы выжить, спасти себя или близких.

Слова застревают в горле. Не от её слов, а от какой-то животной тоски в глазах. Словно Лика действительно знает, о чем говорит.

— Всегда есть другой путь, — тихо произношу, — просто надо его найти.

— Надеюсь, у тебя получится, — отвечает она, затем разворачивается к Марату: — Я поехала. Завтра привезу еще что-нибудь. У нас новенькая в группе, Лейла зовут. У нее хорошие связи на таможне. Там постоянно какую-то контрабанду ловят, часто очень хорошие вещи.

— Давай, — он встает, затем берет ключи с комода. — Саиду привет.

Лика вдруг густо краснеет. Кто такой этот Саид? Это… ее правильный человек?

— Пока, Ая, — она машет мне.

— До свидания. И спасибо за одежду. Она классная! — Отчего-то мне хочется, чтобы она искренне мне улыбнулась. И Лика улыбается.

— Не одежда красит девушку, Ая. А наоборот, — подмигивает мне и уходит. Мы с Маратом остаемся вдвоем.

— Не ожидал, что ты так понравишься Лике. И она тебе… — Он делает шаг ко мне. Меня обдает терпким мужским парфюмом с нотками чего-то восточного. Невольно тяну носом.

Ты встретишь правильного человека…

Вдруг ясно слышу слова сестры.

Марат молчит, я тоже. Смотрим друг на друга, словно узнавая впервые.

В голове ни единой мысли. Лишь тягучее сладкое ощущение, будто я только что съела конфету.

НЕТ! НЕЛЬЗЯ! ОПАСНО!

Вскидываю свои привычные шипы.

— Она адекватная в отличие от некоторых, — вздергиваю подбородок, — и не пытается сделать из меня рабыню.

— Надо же, — усмехается Марат, — нужно было ей тебя отдать. Воспитала бы нормальную личность.

— Я нормальная! — рычу, но это его лишь веселит.

Я только что думала, что он может быть моим человеком?! Забудьте! Он тиран и изверг! Никакой симпатии к нему у меня быть не может!

Марат хлопает ладонями по джинсам.

— Пойду возьму сигареты и поедем.

— Ты куришь? — фыркаю.

— А что? — он прищуривается. Взгляд становится хищным, обжигающим. Невольно делаю шаг назад.

— Табачный дым разжижает мозг, — заявляю с полной уверенностью. Марат прыскает со смеху. — Я что-то смешное сказала? Хочешь себя травить — пожалуйста, но ко мне не подходи!

— Придется потерпеть, — ухмыляется он, затем направляется в свою спальню. Возвращается спустя минуту.

И лишь сейчас я замечаю, что весь наш разговор его рука не дрожала.

Почему-то от этой мысли становится теплее.

Но я отгоняю ее… потому что сейчас нужно не течь лужей от этого мужика, а думать, как выйти из ситуации с контрактом.

— Мы поедем сегодня или нет?! — бушую, когда Марат проверяет окна и что-то тыкает в климат-контроле. — Если опоздаем, я всё на тебя свалю! Так и знай!

— Сваливай, — заявляет равнодушно, а я начинаю психовать еще сильнее. Сухарь! Ну вот почему его из себя не вывести, а? — Кстати, Ая…

Марат пристально осматривает меня глазами, задерживаясь на груди. Затем наши взгляды сталкиваются.

— Ты очень красивая в этом… наряде…

Он делает шаг из квартиры, а я застываю как вкопанная. Это что… комплимент?! И как мне на него реагировать?

Глава 13. Девочка-беда

Марат

— Чего встала, как вкопанная, Ая? — закрываю дверь, разворачиваюсь и чуть не сношу хрупкое тело своей подопечной. Она пошатывается, но удерживается на ногах.

— Ты… что ты только что сказал?! — пучит на меня свои огромные глазищи. Выглядит смешно. И мило. Пиздец как мило.

Только вот странная реакция на комплимент. Неужели ей никогда такого не говорили?

— Что тебе идет эта одежда. Явно лучше, чем тот балахон и джинсы с барахолки, — бросаю, нажимая кнопку вызова лифта.

— Ах так? — семенит за мной, пытается догнать. — Не нужны мне твои подачки! Я и сама…

Двери лифта открываются. Заходим. Ая замолкает на полуслове. Бледнеет.

Что за… смотрю на неё.

Девчонка тихо сглатывает. Бродит глазами, словно ищет точку опоры. Сжимает тонкие пальцы в кулаки.

— Ты чего? — спрашиваю, нажимая кнопку первого этажа. — Слова в лексиконе закончились?

— Отвали, — бормочет сдавленно.

Что-то не так.

— Ая.

— Что?! — огрызается, но я вижу её страх… её уязвимость. И, кажется, знаю, что это такое.

— У тебя клаустрофобия? — спрашиваю ровно.

— Нет у меня ничего! — её голос срывается. — Отстань! Фобии для детей! Просто мне с тобой не нравится!

Ложь…

Она вжимается спиной в стену лифта. Лицо уже белое, как бумага. Губы дрожат.

Вроде бы, когда вёз её в первый раз, такого не было. Видимо, тогда ненависть ко мне оказалась сильнее фобии. А сейчас осталась лишь чистая паника.

Лифт медленно ползёт вниз. С каждой секундой Ая дышит всё тяжелее.

— Смотри на меня, — говорю тихо.

Она мотает головой. Не может. Глазами бегает по зеркальным стенам, словно ищет выход.

— Ая, посмотри на меня, — повторяю жёстче.

Она поднимает взгляд. В нём — настоящий ужас. И в этот момент что-то во мне щёлкает. Инстинкт, названия которому я не готов дать.

Притягиваю девочку-беду к себе. Она утыкается лицом мне в грудь. Тихо всхлипывает.

— Тихо, — шепчу. — Я здесь. Просто дыши. Главное, дыши. Скоро приедем.

Она замирает на секунду.

А потом резко и сильно вцепляется пальцами в мою рубашку. Сначала дрожит, а потом расслабляется.

Волосы Аи пахнут фруктами.

Такая хрупкая. Маленькая.

Но моя ли?

Мысли путаются, когда я ощущаю ее тепло. Когда понимаю, как ей хорошо в моих руках. И как хорошо мне…

Блядь! Нет, так нельзя!

Лифт наконец-то доползает до первого этажа. Двери открываются.

Ая отталкивает меня и выскакивает, как ошпаренная.

Быстро шагает через холл к выходу на парковку, даже не глядя на меня.

А я остаюсь стоять. Смотрю на свои руки, которые только что обнимали её. Всё ещё чувствую тепло девичьего тела. Её запах.

Ты смотришь на неё… точно не как отец.

Кто же ты мне, Ая? А я тебе?

Не знаю. Пока не знаю. Слишком мало прошло времени.

Но я знаю одно: мне тридцать шесть. Ей девятнадцать. У нас огромная разница в возрасте и миропонимании.

Я — бывший военный с кучей травм. Она — молоденькая девушка с большим будущим и идеями, которые не приемлют такого, как я.

Но блядь… как же сложно не смотреть на неё… не вдыхать её аромат…

Стряхиваю наваждение и выхожу на парковку. Аи нигде нет. Оглядываюсь в поисках оранжевой футболки.

И вижу её. Носится между машинами, смотрит на номера, пытается открыть дверь чужого Хаммера. Сигналка орёт, она вздрагивает и бежит дальше.

Стою, наблюдаю. С трудом сдерживаю смех. Ая выглядит как рассерженный птенец воробья, который пытается найти своё гнездо.

Тем временем моя неугомонная подопечная натыкается на третий Хаммер. Пытается открыть — снова не тот. Ая ругается, оглядывается по сторонам.

Наконец, замечает меня. Замирает. Лицо красное от напряжения, волосы растрепались, глаза горят праведным гневом. А я не могу сдержать улыбки.

— Ты специально стоишь и смотришь?! — кричит через всю парковку.

— Наслаждаюсь представлением, — отвечаю спокойно.

— Да пошёл ты! — семенит в мою сторону.

Подхожу к своей машине. Нажимаю на брелок — она пикает. Ая подбегает, выглядит как надувшийся дикобраз. Вся такая колючая, злая и невероятно смешная.

— Даже не думай комментировать! — рычит, распахивая дверь. — У тебя такая безликая бандура, что я запуталась! Их тут сто штук одинаковых!